The Mystery of Midoriya Izuku/Тайна Мидории Изуку

      Шота действительно готов к тому, что сегодня воскресенье, и благодарит судьбу за это. Конечно, ему нужно проверить кое-какие работы. Но по большей части он просто хочет провести тихий день дома. Не то чтобы он думал, что ему это удастся. Разговор с Мидорией-сан был необходим и честно говоря, он оказался более содержательным, чем ожидал Шота.       Она не знает о записи врача в медицинской карте Мидории. О той, в которой содержится вполне приемлемое объяснение, почему его причуда проявилась так поздно. Мидория Инко не водила сына к этому врачу на осмотр. Учитывая, что Мидория Хисаши находится в Америке, он ни за что не повел бы сына к врачу.       Нет других ближайших родственников, которые могли бы...       И тут его осеняет.       То, как Яги наблюдает за Мидорией, явно благоволит этому парню, и написал для него это чёртово рекомендательное письмо.       Он отвёл Мидорию к врачу? Или он попросил своего врача придумать правдоподобную историю, которая не вызовет подозрений? Зачем ему это? Какая связь между Мидорией и Всемогущим?       Черт.       Шоте придётся поговорить обо всём этом с Яги. Потому что он явно что-то знает о происходящем. Наверное, всё равно пришло время поговорить с героем номер один, хотя он и боялся этого.       Он по-своему откладывал этот разговор. Последствия этой недели, как костяшки домино, аккуратно выстраивались друг за другом. Но да, ему нужно пойти и поговорить с Яги о Мидории, его причуде и о том, как они познакомились. Шота достаёт телефон и печатает сообщение, а затем без сил падает на диван. Ублюдок запрыгивает на него, требуя ласки и объятий.       Текст короткий и прямолинейный: в нём спрашивается, могут ли они встретиться завтра в какое-то время.       Яги отвечает через пару минут и спрашивает, не хочет ли Шота зайти к нему в гости. Шота отмечает, что район, в котором живёт Яги, находится недалеко от района, где живёт Мидория, но немного выше по уровню. Это не то роскошное место, которое Шота представлял себе в голове, когда думал о герое номер один.       Шота откидывается на спинку дивана и гладит Ублюдка, чтобы успокоиться. В его голове роятся мысли.       Мидория был беспричудным.       Мидория больше не беспричудный.       Его собственная мать не знает, как это произошло, несмотря на то, что в его медицинской карте есть запись врача с вполне логичным объяснением.       Всемогущий, вероятно, знает точно, что происходит. Может быть, даже Незу.       Мидория не доверяет взрослым, потому что мало кто из них проявлял к нему заботу, необходимую для того, чтобы завоевать его доверие. Ему нужно отвести ребёнка к психологу.       У Мидории причуда появилась всего пару месяцев назад, но он уже добился огромного прогресса.       Мидория и Всемогущий были знакомы до поступления в UA.       За пару ночей Мидория решил довериться Шоте. Возможно, потому что они оба сталкивались с травлей.       И было ещё кое-что. Кое-что, окутанное мифами и легендами, о чём говорили профессионалы андеграунда, словно обмениваясь историями о привидениях у костра. Особенность жизни в эпоху героев, злодеев, чудаков и оттенков серого, которые люди отказываются признавать, заключается в том, что у этих историй о приведениях тоже есть своя реальность.       — Тяжёлый день? — спрашивает Хизаши, вернувшись домой. Шота не открывает глаз, но Ублюдок оставляет его и в знак приветствия обвивается вокруг ног Хизаши.       — Поговорил с Бакуго, наказал Бакуго, поговорил с Незу, чтобы убедиться, что Бакуго и Мидория не попадут в одну пару на финале, поговорил с матерью Проблемного Ребенка, завтра встречаюсь со Всемогущим по поводу этого парня. — вздыхает он, приоткрывая глаза. — Мне кажется, я знаю ответ, но просто не хочу произносить его вслух.       — Это полный отстой — невозмутимо произносит Хизаши, и это заставляет Шоту рассмеяться. Он наклоняется, чтобы поцеловать его, а затем сообщает хорошие новости.       — Я купил тот торт, который тебе нравится.       Хизаши широко и радостно улыбается. Ему всегда нравится, когда Шота делает для него такие мелочи. Их отношения строятся не на громких жестах, а на маленьких интимных проявлениях заботы, таких как чашка чая во время работы или одеяло, которым они укрываются, когда засыпают на диване.       — Лучший из мужей, ты лучший из мужей, и я люблю тебя.       Хизаши проводит рукой по его волосам и целует в висок. Шота выгибается от знакомого прикосновения, и длинные пальцы быстро проводят по его голове.       — Я люблю тебя, Заши — шепчет он в ответ.       Его муж улыбается ему и отстраняется.       — Остатки? Я пойду сниму костюм.       —Звучит неплохо. Я покормлю Ублюдка.       Шота никогда не думал, что его жизнь будет такой размеренной, с ужинами за разговорами и котом. Он никогда не думал, что его квартира будет наполнена солнечным светом и полумёртвыми растениями. (Хизаши любит растения, но совершенно не разбирается в садоводстве. Вместо этого они полумёртвые, пока он не подберёт новых жертв, клянясь, что на этот раз они выживут. Но они никогда не выживают.) Он вспоминает сонные утра и редкие моменты спокойствия, ужины, проверку домашних заданий и поцелуи между патрулями.       Он никогда не стремился к семейной жизни. Но, ох, теперь, когда она у него есть?       Это чертовски приятно.

***

      Той ночью Шота не выходит на патрулирование. Но он всё равно хочет увидеть Проблемного Ребенка. Он хочет в каком-то смысле дожить до конца этой недели. Он хочет опираться на то что узнал и увидел за день. Поэтому он берет свое оружие для захвата, но не надевает костюм героя. Он целует Хизаши, обещает, что не будет патрулировать, и направляется к многоквартирному дому, приземляясь на крышу.       Когда он приходит, Мидория уже сидит там. Он прислонился спиной к стене у двери и смотрит в ночное небо зелёными глазами. Он не двигается, когда Шота приземляется, но продолжает задумчиво смотреть вверх.       — Я всегда интересовался звёздами — говорит Мидория вместо приветствия. Шота садится рядом с ним.       — Да?       — Я где-то читал, что без причуд мы, наверное, уже колонизировали бы космос или что-то в этом роде. В детстве я какое-то время был одержим этой идеей, и смотрел старый сериал "Звёздный путь". Каминари тоже. Мы сошлись во мнении, что вы — Спок.       — Я понятия не имею, что это значит — признаётся Шота. Ему нравятся кулинарные шоу и документальные фильмы о природе — что-то лёгкое после долгого дня, проведённого за преподаванием и патрулированием.       Он видит, как губы мальчика растягиваются в улыбке, но продолжает смотреть на несколько звёзд, которые едва различимы в свете городских огней.       — Жаль, что в городе их не видно. Мы с мамой не ходим в походы, так что у меня не было возможности как следует их рассмотреть. Хотя в планетарии красиво. Там чувствуешь себя… менее одиноким? Или, может, более одиноким. Я не могу сказать наверняка. Но там ты и твои проблемы кажутся такими незначительными. Это вопрос перспективы. Думаю, так.       Шота откидывается назад и ничего не отвечает. Вместо этого они несколько минут молча смотрят вверх. Слышно, как внизу кипит жизнь: открываются и закрываются двери, люди выходят на улицу по вечерам. Но, как думает Шота, есть что-то умиротворяющее в том, чтобы смотреть на что-то гораздо большее, чем ты сам.       Раньше он никогда особо не задумывался о звёздах, всегда был слишком занят тем, что происходило в его собственном маленьком уголке мира. Его не удивляет, что Мидория думает иначе. Кажется, этот парень готов взвалить на свои плечи весь мир, так почему бы ему не взвалить на них и небо?       — Мама сказала, что вы сегодня с ней столкнулись — тихо говорит Мидория, глядя на Шоту своими тёмно-зелёными глазами. — Но мне кажется, она что-то недоговаривает. Я хорошо умею читать между строк.       Это навык, который ты приобретаешь, когда взрослые в твоей жизни далеки от идеала. Ты читаешь между строк, замечаешь недосказанное, слышишь подтекст в их словах. Шота научился этому сам, наблюдая за двусмысленными разговорами учителей и их любезными улыбками с жестоким блеском в глазах, от которого у него сводило желудок.       Тем не менее этот навык помог ему в карьере. Он знает, что Мидория хочет стать популярным героем, но чёрт возьми, парень мог бы преуспеть и в подпольной героике.       — Это хорошый навык для героя. Здесь много двусмысленных фраз. Но мне нужно было с ней кое о чём поговорить. И я не хотел, чтобы ты из-за этого лишний раз не волновался. У меня такое чувство, что родительское собрание вызовет у тебя такой же ужас, как и у меня.       Они сидят бок о бок и смотрят на едва различимые звёзды. Они снова погружаются в тишину, чувствуя себя комфортно и спокойно. Мидория придвигается ближе к Шоте, теребит манжеты своей толстовки с эмблемой Всемогущего, и его зелёные волосы падают на глаза.       — А ваши родители им поверили? — шепчет он в ночной тьме.       Нет. Они не поверили.       Люди смотрят на Шоту и думают, что его детство было каким-то неполноценным. Но у него были любящие родители: мать, отец и дядя Харуто, который тоже состоял в отношениях с его родителями, но это было до того, как в Японии легализовали полиаморные союзы. Они втроём наконец поженились, когда Шоте было девятнадцать.       Они путешествуют по миру в сумеречные годы своего медового месяца, видят всё, что можно увидеть, и делают всё, что можно сделать. Дважды в месяц они созваниваются по видеосвязи, а в остальное время общаются с помощью текстовых сообщений и электронной почты. Хотите верьте, хотите нет, но у Шоты прекрасные отношения со всеми тремя родителями. Так что нет, это не они подвели Шоту. Они всегда были на его стороне.       Нет, его подводили все эти социальные взаимодействия и школа. Шота просто ненавидел беспокоить их. Но. Что неизбежно происходило, когда вызывали его мать, отца или дядю Харуто? Они всегда принимали сторону Шоты. — "Ты заступился за того, кто в этом нуждался." — сказала его мать, когда они пошли за мороженым, предварительно пообещав директору, что Шота будет наказан. Она улыбалась и в её глазах сиял солнечный свет.       "Ты сделал то, чему мы тебя учили" — заверил его отец, взъерошив ему волосы после того, как его холодно отчитал учитель. — "Ты увидел, что кто-то попал в беду, и вмешался".       "Ты проблемный ребёнок", — дядя Харуто не был из тех, кто ходит вокруг да около, но голос его звучал добро. — "Но миру нужны такие проблемные дети, как ты, малыш".)       — Никогда — говорит он своему ученику. — Но я всегда беспокоился о том, что это, так сказать, станет последней каплей.       Мидория фыркает — Да, я тоже об этом беспокоюсь. Ей было тяжело растить ребёнка без причуд.       Им тоже было тяжело растить ребёнка с такой силой, как Стирание. Шота может только представлять, какие слухи ходили о Проблемном Ребёнке пока тот рос без причуды.       — Не хотите зайти, сенсей?       Шота моргает, не ожидая такой просьбы, но видит в глазах Мидории спокойную решимость. Если он хочет уйти с крыши и светового загрязнения, то это его право. Все эти разговоры направлены на то, чтобы ребёнку было комфортно.       — Звучит заманчиво.

***

      Квартира Мидории по-прежнему выглядит такой же уютной и гостеприимной, как и прошлой ночью. Хотя у Шота в волосах нет засохшей крови, а ученик не выглядит встревоженным, он всё же оглядывается по сторонам.       Шота думает, что на запертой полке в верхней части стола Проблемного Ребенка он, должно быть, хранит свои аналитические работы. Ему нужно будет спросить об этом у мальчика. Обычно они не занимаются анализом до начала второго года обучения, но если у Мидории есть к этому талант, то его нужно развивать. Но сейчас есть другие поводы для беспокойства.       — Айзава-сенсей? — доносится голос Мидории из глубины квартиры. — У меня тоже есть кое-что для вас!       Это пугает Шоту и он с любопытством направляется в гостиную. Снова включён телевизор, на заднем плане тихо играет документальный фильм о мексиканском герое La Bruja Roja. Его снова поражает, с какой страстью Мидория относится к героям. Не только к японским героям, но и к героям со всего мира, что сейчас редкость.       — Вы знаете La Bruja Roja? Она такая интересная, не правда ли? То, как она использует свою защитную причуду, просто поразительно — слышит он болтовню своего проблемного ребёнка с кухни.       — Я никогда раньше с ней не встречался, но Тринадцатый знает её по работе в спасательной службе.       Он оборачивается, когда ребёнок выходит из кухни.       Мидория неловко улыбается ему и протягивает банку с горячим какао — Это для вас и Ямады-сенсея. Я купил это сегодня после занятий с Тодороки-куном.       Кстати, о Тодороки. Шоте нужно убедиться, что с новой рассадкой всё в порядке. Шота берёт жестянку. Хизаши точно понравится горячее какао — что-то сладкое для них двоих.       — Как вам новый порядок рассадки?       На щеках мальчика появляется румянец. Его пальцы неосознанно тянутся к губам, но он тут же опускает их, вспомнив, где находится. А, так значит, Тодороки или Мидория сделали первый шаг. Шота вспоминает, что когда-то чувствовал то же самое, особенно когда Хизаши уделял ему внимание.       — Хорошо! Он... э-э... завязал мне галстук сегодня. Мама не умеет. А папа так же плох в этом, как и я — признаётся он, что определённо проясняет кое-что, о чём Шота время от времени задумывался. — Я бы носил зажим, но это как-то глупо, да? Ну, не г-глупо! Просто, э-э, когда я пытаюсь завязать галстук утром, я чувствую себя более настоящим. Как настоящий студент UA. Ну это приятно. В любом случае! Мы с Тодороки-куном хорошо ладим. Мы, э-э... в некотором смысле понимаем друг друга.       И разве в этом простом предложении не было много такого, что Шоте предстояло осмыслить? Он заметил кое-что тревожное в поведении Тодороки. Он отказывался использовать свой огонь, пока Мидория не заставил его открыться во время спортивного фестиваля. Он следит за всеми взрослыми в комнате. Из-за усталости он почти каждый день спит на уроках. Он защищает Мидорию, когда чувствует необходимость, как будто понимает, что значит бояться другого человека.       Шоте не нравится Старатель, но, судя по поведению Тодороки? Неприязнь переросла в откровенную ненависть. Он надеется, что любое доброе отношение к Мидории можно использовать, чтобы заставить Тодороки поговорить с ним. Конечно, он не знает, сможет ли одолеть Старателя. Но, чёрт возьми, Шота попробует.       (Потому что рано или поздно Всемогущего больше не будет. А мир, в котором Старатель — Номер Один и Символ Мира, — это мир, который так и напрашивается на то, чтобы его свергли злодеи.       Но сейчас Шота об этом не думает.)       Он отмахивается от этой мысли, потому что в данный момент у него есть только одна серьёзная проблема. Вместо этого он садится за стол и смотрит на своего проблемного ребёнка.       — Твоя мама рассказала тебе, о чём мы говорили?— спрашивает он, держа в руках банку с какао.       Мидория откидывается на спинку стула и задумчиво перебирает пальцами.       — Она переслала мне письмо, которое вы ей отправили — признаётся он. — Я понял, что происходит что-то важное, когда вы отстранили Каччана. Не могу в это поверить… Я имею в виду, что было удивительно услышать, что его отстранили, сэнсэй.       — Бакуго никогда не говорили, что его поведение неприемлемо — говорит Шота. — А я не из тех, кто деликатно относится к таким вещам. Что ещё важнее, он тоже не нуждается в деликатном обращении. Бакуго нужно было серьёзно надрать задницу, проблемный ребёнок. Ему нужно было, чтобы кто-то поставил его на место. Надеюсь, это заставит его плыть по течению, а не тонуть. Но теперь мяч на его стороне, а не на твоей.       Он смотрит на пышную шевелюру с зелёными кудрями. Мидория вздыхает, и его вздох звучит более устало, чем можно было бы ожидать от пятнадцатилетнего подростка. Наконец он встречается взглядом с Шотой.       — Мы… мы раньше были друзьями. Это не ложь. Наши мамы дружили в старшей школе, и нас, ну, в общем, с самого детства воспитывали вместе. Качан был… намного лучше меня, всегда был лидером, всегда был смелее, я думаю. Люди просто тянулись к нему. Думаю, я отталкивал других детей ещё до того, как у них появились причуды. Я… наверное, я просто был таким. В общем, у Каччана была причуда, а у меня нет, и... это его беспокоило. Потому что я всё ещё хотел стать героем.       Шота наблюдает за тем, как Мидория прячет руки в рукава толстовки, но не осмеливается прерывать его. Он знает, что парню нужно, так сказать, выплеснуть всё это.       — И я продолжал ходить за ним по пятам, потому что, ну, у Каччана были задатки великого героя. С другой стороны, Бакуго — Мидория слегка морщится. — …Я знаю, это звучит странно. Что это один и тот же человек, но он действительно был великолепен, когда мы были маленькими. И я знаю, что это всё ещё в нём, и я надеюсь, что он это осознает. Но я никогда не собирался разрушать его мечты. По множеству причин. И теперь, наверное, я чувствую себя виноватым.       — Почему?       — Потому что, возможно, я мог бы найти кого-то, кто поверил бы мне раньше или воспринял бы меня всерьёз и...       — Я собираюсь остановить тебя, проблемный ребёнок— говорит Шота, положив руку на плечо Мидории. — Это? Что случилось с Бакуго ? Это не твоя вина, малыш. И никогда не была. Похоже, что все взрослые в твоей жизни, кроме родителей и Всемогущего, плохо с тобой обращались. Ты не можешь исправить кого-то, потому что ты был ребёнком и заслуживал защиты. Чужое плохое поведение — это не твоя вина, Мидория. Ты не обязан исправлять кого-то, они сами должны захотеть измениться.       Мидория смотрит на него широко раскрытыми глазами, в уголках которых собираются слёзы. Внезапно он издаёт сдавленный смешок, больше похожий на хрип.       — Вы продолжаете так делать, сенсей — беспомощно шепчет он.       Шота моргает и убирает руку с плеча ученика.       — Что?       — Вы продолжаете оставаться тем, кого я никогда по-настоящему не понимал. Взрослые делают это не потому, что я…— мальчик замолкает, прикусывая губу. —Это мило. Наверное. Взрослым всегда было трудно меня понять. Или, ну, большинство из них считало, что меня не стоит понимать. В конце концов, никто не хочет понимать того, у кого нет причуды.       Никто не хочет понимать тех, кто отличается от других. Чем больше всё меняется, предполагает Шота, тем больше такие вещи, как ненависть и нетерпимость, остаются прежними.       Ему хочется врезать кулаком в стену, но он сдерживается. Мидория нуждается в нём прямо сейчас.       — Политика UA в отношении травли — одна из самых строгих в стране. Конечно, как и в большинстве политик, здесь есть некоторые послабления — осторожно говорит Шота. — Я уверен, что ты знаешь теории о том, как определённые причуды могут влиять на личность. Мне кажется, что это скорее удобное оправдание, чем научное объяснение плохого поведения людей.       Он на мгновение замолкает, чувствуя на себе взгляд Мидории. — Но Незу, он выбирает учителей, которые знают, каково это — быть изгоем в какой-то момент своей жизни. Мы все знаем, каково это — когда тебя судят по твоей причуде, а не по другим достоинствам. Нам всем говорили, что мы слабые, или злодеи, или не подходим, или ещё тысячу других глупостей о том, что мы не достойны быть героями. Никто из нас не хотел бы увидеть другого ребёнка в такой ситуации, но мы ничего не можем сделать, пока не увидим это или пока нам не расскажут.       Шота на мгновение встречается взглядом с Мидорией, и парень зачарованно смотрит ему прямо в глаза.       — Трудно просить тебя доверять каждому учителю, когда ты никогда не был причиной для доверия. Я просто в восторге от того, что ты хочешь доверять мне. Но поверь мне, когда я говорю, что если ты обратишься за помощью к другим, то они окажут её тебе, безвозмездно и без лишних вопросов. Не потому, что так поступил бы герой, а потому, что так поступил бы порядочный человек. Но ты также... Я не могу продолжать действовать вслепую, малыш.       Мидория задумчиво хмыкает. Они долго сидят в тишине, а на заднем плане тихо играет документальный фильм. Шота чувствует на себе острый и аналитический взгляд своего проблемного ребёнка.       — У тебя есть вопрос, Мидория?       Мидория поднимает на него свои тёмно-зелёные глаза. На мгновение ему кажется, что в них вспыхивает зелёная молния. Шота думает о галактиках, туманностях и нераскрытых тайнах. Он думает о глазах Мидории-сан, наполненных слезами. О том, что она не должна быть благодарна за то, что кому-то есть дело до этого ребёнка. Ребёнка, из-за которого у Шоты появится больше седых волос, чем он сможет сосчитать, прежде чем ему исполнится тридцать пять.       — Вы следили за мной, я так думаю.       Возможно, он выдал себя, думает Шота, но Мидория умен и сообразителен. Он складывает два и два и получает четыре.       — Да — соглашается он, хотя бы потому, что не хочет лгать об этом. — Я хотел убедиться, что вы с Бакуго не попадёте в одну пару на выпускных экзаменах.       Это ничего не доказывает. На отборочных экзаменах в UA с самого начала делают упор на командную и групповую работу, даже если изначально она была направлена против роботов.       — Но я признаю, что у меня есть вопросы, на которые, как мне кажется, можешь ответить только ты. Кое-что из того, что я узнал, не сходится, особенно в том, что касается твоего прошлого и твоей причуды.       Мидория не превращается в сгусток нервов, как ожидал Шота. Но этот —проблемный ребёнок такой забавный. В обычной социальной ситуации он — сплошное расстройство. Но когда дело касается чего-то серьёзного? Чего-то важного? Когда он сражается с десятками злодеев и делает всё возможное, чтобы достучаться до Тодороки? Он словно гора.       — Да — тихо соглашается Мидория.       На мгновение Шоте кажется, что он наконец-то получит ответы о мальчике, что наконец-то все кусочки головоломки встанут на свои места. Однако затем Мидория изящно развеивает эти надежды.       —И я... вам нужно поговорить с Всемогущим, сенсей. Есть вещи, которыми я не могу поделиться. Но есть вещи, которыми я хочу поделиться. Просто было бы неправильно делать это без разрешения Всемогущего. Потому что, послушате, всё, что произошло на этой неделе. Это не стирает всё из моей памяти? Но вы стараетесь. И вы понимаете. И я хочу попытаться. Я хочу...       Мидория замолкает и разочарованно вздыхает. Он наклоняется к Шота, и в его дрожащем голосе слышится мольба.       — Я хочу стать героем, сенсей. Но я не могу сделать это в одиночку. Не… не так, как пытался сделать это Иида в Хосу. Не так, как делает это Старатель. Даже не так, как Всемогущий. Я не могу сделать это в одиночку. Но я храню секреты, и не все они мои, и…       Шота нежно кладёт руку на плечо Мидории. Тот затихает и смотрит на него широко раскрытыми влажными зелёными глазами.       — Всё в порядке, — мягко заверяет он, отгоняя прочь своё разочарование. Парень явно корит себя за что-то, о чём не может сказать. Честно говоря, Шота должен похвалить его за эту преданность. — Я поговорю с Всемогущим завтра, хорошо?       Проблемный ребёнок уныло кивает, и его зелёные кудряшки подпрыгивают в такт движениям головы.       — И я горжусь тобой, малыш — мягко говорит ему Шота.       — В-вы правда гордитесь?       — Я хочу, чтобы ты тоже стал героем, Мидория. И ты прав. Ни один герой не может справиться с этим в одиночку, по крайней мере, не в полной мере. Что ещё важнее, я горжусь тем, что ты мне доверяешь. А я знаю, как трудно бывает довериться. И что ты хочешь довериться мне? Это очень важно. Это большой шаг, даже если он пугает.       — Да, это действительно, эм, страшно. И я пару раз чуть не умер. Так что...       Шота задаётся вопросом, считает ли парень USJ и Хосу парой или же у него были случаи, когда он был на волосок от смерти до того, как пошёл в школу. В любом случае он откладывает эту мысль, от которой у него может случиться сердечный приступ, на потом.       — Жизнь бесконечно страшнее смерти — отвечает он, думая об Оборо и о том, какую жизнь ему пришлось вести после. — Но оно того стоит.       — Вера, доверие и пыльца надежды. Это из мультфильма с допричудных времен, который мама часто показывала мне, когда я был маленьким. Я думал, что они так говорили, потому что всё это было невозможно — тихо говорит Мидория, глядя на Шоту своими яркими глазами. Но в его взгляде появляется что-то твёрдое. —Может быть, это и невозможные, детские вещи, но…Не думаю, что я был таким уж ребёнком, сенсей, несмотря на то, что был маленьким.       Вера, доверие и пыльца надежды, да?       — Что ж — говорит Шота, взъерошивая волосы своего ученика. — Может, теперь ты попробуешь.       Больше об этом сказать нечего. Шота знает всё о том, как научиться принимать невозможное в своей жизни.       Надеюсь, он сможет помочь Проблемному Ребенку принять эти невозможности в его жизни.