Глава 6. Корни тянутся глубже
18 января 2026 г., 19:50
Теплицы профессора Спраут были одним из немногих мест в Хогвартсе, где Невилл Лонгботтом чувствовал себя по-настоящему уверенно.
Здесь растения не смеялись, не сравнивали, не ждали от него подвигов. Они просто росли — если к ним относились с терпением и уважением. Невилл всегда считал это честным обменом.
— Осторожнее с корнем, — сказал он тихо, наклоняясь ближе к грядке. — Если надломить, мандрагора потом будет долго болеть.
— Ты уверен? — раздался голос слева.
Невилл вздрогнул и обернулся.
Теодор Нотт стоял рядом, держа в руках перчатки и внимательно рассматривая растение. Чуть поодаль — Блейз Забини, прислонившийся к стеклянной стене теплицы, и Пэнси Паркинсон, скептически разглядывающая свой горшок.
— Д-да, — ответил Невилл, немного запинаясь. — Профессор Спраут говорила… если корень повреждён, листья начинают чернеть.
— Логично, — кивнул Нотт. — Повреждённая основа всегда отражается на внешнем виде.
Пэнси фыркнула:
— Удивительно, что ты вообще это знаешь.
Невилл смутился, но Блейз бросил на Пэнси короткий предупреждающий взгляд.
— Он прав, — сказал он спокойно. — Я видел это в одном старом справочнике. Просто не думал, что кто-то из гриффиндорцев действительно его читал.
— Я… читаю, — пробормотал Невилл. — Просто не всё.
— Достаточно, — заметил Теодор. — Ты понимаешь растения лучше большинства.
Эти слова прозвучали без насмешки. И именно это сбило Невилла с толку сильнее всего.
Позже, на зельеварении, ситуация повторилась.
Невилл оказался за одним столом со слизеринцами — на этот раз без возможности сбежать. Его руки дрожали, когда он нарезал листья лунного папоротника, но Теодор спокойно указал:
— Не спеши. Этот папоротник реагирует на нервозность.
— Правда? — вырвалось у Невилла.
— Некоторые растения чувствуют больше, чем мы думаем, — ответил Нотт, не поднимая головы.
Блейз молча наблюдал. Он видел, как Невилл сначала сжимается, ожидая насмешек, а потом — медленно распрямляет плечи, когда их не следует. Это было… любопытно.
— Ты хорошо разбираешься в травах, Лонгботтом, — сказал он наконец. — Снейп этого не скажет, но это редкость.
Невилл сглотнул.
— Спасибо.
Одно слово.
И почему-то оно значило больше, чем десятки похвал раньше.
В гостиной Слизерина Невилл оказался почти случайно — помогал Теодору донести книги, и только у входа понял, куда идёт. Он замер, явно собираясь развернуться.
— Если хочешь уйти — уходи, — спокойно сказал Тео. — Мы не держим.
Невилл колебался всего секунду.
— Я просто… никогда тут не был.
— Всё когда-то бывает впервые, — отозвалась Пэнси. — Даже здравый смысл у гриффиндорцев.
Он неловко улыбнулся.
И остался.
Они не говорили о факультетах. Не обсуждали войны и предательства. Говорили о растениях, о зельях, о книгах. О вещах, в которых Невилл был силён — и которые вдруг оказались кому-то интересны.
Когда он вернулся в гриффиндорскую гостиную позже обычного, Гарри удивлённо поднял голову.
— Ты где был?
— В теплицах, — ответил Невилл после короткой паузы. — И… в библиотеке.
Это было почти правдой.
Он поднялся по лестнице в спальню, чувствуя странное, непривычное спокойствие. Мир не рухнул от того, что он поговорил со слизеринцами. Никто не стал врагом. Никто не потребовал выбрать сторону.
Корни тянулись глубже, чем казалось.
И Невилл начинал понимать: иногда, чтобы вырасти, нужно позволить себе оказаться в чужой почве.
