Глава 25. Он должен знать
5 февраля 2026 г., 03:56
Гермиона откладывала этот разговор дольше, чем следовало. Не потому что не знала, что сказать. А потому что знала — после этого ничего уже не будет прежним.
Она нашла Блейза вечером, в одном из боковых коридоров у подземелий. Он стоял у окна, спиной к стене, будто ждал — хотя позже она поймёт - он ждал давно.
— Ты в порядке? — спросил он первым.
Не что случилось.
Не почему ты упала.
А именно это.
Гермиона закрыла за собой дверь коридора, словно отсекая весь остальной мир.
— Нет, — ответила она честно.
Он кивнул, принимая это без давления.
— Тогда говори.
Она сделала шаг ближе. Потом ещё один. Сердце билось так громко, что казалось — он слышит.
— Я была у мадам Помфри, — начала она. — Не сегодня. Раньше.
— И сегодня… это было не из-за зелий.
Он не перебивал.
— Я беременна.
Слова прозвучали тише, чем она ожидала. Но от этого не стали легче.
Блейз не пошевелился.
Прошла секунда. Потом ещё одна.
— Срок? — спросил он.
Гермиона моргнула.
— Около полутора месяцев.
Он кивнул, словно складывая в голове цифры, факты, причины.
— Значит… — он сделал короткую паузу. — Та ночь.
— Да.
Она приготовилась ко всему — к гневу, к отрицанию, к шагу назад. К холодному "ты уверена?" или "это невозможно".
Ничего из этого не произошло.
Блейз провёл рукой по лицу и выдохнул.
— Хорошо, — сказал он наконец.
— Что… хорошо? — тихо спросила Гермиона.
— Хорошо, что ты сказала мне сейчас, — ответил он. — А не тогда, когда всё стало бы ещё сложнее.
Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Я не жду от тебя… — начала она. — Ни обещаний. Ни...
— Стоп, — перебил он мягко, но твёрдо. — Ты ждёшь честности. И ты её получишь.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Я никуда не уйду.
Гермиона сглотнула.
— Ты не обязан…
— Я знаю, — ответил он. — Но это не отменяет моего выбора.
Между ними повисла тишина — не неловкая, а сосредоточенная. Та, в которой принимаются решения.
— Кто знает? — спросил он.
— Мадам Помфри. Пэнси. Полумна. И… Снейп.
Его брови едва заметно приподнялись.
— Снейп?
— Он узнал сегодня. На уроке. — Она помолчала. — Он помогает.
— Не удивлён, — сказал Блейз. — Он всегда видит больше, чем говорит.
Он сделал шаг ближе — не касаясь, но достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие.
— Чего ты боишься больше всего? — спросил он.
Гермиона не ответила сразу.
— Что всё снова окажется на мне, — призналась она наконец. — Что мне придётся быть сильной за двоих. За троих.
— И что в какой-то момент ты пожалеешь.
Он усмехнулся — без веселья.
— Я жалею только о том, что мы не поговорили раньше.
Она подняла на него взгляд.
— Ты правда готов… — она запнулась. — К этому?
— Я готов к ответственности, — сказал он. — Это не одно и то же, что быть готовым ко всему.
— Но я не собираюсь делать вид, что этого не существует.
Он протянул руку — неуверенно, впервые за всё время.
— Можно?
Гермиона кивнула.
Он осторожно сжал её пальцы. Не как собственность. Как обещание.
— Мы справимся, — сказал он тихо. — Но не в одиночку.
Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы — не от страха, а от облегчения.
— Я не хотела ловушек, — прошептала она. — Ни для тебя, ни для себя.
— Это не ловушка, — ответил он. — Это последствие.
— А последствия я привык не перекладывать на других.
Они стояли так несколько секунд — держась за руки, будто проверяя реальность происходящего.
— Нам придётся быть осторожными, — сказала Гермиона. — И… тихими.
— Пока да, — согласился он. — Но не навсегда.
Она посмотрела на него внимательно.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — ответил Блейз. — Я не убегаю от того, что имеет значение.
Он наклонился чуть ближе.
— И ещё, Гермиона… — сказал он. — Ты больше не одна.
— Ни в этом. Ни вообще.
Она закрыла глаза — и впервые за долгое время позволила себе поверить.
Правда вышла наружу. И мир не рухнул. Он просто изменился.
Блейз проводил её взглядом, когда она ушла первой, оставив после себя тишину коридора.
Он прислонился к стене, медленно выдыхая, позволяя мыслям наконец догнать реальность. Цифры, слова, факты — всё встало на свои места с пугающей ясностью.
Полтора месяца.
Он вдруг вспомнил библиотеку. Её руки. Её дыхание. То, как в ней не было ни колебаний, ни сомнений — только голод, слишком острый, слишком настоящий. Тогда это казалось вспышкой. Потерей контроля. Чем-то, что не требовало объяснений. Теперь — требовало.
Блейз закрыл глаза и коротко усмехнулся.
— Вот почему, — пробормотал он себе под нос.
Не стыд. Не сожаление. Понимание.
И если раньше он думал, что та ночь была случайностью, то теперь знал точно — ничего случайного в этом не было.
