Глава 24. Снейп и правда
4 февраля 2026 г., 04:50
Запахи в подземельях в этот день были особенно резкими. Гермиона почувствовала это сразу, едва переступив порог класса зельеварения. Горьковатый пар, металлическая нота измельчённых ингредиентов, что-то сладкое и тошнотворное одновременно — всё смешалось, ударив в голову.
Она сжала пальцы, стараясь не подать виду.
— Работаем в парах, — холодно объявил профессор Снейп, окидывая класс взглядом. — Сегодняшнее зелье не терпит суеты. И тем более — самоуверенности.
Гермиона оказалась за одним столом с Невиллом и Пэнси. Невилл сразу заметил, что с ней что-то не так.
— Ты бледная, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Ты точно в порядке?
— Да, — ответила она слишком быстро. — Просто… не выспалась.
Пэнси молчала, но её взгляд был острым. Она уже видела этот оттенок кожи. Уже знала, что это значит.
— Гермиона, — так же шёпотом сказала она, не глядя на неё, — тебе нужно выйти. Сейчас.
— Я могу… — начала Гермиона, но слова оборвались.
Мир качнулся. Резко, без предупреждения. Перед глазами вспыхнули тёмные пятна, шум в ушах заглушил всё остальное. Она попыталась сделать шаг — и не смогла.
— Гермиона! — вскрикнул Невилл.
Она почувствовала, как кто-то схватил её за плечи, как пол ушёл вниз — и темнота сомкнулась.
Последнее, что она услышала, был голос Снейпа:
— Все вон. Немедленно.
Гул, скрип стульев, паника — и тишина.
***
Гермиона пришла в себя от ощущения холода. Камень под ладонями, знакомый запах подземелий, приглушённый свет. Она лежала на кушетке у стены, а рядом стоял профессор Снейп, скрестив руки на груди. — Очнулись, — констатировал он. — Уже хорошо. Она попыталась сесть, но он жестом остановил её. — Не спешите. — Простите… — прошептала она. — Я не хотела… — Меня не интересуют извинения, мисс Грейнджер, — холодно ответил он. — Меня интересуют причины. Она закрыла глаза. Скрывать больше не было смысла. — Я беременна, — сказала она тихо. Тишина стала плотнее. — Срок? — спросил Снейп после короткой паузы. — Около полутора месяцев. Он кивнул, словно подтверждая собственные расчёты. — Кто знает? — Мадам Помфри. Пэнси. Полумна, — она сглотнула. — Больше никто. — Отец ребёнка? Гермиона колебалась лишь секунду. — Блейз Забини. Если Снейп и был удивлён — он этого не показал. — Ясно, — сказал он спокойно. — Теперь многое объясняется. — Вы… — она подняла на него глаза. — Вы сообщите директору? — Пока нет, — ответил он. — Это ваша тайна. И ваше право — решать, когда и как о ней говорить. Она выдохнула — прерывисто, почти болезненно. — Спасибо. — Не благодарите, — отрезал он. — Лучше слушайте. Он прошёлся по классу, затем остановился у шкафа с ингредиентами. — Тошнота, головокружение, обмороки — стандартные симптомы. Особенно при вашем уровне нагрузки и привычке игнорировать собственное тело. — Я справлюсь, — автоматически сказала Гермиона. Снейп резко повернулся. — Вы уже не одна, мисс Грейнджер, — сказал он жёстко. — И пора это усвоить. Она опустила взгляд. — Я приготовлю вам зелье, — продолжил он. — Лёгкое. Стабилизирующее. От тошноты и резких перепадов давления. Вы будете принимать его ежедневно. — Вы… правда готовы мне помочь? — тихо спросила она. — Я не поддерживаю безответственность, — ответил он. — Но я не позволю вам навредить себе или ребёнку. Он сделал паузу. — И вам стоит поговорить с Забини. В ближайшее время. Гермиона кивнула, сжав губы. — Я знаю. Снейп подошёл к двери и открыл её. — Мисс Паркинсон, — позвал он. — Войдите. Пэнси появилась мгновенно, напряжённая, готовая к худшему. — Садитесь, — сказал Снейп. — И слушайте внимательно. Он посмотрел на неё пристально. — Я знаю о беременности мисс Грейнджер. Пэнси напряглась, но не сказала ни слова. — Вы будете присматривать за ней на уроках. Если ей станет плохо — вы сразу сообщаете мне. Без паники. Без самодеятельности. — Поняла, профессор, — ответила Пэнси чётко. — Для остальных студентов, — продолжил Снейп, — версия следующая: мисс Грейнджер надышалась парами нестабильного зелья. Этого достаточно. Он посмотрел на Гермиону в последний раз. — Вы не обязаны быть сильной в одиночку, — сказал он тихо. — Но вы обязаны быть честной. Прежде всего — с собой. Когда дверь закрылась, Гермиона впервые за долгое время почувствовала не страх. А опору. И правда, какой бы страшной она ни была, больше не висела над ней в одиночестве.
