По ту сторону зелёного и алого

Дом просыпался медленно. Солнечный свет скользил по стенам, задерживался на книжных полках, на фотографиях в простых рамках, на детских рисунках, прикреплённых магией к холодильному шкафу. В воздухе пахло чаем, свежим хлебом и чем-то ещё — устойчивым, привычным, домашним. Гермиона стояла у окна и наблюдала, как во дворе Элиана сосредоточенно пытается убедить гнома в том, что чужие цветы — не повод для войны. — Мам, — раздался голос за спиной, — он первый начал. — Они всегда первые начинают, — спокойно ответила Гермиона, не оборачиваясь. — Это их стратегия. Элиана фыркнула, но кивнула, явно принимая аргумент. В ней удивительным образом сочетались черты обоих родителей: внимательный, изучающий взгляд Блейза и упрямая, тихая решимость Гермионы. Она не была шумной. Не была показательно смелой. Но мир вокруг неё почему-то всегда немного подстраивался. — Ты опять всё анализируешь, — сказал Блейз, подходя и обнимая Гермиону сзади. — Это профессиональная деформация, — ответила она с лёгкой улыбкой. — И привычка. — Ты счастлива? — спросил он негромко. Она задумалась. Этот вопрос больше не пугал. Не требовал доказательств или оправданий. Он был простым. — Да, — сказала она. — Спокойно счастлива. Он кивнул, будто именно это и хотел услышать. Иногда к ним приезжали друзья. Пэнси всё ещё входила в дом без стука и умела командовать пространством одним взглядом. Невилл часто возился в саду с Элианой, терпеливо объясняя, почему некоторые растения не любят, когда с ними разговаривают слишком громко. Полумна приносила странные подарки и ещё более странные, но всегда точные наблюдения. Хогвартс остался частью их жизни — не центром, не целью, а воспоминанием. Иногда письмом. Иногда разговором. Иногда тихой улыбкой, когда Элиана задавала слишком взрослые вопросы. — Ты скучаешь? — спросил как-то Блейз, заметив, как Гермиона задержала взгляд на старом учебнике. — Нет, — ответила она. — Я благодарна. За путь. За выбор. За ошибки. За то, что когда-то не спасла чужие чувства — и тем самым спасла себя. Вечером они сидели на террасе, слушая, как сад засыпает. Элиана устроилась между ними, прижавшись, и тихо зевнула. — Я хочу в Хогвартс, — сказала она сонно. Гермиона и Блейз переглянулись. — Когда придёт время, — ответила Гермиона. — Если захочешь. — Я захочу, — уверенно сказала Элиана. — Но не сразу. Блейз усмехнулся. — Разумный подход. Когда дочь уснула, Гермиона осталась сидеть ещё немного, глядя на звёзды. — Ты знаешь, — сказала она тихо, — раньше я думала, что счастье — это когда всё правильно. — А теперь? — спросил Блейз. — А теперь я знаю, что это когда ты не одна, — ответила она. — И когда не боишься быть собой. Он взял её за руку. Мир был всё таким же сложным. Люди — всё такими же противоречивыми. Будущее — по-прежнему неизвестным. Но у них был дом. Семья. И выбор, сделанный однажды — осознанно и навсегда. И этого оказалось более чем достаточно.