Глава 43. Имя
23 февраля 2026 г., 04:26
Первое утро было странным. Не потому что тяжёлым — наоборот, удивительно тихим. Гермиона проснулась от ощущения тепла на груди и не сразу поняла, где находится. Потом реальность сложилась в одно целое: светлая палата, ровное дыхание рядом, и маленькое, тёплое тело, прижатое к ней.
Девочка спала.
Её лицо было сморщенным, серьёзным, будто она уже что-то знала о мире и пока не решила, стоит ли ему доверять. Гермиона смотрела на неё, не отрываясь, и чувствовала, как внутри что-то окончательно встаёт на место.
— Ты не спишь, — тихо сказала Гермиона.
Он сидел в кресле рядом, с кружкой давно остывшего чая, выглядя одновременно уставшим и абсолютно счастливым.
— Боюсь моргнуть, — честно ответил Блейз. — Вдруг она исчезнет.
Он усмехнулся и встал ближе.
— Не исчезнет, — сказал она.
— Она слишком упрямая для этого. Вся в тебя.
Гермиона фыркнула.
— Сомнительный комплимент.
— Очень точный, — возразил он.
Девочка пошевелилась, тихо вздохнула и приоткрыла глаза — мутные, тёмные, ещё не сфокусированные. Гермиона затаила дыхание.
— Она смотрит, — прошептала она.
— Она изучает, — поправил Блейз. — Забини всегда сначала наблюдают.
— Грейнджеры тоже, — ответила Гермиона. — Просто потом начинают задавать слишком много вопросов.
***
Имя висело между ними с самого утра. Они не спешили. Не открывали списки, не спорили, не примеряли десятки вариантов. Имя должно было быть не просто красивым — правильным. — Ты думал об этом? — спросила Гермиона позже, когда мадам Помфри ушла, пообещав вернуться к вечеру. Блейз кивнул. — Да. Но я не хочу решать один. — Я тоже. Он сел рядом, осторожно коснувшись маленькой ладони. — Она появилась без предупреждения, — сказал он. — Пусть и имя будет таким же. Не громким. Но значимым. Гермиона задумалась. — Я не хочу, чтобы оно было тяжёлым, — сказала она. — Ни пророческим, ни обязывающим. — Она никому ничего не должна с рождения. Блейз посмотрел на неё внимательно. — Тогда что ты хочешь? Гермиона посмотрела на дочь. — Чтобы в её имени было место для силы. И для свободы. Молчание длилось несколько секунд. — Элиана, — сказал Блейз вдруг. — Я не знаю почему. Просто… — Оно тёплое. И не требует доказательств. Гермиона повторила имя шёпотом. — Элиана Забини… Девочка вдруг тихо пискнула, будто соглашаясь. Гермиона улыбнулась — широко, по-настоящему. — Кажется, она одобряет. — Значит, решено, — сказал Блейз. Он наклонился ближе, осторожно коснулся лба дочери. — Привет, Элиана. Гермиона почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри — не магией, не заклинанием, а простым человеческим принятием. — Добро пожаловать, — тихо сказала она. — Мы не идеальные. — Но мы будем рядом.***
К вечеру пришли первые. Родители Гермионы — взволнованные, осторожные, со слезами, которые никто не пытался скрыть. Мама долго держала внучку на руках, отец молчал, но смотрел так, будто запоминал каждую черту. Мать Блейза появилась позже. Она посмотрела на девочку внимательно, почти оценивающе — и кивнула. — Хорошее имя, — сказала она. — И сильное начало. — Она будет собой, — ответила Гермиона спокойно. Мать Блейза усмехнулась. — Я и не сомневалась.***
Когда палата снова опустела, Гермиона лежала, чувствуя усталость и странное, новое счастье. — Страшно? — спросил Блейз тихо. — Да, — ответила она. — Но теперь по-другому. — Мне тоже, — признался он. — Но я ни на что это не променяю. Она повернулась к нему. — Мы справимся. Он кивнул. — Мы уже справляемся. Элиана спала между ними, тихо дыша, и мир вдруг стал меньше, понятнее и важнее. Это было не "долго и счастливо". Это было по-настоящему.
