Последняя партия

Майк резко просыпается от музыки в другой комнате. Он уже просто мечтает съехать в общежитие колледжа, чтобы его младшая сестра Холли не включала «эту дурацкую музыку», как он сам считал. Быстро сев на кровати и протирая глаза, которые ещё слипались из-за сонного состояния, парень кинул взгляд на часы — 9:26. А он лёг совсем недавно, ведь работал над новой книгой, и в ней он точно будет счастлив… Майк накинул халат и еле как влез в тапочки — голова была ватной, так что получилось это не с первого раза. Он пару раз споткнулся о разбросанные по комнате вещи и наконец поплёлся к комнате сестры. Он уже хотел постучать, но услышал строчки из песни (Good Luck, Babe! — Chappell Roan): «When you wake up next to him in the middle of the night With your head in your hands, you’re nothing more than his wife And when you think about me …all of those years ago» (Когда ты просыпаешься рядом с ним посреди ночи, с головой в руках — ты всего лишь его жена. И когда ты думаешь обо мне все эти годы назад.) Видимо, Холли не особо вдумывалась в смысл, а Майка будто током прошибло. В голову сразу хлынули воспоминания: неловкие касания рук, покрасневшие щёки, веснушки и эти изумрудные глаза… которые так блистали на солнечном свете или, лучше сказать, когда смотрели на него — будто он целый мир, будто он последний глоток свежего воздуха, будто он идеал… Майк похлопал себя по щекам, пытаясь прогнать эти мысли, потёр переносицу и выдохнул. Он снова потянулся к дверной ручке, но и эта попытка не удалась — он услышал голос своей мамы, миссис Карен. — Майк, с тобой всё в порядке? — видимо, она успела заметить эту сцену у двери. Когда парень повернулся к ней, её беспокойство только усилилось. После нападения Векны на Хоукинс она старалась не сводить глаз со своих детей. Материнское сердце подсказывало, что что-то не так: брови изогнулись в жалостную дугу. — Нет-нет, всё в порядке, — он и сам не знал, что с ним происходит, а объяснять другим… для него это было проблематично. Он вздохнул и, помолчав ещё несколько секунд, добавил, глядя на мать: — Можешь сказать Холли, чтобы она сделала музыку потише? Это было сказано не нагло — наоборот, с какой-то потерянностью и тоской в голосе. Он уже собирался уйти, как миссис Карен окликнула его. — Майк! Её рука потянулась к сыну, будто она хотела удержать его, даже если придётся сделать это силой, но так и не осмелилась прикоснуться. Карен чувствовала, что теряет сына: с каждым днём они всё меньше общались. Юноша постоянно закрывался в своей комнате и создавал новые «шедевры». Для женщины они всегда были шедеврами — потому что их создавал её сын. — Да? — Майк остановился и посмотрел на мать. Его пальцы медленно сжимались и разжимались, будто он пытался что-то удержать внутри. Чувство было одновременно тёплым и пугающе пустым. — Ты опять писал до утра? — спросила она. Синяки под глазами и его уставший вид говорили сами за себя. Ответ был очевиден, и Майк даже не понял, зачем она спрашивает, если и так знает. — Да. Женщина уже хотела начать причитать, но он перебил её: — Мам, я знаю. Скоро колледж, и мне нужно отоспаться. Мам, не волнуйся за меня так. Мама ничего не могла сделать — лишь тяжело вздохнула и посмотрела на него с печалью. Майк решил, что на этом разговор окончен, и собирался уйти, но миссис Карен аккуратно положила руку ему на плечо и чуть сжала. Через это прикосновение Майк почувствовал всё: её переживания, боль и ту поддержку, которую она старалась не навязывать. — Майк, ты всегда можешь со мной поговорить, — тихо сказала она. После этих слов она поджала губы, и её образ стал ещё более трагичным. Майк что-то пробормотал вроде: — Я знаю… Женщина слегка улыбнулась, покачала головой и похлопала его по плечу. Теперь он мог уйти. Ему казалось, что если он снова закроется в своей комнате, то эти мысли наконец покинут его голову. Перед тем как закрыть дверь, он услышал, что музыка стала тише — и это его порадовало. Он был готов списать всё на музыку или на неудачное стечение обстоятельств, лишь бы не принимать то, о чём сам думал. В его комнате наконец стало тихо. Сон уже ушёл, а значит, юноша снова садится за книгу. Майк поднял одну из кассет, валявшихся на полу. Беспорядок был знатный: одежда разбросана по полу, одна из его футболок даже висела на люстре. Банки из-под газировки и кружки от «ну мам, это последняя кружка кофе на сегодня, обещаю» заполонили тумбочку и стол. Бумажки, недоеденная еда, переполненная мусорка — но его это не волновало. Парень наконец вставил кассету в магнитофон, и на фоне заиграла привычная для тех времён песня — «No More» Билли Холидей. (Советую и вам её включить.) Майк постарался расслабиться и начать творить, но что-то мешало: то ли кресло оказалось неудобным, хотя ещё вчера всё было в порядке, то ли в комнате было душно, то ли халат неприятно жался к телу. Парень принёс другой стул, переоделся и открыл окно. Открывшийся вид был приятным. На небольшой лужайке, окружённой лесом, бегала и веселилась Холли со своими друзьями. Когда-то он бегал так же — со своими. Это воспоминание заставило Майка улыбнуться. Ему казалось, будто он видит, как за тем деревом прячется Лукас, а он сам бежит за ним. Дастин скрывается за тем кустом, а Уилл… Уилл сидит на той лавочке и рисует. Ту лавочку сделал Джонатан. Впрочем, лавочкой это назвать было сложно: две дощечки, поставленные вертикально, и одна большая сверху. Майк перевёл взгляд на стену — там висел тот самый рисунок, который Уилл нарисовал во время той прогулки. Парень провёл по нему пальцами, будто пытаясь через него попасть в то беззаботное время. Майк наконец вернулся в реальность и сел за стол. Но всё равно что-то было не так. Он изо всех сил пытался сосредоточиться, но музыка резала уши, а часы тикали слишком громко. Он зажмурился, пытаясь поймать ту самую Музу. В итоге он не выдержал и всё-таки выключил магнитофон. Он хотел остаться в тишине, но за окном раздавался детский смех — до боли знакомый. Через пару минут в комнате стало холодно. Это насторожило юношу: обычно, чтобы она проветрилась, требовался час или хотя бы полчаса. К тому же на улице был август, лето, а в комнате становилось всё холоднее. Он старался не замечать странностей, которые происходили в последние месяцы. (Для атмосферы можно поставить на фон «Castle Byers» — Kyle Dixon & Michael Stein.) Майк подошёл к окну и замер. Пальцы похолодели, губы задрожали, по всему телу пробежали тысячи мурашек, а в горле встал ком. Когда он вышел из оцепенения, протёр глаза — раз, другой, третий… Картина перед ним не менялась. Он не мог поверить своим глазам. На лужайке не было ни Холли, ни остальных детей. Там были они — он сам, Уилл, Лукас и Дастин. Они играли и смеялись. Это казалось сном. Майк не раз вспоминал ту прогулку, ведь через пару дней Уилл исчез. Но сейчас всё выглядело слишком реальным. Парень даже несколько раз ущипнул себя. Майк бросился на первый этаж дома. «Может, это от переутомления», — думал он. Но когда он спустился, его ждал ещё больший шок. Ремонта не было. То есть он был, но старый — таким, каким дом был до того, как демогоргон ворвался внутрь. Это было странно. Очень и очень странно. В доме стояла пугающая тишина. Ни матери, которая по идее должна была готовить завтрак, ни Холли. Майк бродил по этажу среди привычных бледных и спокойных стен. Старая мебель, старый скрипучий диван, на котором отец постоянно лежал и смотрел какие-то передачи… Именно поэтому его поминальная фотография… Парень резко остановился и огляделся. Он обошёл комнату — нигде не было фотографии. Он даже заглянул под диван — ничего. В этот момент свет заморгал. Не резко и не ярко, а спокойно, в какой-то степени даже успокаивающе. Сначала лампа на кухонном столе, затем свет в коридоре. Майк решился довериться своему слепому чутью и пошёл за светом. По пути он увидел окно. Взглянув в него, понял, что на улице уже совсем темно. Руки задрожали, и он опёрся на подоконник. Закрыв глаза, Майк медленно выдыхал, пытаясь собраться с силами. Он повторял себе: «Уилл и Оди смогли пережить тот ужас. А я что, хуже?» «Это просто свет. Господи, чего я боюсь? Свет как свет». «У меня просто галлюцинации из-за недосыпа. Мама была права. Или это просто дурацкий сон». Свет заморгал настойчивее, будто требуя идти дальше и не останавливаться. Майк ещё раз глубоко выдохнул и пошёл вперёд. Свет вёл его в подвал. Он не хотел туда идти. Да, это место было наполнено чудесами и магией, воспоминаниями, которые Майк будет хранить до последнего вздоха. Но эта комната была пропитана и жуткой болью потери. Там ночевала Оди. Там они играли партией. Но сейчас это были лишь воспоминания. Наверное…