Дочь врага

      Как они с Дел оказались в доме Тонксов, Сириус помнил весьма смутно. Была суетливая аппарация из пещеры — в несколько ходок, потому что им с Дорой пришлось вытаскивать оттуда всех, включая трупы. Потом опустошающе-нервные секунды на крыльце. Он не хотел показываться на глаза родителям Доры, но она настояла. Сил спорить у него не было.       Дверь открылась. Красивая женщина, в которой он узнал Андромеду, обняла Дору и удивлённо уставилась на него и Дел. Он стоял, привалившись к стене, а дочь держалась за его локоть так крепко, словно боялась, что по отдельности они исчезнут.       Все неловкие фразы, звучавшие потом, напрочь вылетели из памяти как что-то совершенно неважное. Но враждебности, как ни странно, не было.        С того момента прошло полтора суток, и почти всё это время Сириус спал, просыпаясь лишь затем, чтобы выпить целебное зелье. Даже странно. В момент, когда Дел исцелила его от змеиного яда и залатала порванное горло, казалось, что он полон сил. Даже с аппарациями Доре смог помочь: она поручила ему перенести тела на задний двор больницы Святого Мунго, откуда их смогут забрать в морг. Но потом по пути к Тонксам истощение последних дней вновь легло свинцом на плечи.       Теперь, наконец, к нему возвращались силы. Он принял из рук Меды фарфоровую чашечку с зельем и, выпив его, не отрубился, как в прошлые разы, а сел на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Приглушённый свет из-за цветочного тюля ложился на лицо Андромеды мягким сиянием. Когда-то она была похожа на Беллу почти как близнец, но повзрослели они совсем по-разному. Угловатая худоба Беллы контрастировала с округлым изяществом Меды.       — Я… Спасибо, — пробормотал он.       — После всего, что на тебя навалилось, Сириус… Это меньшее, чем я могу помочь.       Он мрачновато улыбнулся.       — Как Дел?       — Хочет тебя видеть. Если тебе лучше, я пущу её?       — Да.       Она поднялась с кресла и шагнула к двери.       — Меда?       Она обернулась.       — Думаю, ещё день или два, и я смогу вас больше не стеснять.       — Оставайся, столько нужно, Сириус. Ты не стесняешь.       Интонации, звучавшие в её голосе, были Сириусу совсем непривычны. Причудливая смесь строгости и нежности.       Она вышла, а спустя полминуты в комнату впорхнула Дельфи. Её волосы были прямыми, как прежде, и теперь едва прикрывали уши: постриглась. Чёрные кружева сменились джинсами и свободно висящей футболкой. Она вновь выглядела подростком, а не чёрт-те кем, и это Сириуса несказанно обрадовало.       Закусив губу, она села на краешек кресла. Взгляд бегал по одеялу, но посмотреть в глаза Сириусу она отчего-то не решалась.       — Тебе лучше? — выпалила она.       — Гораздо. А ты?..       — Я в порядке. Отлично, — ответила она слишком быстро. — Я… — она резко выдохнула, будто нырнула в ледяную воду. — Я очень тебя люблю, папа.        — И я тебя, Дел.       Нежные слова не разбили лёд. Между ними всё равно громоздилась стена недосказанности.       Небольшая изящная лейка, стоявшая на окне, вдруг поднялась в воздух и начала аккуратно поливать комнатные цветы. Дел уставилась на неё заворожённо. Сириус ощутил тягостный укол вины.       — Прости, что скрывал от тебя весь этот мир…       Дел опустила голову и понурила плечи.       — Если честно, у меня столько вопросов… — между её бровей пролегла маленькая складка. — Это правда… правда, что ты убил человека? Тогда, много лет назад.       Резкая смена темы почти не удивила его.       — Я убил его позже, — ответил Сириус глухо. С годами воспоминания о той потере и той мести сгладились в его памяти, но всё равно вгоняли в злую тоску. — Тот человек, Питер Петтигрю, он предал моих лучших друзей, дал им погибнуть. Твой… — он осёкся. — Волдеморт убил их. Я рассказывал тебе про них. Джеймс и Лили. Таких людей, как они… один на миллион.       Дел кивнула.       — Когда мне сказали, что ты не мой настоящий отец, я столько вариантов перебрала, кто же настоящий. И на Джеймса тоже думала. Белла очень разозлилась, когда я это сказала…        Сириус грустно усмехнулся.       — Они были моей семьёй, — продолжил он, позволив себе нырнуть на несколько секунд в воспоминание о майском деньке на седьмом курсе, когда они прятались от солнца под раскидистым деревом и мешали друг другу готовиться к экзаменам. — Из-за Петтигрю их не стало, и я хотел оторвать ему голову. Но он оказался хитрым мерзавцем. Ускользнул от меня, инсценировал свою смерть, заодно обрушив здание на непричастных маглов. Их зашибло насмерть. А меня без суда посадили за теракт и убийство.        Дел слушала, не перебивая, жадно вбирая каждое слово.       — Я сбежал с одной целью — найти его и поквитаться. И мне это удалось. Но друзей это не вернуло… — он опустил голову и на долгую минуту замолчал, вновь пропуская через себя ту давнюю скорбь. — У меня было два пути. Мстить дальше, искать всех причастных, всех, связанных с Волдемортом. Пытаться заполнить местью пустоту. Но я чувствовал, что настоящего облегчения мне это не принесёт. Либо же я мог отыскать сына Джеймса и Лили. Как крёстный отец я должен был позаботиться о нём. И я начал поиски. Но вместо него я нашёл тебя.       — Это ближе к первой цели, — хмыкнула Дел. — Я ведь точно связана с Волдемортом.       — Тогда я этого не знал. Впрочем, то, что ты дочь Беллы, уже было кошмаром в моих глазах, — признал он с грустным смешком. — Даже не знаю, многое ли изменилось бы, будь у меня изначально вся правда. Ты… Я очень хорошо помню тот момент. Ты была тогда кучерявая, — он улыбнулся. — Помнишь, в детстве?       — Да.       — И глазастая такая. Так по-умному на меня смотрела. И я почувствовал, что… мы связаны. Не кровью, иначе. Мы ведь оба дети тех, кто заслуживает только ненависти. И я подумал, что смогу позаботиться о тебе. Что мы сможем стать друг для друга семьёй, — он вздохнул. — Я был тогда немногим старше, чем ты сейчас, и конечно переоценил свои силы. Прости меня, Делли.       Она опустила голову.       — Просто пообещай никогда больше мне не врать.       Сириусу захотелось обнять её, но он не решился прикоснуться.       — Обещаю.              Вечером следующего дня состоялся семейный ужин. Пятеро человек за овальным столом, изящная стеклянная посуда, тёплый треск камина, закуски и утка с яблоками. Кажется, последний раз что-то такое было в жизни Сириуса, когда он гостил у родителей Джеймса. По мановению волшебной палочки грязная посуда улетала мыться на кухню, а ягодный пунш из графина наполнял бокалы.        Дел улыбалась до ушей, видя эти маленькие чудеса. Сильнее её радовала разве что метаморфомагия Доры. Та узнала сегодня, что Билл, которого она оставила в Мунго, наконец пошёл на поправку, и её настроение немного наладилось. Поэтому сейчас она могла развлекать Дел забавными гримасами.       «Вот где Дел должна была взрослеть», — понял Сириус с горечью. Но теперь, лишившись магии, сможет ли Дельфи стать здесь полностью своей?       Большую часть ужина он провёл в молчании. Супруги Тонкс общались между собой, младшее поколение тоже. Сириус убедил себя, что его более чем устраивает возможность без отвлечений насладиться домашней едой. До него долетали отголоски двух бесед. В основном он пропускал их мимо ушей, но несколько слов Доры привлекли его внимание.       — …на собрании Ордена. Дамблдор опять нудел, что всё ещё не кончено.       — Я удивлён, что он жив, — встрял в разговор Сириус. — Десять лет не удавалось с ним связаться.       — Ну, он скатывается в старческий маразм, но физически существует, — едко отозвалась Дора. — Короче, он сказал, что только Гарри Поттер может «по-настоящему» убить Тёмного Лорда, и типа поэтому тот ещё вернётся, — она криво усмехнулась и передразнила манеру директора: — «Ордену рано ещё расслабляться, друзья мои». Старый параноик, чтоб его!       Ощущая странное томление в груди, Сириус спросил:       — А Гарри… Ты знаешь что-нибудь о нём?        — Ну, он в Хогвартсе, на Гриффиндоре. Помню его церемонию распределения. Я была тогда на седьмом курсе. Это было капец шумно. В общем, он звезда, — она пожала плечами. — Уверена, что сейчас у него куча поклонниц.        Сириус кивнул с облегчением.        Два разговора снова потекли мимо него. Когда все наелись от пуза, Тэд отошёл на минуту, вернулся с парой бутылок пива и подсел к Сириусу.       — Не против? — дружелюбно начал он. — Всё молчишь, а я помню тебя таким весельчаком. Ты с друзьями один раз отмечал у нас Рождество, помнишь?        — Да-а, что-то такое припоминаю, — Сириус хмыкнул. — Дора ещё всё лезла к нам и требовала играть с ней.       Тэд закивал. Не удержавшись, Сириус добавил желчно:        — Вот же вы с Медой, наверное, охренели, когда выяснилось, что тот весёлый парень — террорист и Пожиратель.       Тэд покачал головой.       — Мы подняли по стакану сливочного, когда ты сбежал, Сириус. Ни я, ни Меда ни секунды не верили, что ты на той стороне.       Сириус напряжённо улыбнулся. Он не совсем верил словам Тэда.       — Меня упекли туда без суда. Но потом война кончилась, всё вернулось к прежним порядкам. Но никто так и не позаботился, чтобы моё дело пересмотрели.       Это была настолько давняя боль и обида, что Сириус не сомневался, что ему уже плевать. Оказалось, нет. В груди снова ёкнуло, когда он поднял тему, и пришлось приложить усилие, чтобы голос не дрогнул.       — Меда пыталась. Но бумажная волокита Визингамота — это сущий ад. Обращение может рассматриваться месяцы!       — Хм... Азкабан, конечно, не располагает к тому, чтобы ждать и надеяться.       — Мне жаль, что...       — Не нужно. Что было, то было, — он резко отмахнулся. — С Дорой, как понимаю, мнением обо мне вы не делились?       — Делились. Но у неё обо всём своё мнение. Буквально. Что я ей не скажу, она думает иначе.       — Знакомо.       Они одновременно поглядели на дочерей. Те шушукались на другом конце стола.       — Похоже, они нашли общий язык, — констатировал Тэд и поднял бутылку с дымящимся горлышком. — За дочерей?       Сириус усмехнулся устало, но с глубоким пониманием.       — За дочерей.        Чокнулись, выпили. Пивная пена защекотала нёбо.       — Дора супер, — сказал Сириус и добавил после паузы: — Ты прости, Тэд, что я её в такую опасность втянул. Я видел в ней в тот момент аврора, а не чью-то дочь. Наверное, я вообще так и не научился воспринимать женщин как чьих-то дочерей...       Тэд вздохнул.       — Я был бы рад, выбери Дора менее опасную профессию. Как мог, её от аврората отговаривал. Но разве же её переубедишь…       Сириус покачал головой, глядя на Дел.       — Я вообще не понимаю, как доносить до неё мысли. Я ведь хочу как лучше, а всякий раз выходит такое дерьмо!              После ужина Сириус вышел во двор дома Тонксов. Стояла ранняя ночь, но никто пока не спешил спать. Дельфи и Нимфадора сидели на изящных деревянных качелях и о чём-то тихо переговаривались. При виде Сириуса Дора поднялась, кивнула ему и Дельфи и ушла в дом, оставив их наедине.       Он чувствовал, что они с Дел обсудили ещё далеко не всё. Новый разговор был необходим, но грозил эмоциями и болью, которых хотелось избежать. Подавив это малодушное желание, он прервал неловкую тишину и спросил:       — Ну ты как?       Дел покосилась на него и повела плечами.       — Лучше. То есть… здесь лучше. Тётя Андромеда похожа на светлую версию мамы, — она нервно рассмеялась.       — Да, они как ангел и демон, — согласился он.        Сириус подумал, что формально Дел только что сделалась круглой сиротой. Ему не хотелось думать, что смерти Беллы и Волдеморта могли расстроить её, но он уже ни в чём не был уверен.       — Не стану врать, — сказал он, — я охрененно рад смерти Беллы. Как тюремщик она буквально хуже дементора, а это надо уметь. Но с тобою она была, видимо, достаточно мила, чтобы ты приняла её материнство и всё такое. Короче, в общем… Если её смерть тебя ранила, то я соболезную.       Дельфи долго молчала, покачиваясь туда-сюда на качелях. Её печальный взгляд был прикован к кусту в дальней части двора.       — Она бывала очень разной, — наконец сказала она. — Иногда заботливой и обожающей, иногда строгой и крикливой, а иногда… В общем, разок Круци-что-то и по мне прилетело.       Челюсти Сириуса сами собой сжались, а в груди забурлил кипучий гнев. Он прошептал себе под нос ругательства.        Дел склонила голову.       — И всё равно мне… больно, что её не стало. Я не знаю… Наверное, ты прав, и она была ужасным человеком. Но она по-своему любила меня. Как и должна любить мать. Я… наверное, ты скажешь, что это ужасно, но я рада, что узнала её. Пусть даже ненадолго и…       Дел замолчала, не закончив мысль, и Сириус тоже не находил, что сказать. Он абсолютно не был рад, что Дел и Белла познакомились. Это едва не привело к катастрофе, не говоря уж про личные страдания Сириуса, которыми он мог пренебречь разве что на словах, а на деле его до сих пор бросало в дрожь от воспоминаний. И, наверное, ещё долго будет.       Вздохнув, он сказал:       — Надо решить, как нам быть дальше… Если хочешь, ты можешь остаться здесь. Андромеда — твоя тётя. Мы обсудили, и она не против, чтобы ты жила здесь. В отличие от… — он прогнал из головы варианты ругательств и сказал нейтрально: — своих сестёр, она хороший человек.       Дел нахмурилась.       — Ты больше не хочешь быть моим отцом, да?       — Я всегда им буду, Дел. Даже если… словом, что бы ни произошло. Я тебя вырастил — это факт.        — Но ты теперь не хочешь, чтобы я жила с тобой.       Ему ком встал поперёк горла. Дел смотрела не на него, а в землю перед собой, говорила ровным тоном. Поэтому он совсем не мог понять её эмоций.       — Мы ведь, кажется, уже обсуждали это… — выдавил он, неохотно вспоминая их ругань в камере. — Тебе не нравилась та жизнь. Возвращаться со мной в Америку ты не хочешь, это я уяснил. — Он слишком крепко стиснул в кулаке цепь, на которой крепились качели, и раздался звон. — К тому же ты сама сбежала.       — Нет! То есть… я сама взяла портключ, но я не знала, что это такое и как он работает. Мама звала меня, и я думала, что на тот свет. То есть, я сбежала, да… но не в Лондон.       Сириус свёл брови, силясь понять, что стоит за этими сумбурными словами.       — На тот свет? — повторил он мрачно. — Только не говори, что ты покончить с собой пыталась.       Дельфи молчала.       Последние сутки до её пропажи пронеслись в разуме Сириуса: щенок из приюта, парень на заправке, чёрное платье в магазине и кривляния Дел. Удар по щеке. Мотоцикл и попытки принять взросление дочери. Потом среди ночи он возвращается домой, и она залезает к нему в постель, творит черт-те что, закатывает истерику и… исчезает.        Сириус смотрел на дочь в замешательстве. Неужели ей настолько кошмарно жилось с ним? Неужели он даже собственного отца переплюнул?       — Что ж, я… точно не должен был бить тебя, — признал он беспомощно. — Ты напомнила мне Беллу, и я сорвался. Но должен был держать себя в руках, конечно. Я… Прости меня.       Она склонила голову.        — Я так за тебя боялась, когда ты уехал ночью.       — Почему?       — Когда ты злишься, неаккуратно водишь. И вот ты вернулся… Я хотела как детстве… Чтобы ты меня успокоил.       Слышать всё это было больно.       — Дел… Но ведь ты не ребёнок. Ты не можешь просто залезать в кровать к мужчинам.        — Ты не какой-то посторонний мужчина.       — Да.        — За кого вообще ты меня принял?!        — Я просто не понял, чего ты хочешь… Я ведь не умею читать мысли.        Снова повисла тягучая тишина. Лишь ночные насекомые заполняли её стрёкотом и мягким гулом. Тоска ширилась в груди Сириуса, словно воронка пустоты. Сдержав горький вздох, он подытожил:       — Ты пыталась покончить с собой и, даже после того как Белла наказывала тебя Круциатусом, ты не захотела возвращаться со мной в Америку. Это кое-что говорит о том, какой я отец. Я знаю, что такое жить с плохими родителями и не желаю тебе этого. Даже если меня каким-то чудом оправдают здесь, в Британии, вряд ли я смогу вести принципиально другую жизнь… Бродяжничать со мной — это не то, что тебе нужно. А здесь… хороший дом, хорошая семья. То, что я не мог тебе дать.       — Ты опять не спрашиваешь, чего хочу я.       — Потому что ты уже сказала, и я услышал.       — И чего же?       Он замялся.       — Ты хотела силу.       — А потом я от неё отказалась.       Он сглотнул и уставился в собственные колени.        — Да… Иногда то, чего мы больше всего хотим, оказывается невозможным. Но ты ведь всегда хотела жить в одном доме без переездов? И все эти платья, причёски… Тебе же это понравилось. Белла тебя этим купила.       Дел громко вздохнула.        — Ты совсем ничего не понимаешь, да? — она наконец посмотрела на Сириуса. — Я хотела силу, — отчеканила она. — А потом отказалась от неё. Почему?       — Чтобы я не умер, — признал он после паузы с трудом.       — Вот именно. И что это значит? — Дел говорила как будто с ребёнком.       — Что… однажды ты возненавидишь меня.       Дел порывисто спрыгнула с качелей и встала перед ним, уперев руки в бока.       — Да ты что издеваешься?! Я отказалась от силы ради тебя, потому что ты мне важнее силы!       Сириус оторопел от такой прямоты.       — А теперь ты снова отталкиваешь меня! — продолжила Дел, и он отчётливо услышал слёзы в её голосе.        — Я… нет, — он встал с качелей и шагнул к ней. — Нет, Дел. Не отталкиваю. Это не то, чего я хотел. Я просто ищу способ, как сделать тебе лучше. Даже если это «лучше» без меня.       — Но я не хочу без тебя!       Она обхватила сама себя за плечи. Ветер трепал её волосы, чёрные глаза блестели от едва сдерживаемых слёз. Сердце Сириуса сжалось. Широким шагом преодолев расстояние между ними, он притянул дочь к себе и заключил в объятия. Дрожа, она прижалась к его груди и, кажется, наконец позволила себе расплакаться. Он почувствовал, как к глазам тоже подступают слёзы, и уткнулся носом в её макушку. Мерлин, как же мучительно он боялся потерять её!

***

      — Мерлинова борода, я старею! — Тонкс плюхнулась рядом с ней на скамейку в саду перед домом. — Сегодня на тренировке летала как лукотрус!  Дельфи захлопнула книгу.        — Ой, прости, что помешала! Но ты и так сидишь целыми днями, уткнувшись в книжки, как будто тебе предстоит сдавать эссе за целый год в Хогвартсе. Того и гляди пустишь здесь корни.        — Завтра мы улетаем в Америку, — тихо ответила Дельфи.        — Ты всё ещё можешь передумать и остаться у нас. Тебе в этом доме всегда рады.        Дел покачала головой. Тонкс тоже молчала, пока внезапно её желудок не издал громкое урчание.        — Я зверски голодная! Пообедаешь со мной?        Тонкс взмахнула палочкой, и из кухни прилетела большая миска с салатом и тарелка бутербродов.        Дельфи улыбнулась: её всегда завораживало, как легко волшебники готовили еду с помощью заклинаний. Ложка мешала в кастрюле, нож сам резал, и толщина ломтиков получалась абсолютно одинаковой. Если, конечно, ты знаешь нужные слова. И если у тебя есть магия.        Со второй попытки ей удалось схватить прыгучий бутерброд с ветчиной, чтоб откусить кусок.        — Чем собираешься заниматься? — Тонкс умудрялась одновременно жевать и говорить.        — Закончить школу, — ответила Дел.        — А потом?        — Потом видно будет. Может, открою свой кондитерский магазин, — она вспомнила вкус эклера, который призвала в поместье Малфоев, рот наполнился слюной.        Теперь Дел понимала, какой наивной была, когда решила, что волшебники могут создавать еду своей магией. Наверняка тогда домовые эльфы не досчитались пирожного.        Дел вспомнила Пинки и помрачнела. Гибель домовихи, которая хотела её защитить, оставила внутри рваную рану, как от укуса Нагайны. Шрам на груди Сириуса затянулся, его хорошо видно, а её шрамы внутри. Дел ни с кем даже не могла поговорить о Пинки, такое не объяснишь.        — Ты скучаешь… об Аманде? — Дельфи не была уверена, что Тонкс захочет отвечать.        — Конечно. Всё на свете бы отдала, чтобы она сейчас была с нами!        Дел смотрела на надкусанный бутерброд, который расплывался перед глазами.        — Мне так жаль! — выдавила она. — Знаешь, буддисты верят, что мы обязательно встретим тех, кого любили, в следующей жизни.        Тонкс пожала плечами:        — Может быть. Но я точно не собираюсь ни в кого влюбляться, пока мы не перебьём всех Пожирателей!        Дельфи покраснела, вспомнив Джо. Наверняка тот больше не посмотрит в её сторону после возвращения.        Тонкс негромко присвистнула:       — Признавайся, у тебя в Америке остался парень? Поэтому ты так стремишься туда?       — Что? Нет!        — Да ладно! Наверняка такой же бродяга, как Сириус. Он мой дядя, и всё такое… Но я бы никому не пожелала с ним встречаться!        — Не говори так, — попросила Дел. — Сириус, может, и не самый лучший отец, но он хороший человек.        — Тебе виднее.        Сириус вышел на крыльцо и помахал им обеим, Дел махнула в ответ. Уже смеркалось, в доме зажёгся свет, фонарики в саду засияли. На секунду Дельфи позволила себе представить, будто остаётся здесь и каждый вечер любуется этой красотой. Но секунда закончилась, мир вновь изменился. Дел чувствовала, как изменилась она сама, и дело тут вовсе не в отсутствии магии. Просто она научилась находить радость там, где прежде не замечала. Надо принимать жизнь такой, какая она есть, иначе можно в один прекрасный день оглянуться и понять: позади пустота.        Тонкс схватила её за руку:       — Смотри, звезда падает! Загадывай желание! Скорей!        Дельфи закрыла глаза и изо всех сил пожелала узнать, чего же она по-настоящему хочет и где её место. Раньше она всё время боялась: боялась за Сириуса, боялась выдать себя. Хватит. Она докажет всему миру: не имеет значения, что она дочь темнейшего волшебника всех времён. Теперь всё зависит только от неё.