Пока ты здесь

Вечер подкрался незаметно. Сначала просто стало немного темнее,будто солнце устало быть ярким, потом тени вытянулись вдоль платформ, переплетаясь с корнями, а воздух наполнился влажной прохладой. День уходил медленно, неохотно,оставляя после себя золотистые отблески на воде и тёплый,чуть солоноватый запах моря, смешанный с древесной свежестью. Деревня постепенно стихала. Голоса становились все тише,шаги реже,а огни в хижинах загорались один за другим. К Нетейаму вновь заходили ближе к сумеркам. Сначала Ронал,с тем самым сосредоточенным и строгим выражением лица, в котором не было суеты и лишних беспокойств,все четко по делу. За ней Нейтири и Тук. Младшая крутилась рядом, стараясь быть полезной, но каждый раз,когда её взгляд цеплялся за бинты или за то,как брат осторожно дышит, она тут же становилась тише и и кусала губу. Перевязка длилась дольше обычного. Ронал снова работала не торопясь, медленно, выверенно, сопровождая тихими словами и короткими наставлениями. Говорила она настолько тихо,словно слова были не для ушей,а для самих ран.  Она провела несколько коротких обрядов, коснулась его груди и висков, попросила Эйву о защите и восстановлении, дала ему выпить горький, терпкий настой, от которого сводило язык, а на горле оставалось тепло. Нейтири наблюдала молча и внимательно, с той самой материнской тревогой, что не нуждается в словах. Перед уходом она коснулась его лба и тихо сказала, чтобы он был терпелив. Тук помахала рукой и выдавила улыбку, а Ронал лишь кивнула головой и молча ушла. Когда они покинули его маруи, она снова погрузилась в полумрак. Остался только ровный шум воды где-то внизу и редки отголоски вечерней, почти ночной жизни клана. Нетейам лежал, уставившись в потолок. Его тело ныло тягуче, словно боль стала частью него, поселилась под кожей и не собиралась уходить. Но самым тяжелым было не это. Самым тяжелым было бездействие. Он привык двигаться, быть полезным, быть нужным. Привык вставать первым и засыпать последним. А теперь он просто лежал,слушая свое дыхание,считая удары сердца. Он чувствовал,как каждая попытка повернуться или глубже вдохнуть напоминает о ране. Мысли метались, не находя выхода. Ему хотелось выйти. Просто почувствовать землю под ногами, воду на коже, ветер. Хотелось напомнить себе, что он живой. Когда в хижине раздался знакомый шорох, он понял это сразу, ещё до того, как увидел силуэт. Аонунг вошел тихо,как обычно. Он всегда вел себя аккуратно и негромко когда кто-то болел или кому-то было плохо.  Это очень мило по мнению Нетейама, так как это в очередной раз показывает внимательность Аонунга. В руках у него был настой,который должен был выпить Нетейам. Рифовый остановился на мгновение,оглядывая лесного,и только потом подошел поближе. В его движениях была та самая тихая забота, которую он старался не выставлять на показ. Это были короткие взглядые,легкие касания и комфортное молчание. Он помог больному приподняться, поднёс чашу к губам. Настой снова был горьким. Нетейам поморщился, но выпил всё, не жалуясь. Аонунг что-то пробормотал себе под нос, явно довольный, и аккуратно вытер каплю с его подбородка. Потом проверил бинты, убедился, что ничего не сползло, что дыхание ровное. Все это он делал без лишних слов. После короткого молчания, Нетейам тихо сказал: –Нунг… Сердце Аонунга забилось быстрее. Каждый раз,когда он так ласково и по-дружески называл его и смотрел прямо в глаза, рифовый задерживал свое дыхание и начинал немного нервничать. –Что? –У меня есть к тебе небольшая просьба,но она немного безумная. —Иии? —Ты поможешь мне выйти и прогуляешься со мной ненадолго. Между ними повисла пауза. Аонунг напрягся и ошеломленно смотрел на своего приятеля. —Ты с ума сошел или что?–он закатил глаза и отвел взгляд—нет. Мама ясно дала знать что твой организм ещё не до конца окреп и не готов ни к каким «прогулкам». По твоему состоянию сразу станет заметно,что ты делал лишние движения и гулял, да и меня к тебе приставили не балду гонять а следить. Они не будут в восторге если ты– –Да знаю я. – перебил Нетейам.— я просто устал сидеть здесь и ничего не делать. Чувствую себя беспомощным ребёнком,которому нужна помощь со всем. Да даже ребёнку меньше ухаживаний нужно,чем мне — со злостью продолжил он. — Я не собираюсь делать ничего лишнего, ни плавать ни летать тем более. Просто хочет снова прогуляться у моря и понаблюдать за красотой ночи. —Ух ты,что же случилось с нашим правильным мальчиком? Устал притворяться?– съязвил Аонунг. В ответ Нетейам лишь серьезно посмотрел на него и отвел взгляд. Рифовый стиснул челюсть. Он хотел отказать, очень хотел. Но увидев в глазах Нетейама искреннее желание и отчаяние,он замешкался. Затем он посмотрел на бинты, на снадобье,что дала ему мать,а потом в его янтарные,жгучие глаза. В них была усталось и решимость, а ещё достаточно детская просьба. Из за тишины лесной не выдерживал. Он думал,что уже не сможет переубедить своего друга, поэтому решил сдаться. –Ладно,я тебя не виню. Я понимаю какого это нести за кого-то ответственность— — Ты невозможный. Держись за меня и аккуратно вставай,скаун.— не дав ему закончить сказал Аонунг. В ответ Нетейам искренне улыбнулся. Ночь приняла их сразу, стоило лишь выйти за порог маруи. Темнота здесь была не глухой,она словно дышала. В воде отражались редкие огни хижин, лунный свет ложился серебряными дорожками на гладь моря, а биолюминесценция мягко вспыхивала под ногами, будто сама Эйва отмечала их шаги. Воздух был прохладным и живым, касался кожи осторожно, не так, как днём. Нетейам вдохнул глубже, чем позволял себе за весь день, и счастливо выдохнул. Аонунг держал его крепко, казалось, что слишком. Его рука была на талии, чуть выше бедра, а другая под локтем, и стоило Нетейаму сделать шаг неловко или слишком резко, как хватка сразу усиливалась. — Медленно,–прошептал он.–ты должен меня слушать. — Я и слушаю – так же тихо ответил Нетейам, усмехнувшись– просто не мешай мне радоваться. Он действительно радовался. Это чувствовалось во всём.В том, как он приподнимал подбородок, ловя запах моря, как останавливался, чтобы посмотреть на светящиеся волны, как тихо смеялся, когда вода коснулась его ног. Каждый шаг давался с усилием ,ведь рана напоминала о себе настойчиво, особенно когда он слишком долго стоял или забывался, но даже боль сейчас была другой. Она была терпимой,и уже не такой-уж и важной. –Ты улыбаешься, как будто сбежал из клетки– пробормотал Аонунг. —Так и есть,–честно ответил Нетейам.– Если бы ты знал, как я устал просто лежать —Знаю,поэтому и держу тебя,чтобы ты не угробил себя в первые же пять минут свободы. Вода мягко обхватывала щиколотки, холодила кожу, и Нетейам тихо , но искренне засмеялся. Этот звук ударил Аонунга сильнее,чем он ожидал. Он поймал себя на том, что смотрит не на море, а на него. На то, как уголки губ приподнимаются, как глаза становятся теплее, как он, даже раненный, всё равно остаётся собой. Разговоры возникали сами и так же легко обрывались. Они вспоминали мелочи, как Нетейам впервые неловко пытался плавать у рифов, как Аонунг злился и смеялся одновременно, как Ло’ак вечно влезал не вовремя. Иногда между словами повисала тишина, но она вовсе не была неловкой и не давила. В ней были только шаги, дыхание и близость. Короткая дистанция между ними позволяла им чувствовать друг друга сполна. Боль ,как и всегда, возвращалась волнами. Иногда Нетейам чуть сильнее сжимал пальцы, иногда замедлялся, иногда слишком резко втягивал воздух. Каждый такой момент Аонунг замечал сразу. Он останавливался, придерживал, почти заслоняя собой, будто мог защитить от боли телом. —Скажи, если станет хуже. —Скажу,скаун. Но пока не хочется торопиться. Аонунг отвёл взгляд. Его смущала эта близость, этот вес чужого тела, это доверие. Он чувствовал тепло Нетейама, чувствовал, как тот опирается на него без стеснения и без каких-либо сомнений. Это пугало,и одновременно казалось правильным. Они уже собирались повернуть обратно, когда впереди мелькнули знакомые силуэты. Ло’ак и Цирея шли вдоль воды, переговариваясь и смеясь, явно не ожидая никого встретить. Ло’ак заметил их первым. –Эй!–начал он,–это ещё что за– –Бежим— мгновенно сказал Нетейам, сжимая ткань на груди Аонунга. Поворачиваемся и ускоряем шаг. Цирея уже прикрывала рот ладонью, стараясь не рассмеяться. —Ло’ак,по-моему, мы тут лишние… –Ты вообще нормальный?! — возмутился он, делая шаг вперёд. — Тебе нельзя— Аонунг не стал спорить. Он просто резко наклонился и подхватил Нетейама на руки. Тот ахнул от неожиданности, автоматически вцепился в его плечи, а потом тихо рассмеялся, прижимаясь ближе. –Рифовый, вижу у тебя хорошая реакция. —Заткнись, сам же сказал бежать. –Скажи,–бросил Аонунг, не оборачиваясь–только докажи. Цирея лишь рассмеялась. Обратно они вернулись быстрее, но также осторожно. В маруи было темно и спокойно. Аонунг опустил Нетейама на постель медленно, не выпуская сразу. Несколько секунд они молчали. Нетейам всё ещё держал его за плечи, дыхание было чуть сбитым, но глаза светились. Он был в шоке с того,каким ловким,сильным и быстрым оказался Аонунг в такой ситуации. На деле Нетейам шутил про побег, он думал,что они лишь молча развернутся и уйдут,но рифовый понял все слишком прямо,что еще больше забавляло лесного. –Прости что так резко схватил,тебе не было больно?–поджимая уши и тяжело дыша спросил Нунг. –Было терпимо. Знаешь, это стоило того.—он с искренней улыбкой посмотрел на Аонунга.– спасибо,буду должен. –Да, после этого ты точно будешь мне должен. –Ну, поправлюсь,а там уже придумаешь,что я могу сделать– коротко ответил Нетейам, не осознавая,как сильно эти слова могут повлиять на его приятеля. Аонунг кивнул. Он поправил покрывало, убедился, что Нетейам устроился удобно, и потом отступил на шаг. Сердце билось слишком быстро. –Я пойду,уже поздно. Ты тоже засыпай. Спокойной ночи,скаун. Завтра зайду.