School project

— Сугуру… можно я войду? Низкий, бархатный голос опалил дыханием мочку уха, заставляя колени задрожать. Он упирался ладонями в холодную плитку душевой, чувствуя, как по коже стекает теплая вода, смывая пот. Влажные и настойчивые поцелуи скользили вдоль напряженных плеч. Цеплялись за шею, оставляя после себя жгучие, мокрые дорожки, которые тут же охлаждались воздухом, заставляя кожу сжиматься в мурашках. Что-то размеренно терлось между его крепко зажатыми бедрами, раскаляя кровь, пока та не начала гудеть в висках в такт бешеному, сбившемуся ритму сердца. Собственное дыхание рвано врывалось в легкие, от чего мозг будто не успевал насытиться кислородом. Кончики пальцев онемели, а ноги стали мягкими, как вата. — Я обещаю, — голос сзади сорвался, превратившись в стон. — Я не сделаю больно… Сугуру закрыл глаза, растворяясь в тягучих ощущениях внизу живота. Тело сводило сладкой, изнуряющей истомой, доводящей до слез от собственного бессилия. Но этого было невыносимо мало. Хотелось чтобы руки, поглаживающие талию, сжали крепче, прижали ближе. Чтобы поцелуи превратились в нетерпеливые укусы. Чтобы скользящий между его бедер член чаще касался его собственного, что уже изнывал от напряжения. — Прошу тебя… — Да… — сорвалось с губ, прежде, чем он подумал об ответе. Голос был чужим и далеким. И прикосновения исчезли. Испарились, словно их никогда и не было. Воздух стал ледяным и колючим, от чего кожа сразу покрылась мурашками. Он задержал дыхание. На секунду стало пусто, тихо и так страшно, будто он провалился в бездну собственного одиночества. Но жар вернулся. Взрывной, опьяняющий, волной накрывший с головой. Что-то вошло в него — живое, пульсирующее, лишающее голову способности мыслить. Оно проникало медленно и глубоко, заполняя настолько, что места внутри будто не осталось. Он слышал, как человек сзади давится воздухом от наслаждения, прикусывая кожу на его шее и зализывая следы. Сугуру уткнулся лбом в холодный кафель, пытаясь удержаться в реальности, после того как услышал хриплый стон своего имени. В него вошли полностью, наконец, желанно прижимая к себе, сминая кожу до красных следов. Мягкие поцелуи успокаивающе касались кожи за ухом. Первый осторожный толчок пришелся ровно в заветную точку, будто партнер знал его тело наизусть. Спина выгнулась сама, а голова упала на чужое мокрое от воды и пота плечо. Из груди вырвался протяжный стон. Вода, стекающая по телу показалась ледяной в сравнении с адским, разгоревшимся жаром внутри. — Еще… — шепот сорвался с приоткрытых губ. Повиновение было моментальным и беспрекословным. Стены пустой душевой отразили звонкие шлепки кожи о кожу. Смешиваясь с льющейся водой, хриплыми вздохами и рваными стонами, они создавали симфонию грязного и порочного единения. Глаза приоткрылись, желая увидеть того, кто сейчас все крепче сжимал его бедра, жадно толкаясь внутрь. И поймав взгляд потемневших голубых глаз, он почувствовал, что напряжение внизу достигло пика… ____________________________________________________________________________ Сугуру вскочил на месте, широко распахивая глаза. Сердце колотилось, а грудная клетка сжималась так, будто он только что пробежал марафон. Несколько прядей волос прилипло к влажной коже на лице. Он осмотрелся вокруг, но ничего, кроме тишины комнаты и режущих глаза солнечных лучей, здесь не было. Дыхание начало восстанавливаться, и сознание постепенно возвращалось, мазками прорисовывая мир вокруг. Стоило чуть проморгаться и уже стало понятно, что все произошедшее не более, чем сон. Эротический сон. Сугуру недовольно замычал, вытирая ладонью лицо. Напряжение внизу все еще тянуло, привлекая к себе внимание. Он приподнял одеяло и поморщился. Какой же идиот. Внезапный стук в дверь привел его в чувства. Рука автоматически потянулась за телефоном, и когда он увидел, что время на часах почти восемь — испуганно вскинул брови. — Пап, все в порядке? Ситуация из очень плохой американской комедии. — Да, — ответил Сугуру прочистив горло. — Я проспал, простите, собраться уже не успею. Вызовите такси, я скину денег на счет. — Это ты на вчерашнюю шутку обиделся? — Нанако тихо хихикнула за дверью. Хоть разум сейчас неохотно давал ему какие-то воспоминания, ему удалось вспомнить диалог, что произошел прошлым вечером. — Да, держу обещание, — коротко рассмеялся он. — поменьше будете шутить надо мной. — Не-а, не дождешься! После того, как хлопнула входная дверь. Он позволил себе глубоко вздохнуть. Горячая вода стекала по плечам, собираясь тонкими дорожками, закручиваясь и исчезая в сливе. Сугуру стоял под душем, пытаясь заземлиться, сопротивляться телу, которое все еще отзывалось слишком остро на любые касания. Сон не отпускал. Он вспыхивал обрывками ощущений. Дыхание, прикосновения, жар и хриплый шепот. Сугуру зажмурился и стиснул зубы, чувствуя, как напряжение вновь накатывает волной, и с раздражением выдохнул через нос. Он провел ладонью по шее и плечам, стирая с себя чужое присутствие, которого там никогда не было. Движения руки стали резче, быстрее. Словно не ради удовольствия, которое волнами разливалось под кожей и заставляло блаженно закатывать глаза. А чтобы поскорее закончить, поставить точку и вернуть себе контроль над собственным телом. Когда все напряжение сконцентрировалось внизу, он вздрогнул, рвано выдыхая. Ноги стали ватными, а ощущения оргазма резко накрыли с головой, щекоча все нервные окончания, закручиваясь и растворяясь на кончиках пальцев. Расфокусированный взгляд остановился на сливе, в котором вместе с водой уже второй раз исчезала белая густая жидкость. Он долго стоял на месте, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Когда реальность стала более ощутимой, а тело больше не реагировало на прикосновения, он выключил воду, и вытерся слишком тщательно, до легкого покраснения кожи. Мимолетное наслаждение быстро уступило место липкому стыду, что теперь сковывал движения. Слабый пар от горячей кружки растворялся в тишине комнаты. Сидя за кухонным столом, Сугуру смотрел в открытое окно. Ветер, что уже успел принести с собой серое полотно из низких облаков, лениво колыхал занавески. Сегодня определенно стоило накинуть что-то сверху, также как это предусмотрительно сделали его дочери, чьи ветровки не висели у входной двери. Внутренняя борьба с собой изматывала похуже загруженной недели, а погода за окном лишь усугубляла положение. Настроение ни к черту, но разве кто-то виноват в этом, кроме него самого? Сугуру хотел бы быть одним из тех, кто легко привязывается и также легко отпускает людей. Это наверняка бы сильно упростило ему жизнь, не заставляя чувствовать себя жалким и нуждающимся после ухода близких. Даже если сейчас он пойдет на поводу у своих чувств, что будет в конечном итоге? Он снова останется один, с пустотой внутри и ощущением использованности. И Сугуру был даже готов сорваться и нырнуть в эту авантюру, но не сейчас, когда у него уже есть два человека, которые нуждаются во внимании и заботе. Они не должны снова видеть его разбитым. Как будто эта глупость должна была пройти с возрастом. Телефон завибрировал, и в тишине комнаты этот звук показался оглушительно громким. Настолько, что Сугуру даже слегка подпрыгнул от неожиданности. На экране высветилось уведомление: ________________________________________________________________________ Сатору Годжо: Доброе утро! Буду у вас в назначенное время😉 ________________________________________________________________________ Сделав маленький глоток из кружки, он поморщился. Горько. Отражение, смотрело на него таким же уставшим взглядом, в котором читалась капелька нерешительности в сегодняшней встрече. Мягкая светлая водолазка приятно обтягивала тело, будто обнимала и пыталась осторожно поддержать человека, который вновь загнал себя в рамки собственных правил. Волосы не касались плеч, аккуратно собранные в тугой пучок они тоже ощущали себя слегка ограниченными. Накинув тонкое пальто, Сугуру поправил ворот и глубоко вздохнул. Бросив взгляд на часы, он взял вновь завибрировавший телефон и вышел из квартиры. Свежий, прохладный воздух наполнил легкие, а ветер коснулся черной пряди, что привычно спадала на лицо. Улица их района всегда была спокойной и не торопящейся. Прохожие гуляли с собаками, мирно беседовали сидя на лавочках под кронами вишневых деревьев, и созерцательно медленно брели по тротуарам. Здесь всегда было приятно находиться, вне зависимости от погоды или внутреннего состояния. Даже если хрупкий контроль постепенно трещал по швам. Сугуру спустился с крыльца дома и сделал несколько шагов, оглядываясь по сторонам. Черный «Мерседес» стоял чуть в стороне, у обочины, будто не желая привлекать к себе лишнего внимания. Машина выглядела новой, ухоженной, отражая в глянцевом корпусе серое небо и ряды окон напротив. Дверь со стороны водителя открылась. Сатору вышел не спеша, но белая макушка сразу же повернулась в его сторону, а на лице расцвела все та же дружелюбная улыбка. На нем была светлая рубашка и темные брюки, идеально сидящие по фигуре, а поверх — легкая куртка. — Доброе утро, — произнес он, закрывая дверь машины. — Отлично выглядите! Длинные пальцы изящным движением приспустили оправу очков, ровно настолько, чтобы открыть взгляд, после чего — вернули их на место, словно это движение было частью привычного приветствия. — Доброе, благодарю, — отозвался Сугуру, отражая улыбку и подходя ближе. — Я так боялся, что могу выбиться из графика, — он оперся локтем на крышу машины и жестом пригласил его сесть. — Но сегодня пока все складывается на удивление удачно. — Если вы заняты, то можете сказать об этом прямо. Я могу купить необходимые детали самостоятельно. — Ну что вы! В этом же суть совместного проекта — все делать вместе! Сугуру открыл дверь и приподнял одну бровь, слегка усмехаясь. — Насколько помню, изначально вы не были в восторге от этой новости на собрании. — Признаюсь честно, — Сатору вновь приспустил черные линзы. — Я загорелся этой работой, как только вы стали моим напарником. — Он подмигнул и нырнул в салон автомобиля. И вновь сердце болезненно пропустило удар. Сугуру прикусил губу и сжал руку на двери. Как ребенок. — Можете называть меня просто по имени, — сказал Сатору, когда они устроились в салоне. — Я не очень люблю формальности. — Давайте пока обойдемся без этого, — Сугуру отразил улыбку и отвернулся к окну. — Как скажете, — тихо вздохнул он. Автомобиль мягко тронулся с места, легко и плавно вливаясь в поток. Внутри пахло кожей и тем самым древесным одеколоном. Аромат приятно разливался по телу, расслабляя и распутывая клубок тревожных мыслей. Сатору вел уверенно, удерживая руль одной рукой, он включил ненавязчивую музыку, что мягко коснулась слуха. — Кстати, — начал он, не отрывая взгляда от дороги, — я уже заказал часть деталей. Те, о которых мы вчера говорили, что лучше не искать в рознице. Сегодня их привезут ко мне в офис. Он мельком посмотрел на Сугуру, проверяя реакцию. Но увидел лишь сдержанный кивок. Остановившись на светофоре, он воспользовался паузой и повернулся к нему чуть больше. — И еще… ваш код, — он на секунду замялся, после чего усмехнулся и свободной рукой почесал затылок. — Честно признаюсь, я в этом совсем не разбираюсь. Для меня программирование — темный лес. Светофор загорелся зеленым, и машина снова тронулась, но он продолжил: — Но сегодня утром один из моих программистов проходил мимо, я показал ему файл буквально на минуту. Он только взглянул и сразу сказал, что код очень чистый. Логичный. Сказал, что разбираться в таком — одно удовольствие. — Сатору снова бросил короткий взгляд в его сторону. — Так что, если кратко — он был в восторге! — Благодарю, — тихо ответил Сугуру, не отрываясь от окна. Улицы сменялись одна за другой, переходя от спокойных районов, к более оживленным. По мере движения, поток на дороге становился все плотнее. Жилые дома уступали место офисным зданиям и торговым центрам, яркие вывески которых рекламировали бренды одежды, магазины и различные заведения. Автомобиль плавно свернул на широкую улицу, ведущую к огромному зданию магазина электроники и бытовой техники. — Начнем отсюда, как вы и планировали, — улыбнулся Сатору, пока внимательно искал свободное парковочное место. Его речь была такой легкой и будничной, словно это была не первая их совместная поездка. И будто его совсем не смущали сдержанные ответы Сугуру, что упрямо старался отводить взгляд. И впереди у них был еще целый день. Пространство магазина давило не столько масштабом, сколько хаосом из организованного изобилия. Яркий свет лился с высоких потолков, освещая каждую пылинку в воздухе, взметнувшуюся от постоянного движения. Ряды стеллажей стальными каньонами уходили вдаль. Их заполняла пестрая, кричащая упаковка, море пластика и проводов. Над всем этим висел сплошной гул — сварливый гомон десятков голосов, назойливые джинглы рекламных роликов, резкие сигналы сканеров на кассах, сливавшиеся в один белый шум современного потребительства. Воздух был густым и стоячим, пропахшим пластиком, пылью и легкой электростатикой, щекочущей ноздри. Сугуру почувствовал, как напряглись плечи. Он достал телефон, цепляясь взглядом за список в заметках, чтобы чуть отвлечься от этого моря визуального шума. Рядом присвистнул Сатору, медленно ведя головой: — Подумать только, мы могли бы все заказать онлайн, — в голосе не было сожаления, лишь легкая, игривая усмешка. — Но где же тогда романтика поиска? — Доставка отсюда заняла бы неделю. У нас нет этого времени, — сухо парировал Сугуру, прищуриваясь, чтобы разглядеть мелкие цифры на ближайшей коробке. — А романтика закончится, когда мы не найдем мотор с нужным моментом вращения. Промежутки между стеллажам, как это обычно бывает в больших оптовых магазинах, были разными по своей ширине. То расширяясь в большие залы, то сужаясь до узких проходов, куда еле входит тележка. Все вокруг качественно и дешево, но, будь добр, ищи все необходимое сам, среди груды всевозможных товаров. Хоть вывески с названиями отделов, парящие под потолком, и уведомляли о том, где находятся те или иные приборы — зачастую, даже пробежав глазами по каждому ценнику, не найдешь то, что нужно. Из-за чересчур большого потока покупателей, многие вещи были не на своих местах, и менять их местоположение едва ли будут в ближайшее время. Сугуру внимательно вчитывался в мелкий шрифт на коробке, чтобы понять сколько децибел звука издает данная модель мотора. Сатору тем временем слонялся рядом, бегал глазами, но видимо не особо понимал, что искать. Он выглядывал из-за плеча, делая вид, что тоже внимательно читает текст. Изучал ценники и рисунки на коробках. Как вдруг, его телефон зазвонил. — Да, Маргарет, — его голос, только что игривый, стал серьезным и отточенным. Он откинулся на стеллаж, но через секунду его поза изменилась — спина выпрямилась, плечи расправились, будто на него надели невидимый, идеально скроенный пиджак. — Понял, соединяй. Сугуру искоса наблюдал за тем, как слегка хмурятся белые брови, образуя складку на лбу. Как рука машинально поправляет воротник рубашки и жестикулирует во время разговора. У Сатору был превосходный английский, практически без акцента. Сугуру знал этот язык благодаря работе, поэтому понял, что речь шла о продаже акций и поисках рекламодателей для нового проекта. И то, что Сатору передал руководство, чтобы остаться в Японии на неопределенный срок. Все это было таким далеким и возвышенным. Как только разговор был закончен, плечи вновь расслабились, а с губ сорвался резкий выдох. Сатору повернулся к стеллажам и продолжил искать детали. Спустя еще пару полок, Сугуру уже начал терять надежду найти то, что им необходимо. Но человек рядом засуетился, вытягиваясь выше и поддевая коробку. Та стремительно полетела вниз и была поймана прямо у лица Сугуру. — Прошу прощения! — смущенно рассмеялся Сатору. — Но это кажется именно то, что мы вчера видели в каталоге. Сугуру сделал вид, что не обратил внимания на то как его груди невесомо коснулась тыльная сторона чужой ладони, передавая товар в руки. Но сделать вид, не означало не почувствовать, как под тонкой тканью водолазки место прикосновения продолжало гореть, как маленькое клеймо. — Да, это то, что нам нужно, — произнес он, пробегая взглядом по тексту. — Я рад, что могу быть полезным! — засветился Сатору. — Вы итак уже проделали много работы, — снисходительно улыбнулся Сугуру. — Благодарю. Человек рядом словно завибрировал от удовольствия, как большой кот, которого приласкала рука хозяина. Он слегка покачивался в разные стороны и бездумно улыбался. Затем уточнил, что следующее нужно найти, подхватил корзину и упорхнул в соответствующий отдел. Медленно шагая за ним, Сугуру поражался тому, как же легко менялись эмоции на этом лице. От мыслей о таком хорошем актерском мастерстве, что-то болезненно сжалось между ребер. Что из этого было настоящим? В соседнем отделе стеллажи стояли более плотно друг к другу, от чего иногда приходилось прижиматься к полкам, пропуская других покупателей. Сатору отставил корзину и уже хотел потянуться за товаром, как его снова отвлек телефонный звонок. На этот раз на японском языке. Решал вопрос о проведении презентации для инвесторов. Сугуру слушал в пол уха, стараясь не думать ни о чем, кроме поиска деталей. Иначе он снова рискует потерять себя в этих ровным тоном произносимых словах, мимолетных касаниях плечами, от которых он инстинктивно отшатывался, и обезоруживающей улыбке. Так прошло еще пол часа. Сатору даже не пытался скрыть свои мотивы. Стоя рядом, он осторожно наклонился к нему, спрашивая что-то о необходимых характеристиках для платы. По шее пробежали мурашки от дыхания, касавшегося кожи. — Здесь очень шумно, — оправдался Сатору, поджимая губы, когда встретился с вопросительным взглядом, на шаг отошедшего Сугуру. — Не люблю повышать голос. Сугуру не успел ничего ответить, прерванный еще одним звонком телефона. Только на этот раз мелодия звучала иначе, а на лице Сатору не отразилось мгновения усталости. Наоборот, улыбка стала только шире. — Да, Мегс, — он взглянул на часы. — Нет, не в офисе и сразу предупрежу, что Маргарет сдаст тебя с потрохами, если снова не пойдешь на спортивную секцию. Ага, так и поверил. Бывай. Передавай Юджи привет! — Положив трубку, он блаженно выдохнул. — И все равно они оба прогуляют. — Мегуми общается с Юджи? — поинтересовался Сугуру, кладя коробку в корзину. — Да, познакомились на бейсболе. Теперь вместе его прогуливают. Сугуру коротко рассмеялся. — Юджи хороший парень. У него замечательный отец, который очень много работает, чтобы продвинуть сына в спорт. — Кажется, я видел его на собрании, — задумался Сатору, приставив руку к подбородку. — Но не видел его мать. — Она погибла в автокатастрофе, когда он был еще совсем ребенком, — Сугуру поднял корзину и направился дальше по узкому коридору. — Это очень печально, — нагнал его Сатору, поджимая губы. — Может нам стоит пригласить его куда-нибудь, чтобы провести время тремя отцами одиночками? — он наклонился, заглядывая в его лицо и мягко улыбаясь. Скользнув взглядом по руке, Сугуру не увидел обручального кольца. — Можно задать вам вопрос? — Конечно! Спрашивайте все, что угодно, — засиял он. — Почему вы одиноки? Сугуру знал, что этот вопрос был одним из самых некорректных, личных и нарушающих все приличия. Но возможно это даст понять Сатору о том, что не стоит считать его дураком и заигрывать так открыто и легко. Они ведь едва знакомы, но с самого первого дня Сатору флиртует, кидает двусмысленные фразы, и открыто пялится на него. Даже сейчас, когда они вышли в пространство большого зала — он «случайно» касается его плечом и не собирается отстраняться. Так делают только те, кто ищет мимолетных и быстротечных встреч, секса на первом свидании и удаления контакта после. Пришел, увидел, переспал. После чего упорхнул на другой континент, где есть еще миллионы вариаций, как провести вечер. И был бы Сугуру подростком, он бы точно повелся и, наверняка, уже бы целовался с ним на заднем сидении черного «Мерседеса». И да, потом бы точно также страдал и ненавидел, но в то время все переживалось легче и проще. Сейчас это казалось непозволительной роскошью. И Сугуру уже был готов увидеть растерянный взгляд, почувствовать атмосферу напряжения, и длинную паузу, пока собеседник придумывает оправдание. Но все произошло иначе. — О, весьма деликатный вопрос, — улыбнулся Сатору. Он буквально на секунду откинул голову назад, после чего жизнерадостно ответил. — У меня не было времени на поиски партнера. Да и какое-то время, я в целом противился всем семейным ценностям из-за претензий отца. Он слишком много требовал с подростка, вот и взбунтовался ему назло. Тихий теплый смех, затмил шум вокруг, заставляя сконцентрироваться на нем. Сугуру не заметил, как перевел внимательный взгляд на лицо, что отражало погружение в ностальгические воспоминания. — А потом работа, командировки, дети. Мегуми и Цумико отправились бы в детдом, после смерти одного из наших дальних родственников. Я забрал их, после чего от меня благополучно отстали, ведь теперь времени на собственных детей — просто не осталось, — он развел руками. — Ну, а после тридцати вступить в серьезные отношения уже не так то просто. Тем более, я только недавно смог отвязаться от этих бесконечных перелетов. Сугуру даже стало немного стыдно за то, что он все-таки решил нарушить личные границы таким образом. Но история была такой складной и озвучена почти сразу — была ведь вероятность того, что это все отрепетированная речь. Заученный текст, который автоматически выводится всем тревожникам, которые не ложатся под Сатору с первого взгляда. При этом, в нем ведь так и не было никакого серьезного предложения. Только концовка в виде намека на то, что сейчас он может сохранить свое местоположение и не исчезнуть. Не нужно поддаваться, даже если изголодавшееся сердце предательски приказывает поверить, улыбнуться и понимающе прикоснуться к чужому плечу. Это всего лишь сладкая ловушка. Яма, прикрытая пальмовыми листьями. — Прошу прощения, — сдержанно улыбнулся Сугуру. — Не хотел заставить вас вернуться в неприятные воспоминания. Ох, ну как же. А как он по-твоему еще мог ответить на этот вопрос, не вернувшись в них? — Все в порядке, не беспокойтесь, — Сатору взглянул поверх оправы. — Могу я тоже кое-что уточнить? Что-то неприятно защекотало органы внутри, дышать стало тяжелее, когда Сугуру понял что теперь игнорирование будет крайней степенью невежливости. И может на его лице слишком явно отразилось напряжение и нежелание отвечать, или это увидели боги, в которых Сугуру не верил, но что-то спасло его. Сатору услышал звук уведомления на телефоне и поспешил проверить его, после чего будто забыл о том, что хотел спросить и погрузился в переписку. Осторожно выдохнув, Сугуру сверился со списком и повел их к кассе. Рассчитавшись, он заметил, как Сатору убирает телефон и вновь добродушно улыбается. Плечи расслабились. Следующий магазин был недалеко, поэтому они дошли пешком. Практически в тишине. Сатору только вкратце рассказал о конструкции проекта, которую вчера закончил печатать принтер и то, что она вышла даже лучше, чем он ожидал. Покупка блока питания прошла спокойно и без происшествий, поэтому они направились в последний магазин. Он находился ближе к офисному району и туда стоило добираться на автомобиле. Сугуру смотрел в окно, пытаясь раствориться в мелькании улиц, убаюканный плавным движением. — Господин Гето, — мягкий голос раздавшийся в тишине салона прозвучал как выстрел. — Вы так и не ответили, могу ли я тоже задать вам вопрос? — Да, конечно, — откликнулся Сугуру. — Вы сегодня очень напряжены, — начал Сатору, и в его голосе зазвучали знакомые игривые нотки. — Отшатываетесь и вздрагиваете, уклоняетесь от любого взгляда своего напарника по проекту. Что-то случилось? — он притормозил на светофоре и повернулся к нему, голубые глаза сверкнули за стеклами очков. — Или, может, я чем-то вас… беспокою? То, как выделено было последнее слово — практически завершило его портрет легкомысленного охотника. Сугуру спокойно выдохнул и на секунду прикрыл глаза, аккуратно придушивая всю тревогу, что холодом пробежалась по спине. Он заставил себя коротко рассмеяться. — Беспокоите? — он поднял бровь, смотря на Сатору с наигранным недоумением. — Меня беспокоят только дедлайны и проблемы дочерей-подростков. А от ваших взглядов я «уклоняюсь», дорогой напарник, потому что если я на них отвечу — мы забудем про двигатели и блоки питания. А я занимаюсь данным проектом ради детей, а не будоражащих кровь впечатлений. Наступила тишина, густая и звонкая. Вместо обиды или смущения, лицо Сатору озарилось чистым, неподдельным восторгом. Глаза хищно загорелись, а губы растянулись в широкой, открытой улыбке. Низкий, бархатный смех, наполнил салон. — Вы просто… бесподобны, — он нажал на педаль газа, трогаясь с места. Пальцы до скрипа сжали руль. — Вы правы, у нашей работы есть более важная и необходимая цель. Но ведь, после ее достижения, можно будет выдохнуть и расслабиться. Машина плавно свернула на парковку, но Сатору не заглушил мотор. Он развернулся в кресле, положив локоть на подлокотник. — После выставки, на которой мы несомненно одержим победу, и дети будут счастливы… давайте отметим это, — глаза горели ослепительно ярко. — Как два взрослых человека. За ужином. Без подтекстов. Только еда, разговор и… пусть будут те самые «впечатления», но уже как награда за проделанную работу. Что скажете? Сугуру не мог не отметить смелость в прямолинейности, которую он, наконец, услышал. Хотя не то чтобы сомневался в истинных мотивах «напарника по проекту». Говорил он чертовски убедительно и умно. Убрал намеки и открыто ждал ответа. — Вы знаете, Господин Годжо, в этом и есть главная разница между впечатлением и наградой, — сказал он спокойно. — Впечатления одиночны, мимолетны и не всегда несут за собой что-то хорошее. Наша работа — это модель солнечной системы, которую увидят наши дети. И их радость — это и есть награда. Общая и весомая. Она не требует дополнительного празднования. Она самодостаточна. Он приоткрыл дверь, и в салон ворвался прохладный уличный воздух, рассеивая плотную атмосферу разговора. — А что касается ужина… я очень редко планирую что-то после дедлайнов. Потому что знаю: как только одно дело закончено, тут же находится десять других. Уверен, вы как никто другой это понимаете. Так что давайте сначала доведем наше дело до конца. А там посмотрим, останутся ли силы на что-то еще. И, не дав шанса на ответ, он вышел из машины, мягко захлопнув дверь. Он медленно зашагал по тротуару, слыша, как заглушается двигатель. Благо, в последнем магазине они нашли необходимую деталь очень быстро. Но мир будто специально ставил подножку, лишь бы Сугуру подольше оставался в этой тягучей и напряженной атмосфере. Очереди на кассу были километровыми. Их зажали между парой спорящей о скидочном купоне и чьей-то одиноко стоящей тележкой. Пространства практически не было, из-за чего Сугуру чувствовал чужое присутствие за спиной. Увлеченный мыслями, Сугуру не услышал возню, что произошла где-то рядом. Не видел, как кто-то яростно пробираясь через толпу, толкнул его напарника в спину. И как тот потерял равновесие. Он лишь почувствовал, тяжесть веса и то, как грудь прижалась к спине, бедро к бедру, а руки, пытаясь найти опору, обхватили талию. Чужое дыхание на долю секунды опалило кожу за ухом. Сугуру вздрогнул, как от удара током. Время замедлилось. Обрывки сна промелькнули перед глазами, отчего сердце сделало сальто, а в животе запорхали бабочки. Сатору тут же отпрянул, убирая руки. — Черт, прошу прощения, — в голосе промелькнула растерянность. — Толкнули, я не… Но для Сугуру это была последняя капля. Терпение было на исходе, особенно после того, как он уже дал понять, что не собирается вестись на провокации. Он резко вдохнул и развернулся. Пространства не было, и их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Так, слушай сюда, Сатору, — он тыкнул пальцем в широкую грудь. Темные очки медленно сползли на кончик носа. Из-за них выглянули широко открытые глаза — явно застигнутые врасплох, но мгновенно загоревшиеся азартом. А губы на миг приоткрылись от удивления. — Да, Сугуру? — голос стал чуть ниже, когда произнес его имя, будто продегустировал на вкус что-то редкое и дорогое. — Я думал, что явно дал понять, что не ищу интрижек на одну ночь, — Сугуру исподлобья уставился на собеседника. — Не ищу «впечатлений» и «наград», если угодно. Так что можешь перестать мечтать залезть мне в трусы. Воздух вокруг зарядился статикой. Грохот кассовой ленты, крики и споры покупателей отошли на второй план. Мир сузился до этого сантиметрового промежутка. — Вот как, — белые брови на мгновение дернулись вверх, а губы расплылись в ехидной ухмылке. Он медленно наклонился. Мир сузился еще сильнее, до одной ничтожной точки. Горячий шепот коснулся губ. — А если одной ночи мне будет мало, Сугуру? Воздух выбился из груди, а перед глазами заплясали искры. Не от гнева, а от новой волны жара, что поднимался словно из преисподней, чтобы забрать Сугуру. Обхватить языками пламени и забрать прямо в ад. Или испепелить на месте. Сугуру не знал. Он бездумно хлопал глазами, не чувствуя земли под ногами. Уши точно покраснели от прилитой крови и мимолетного желания поддаться вперед. Сатору выпрямился и привычным жестом поправил очки, возвращая маску на лицо. — Расслабься, — он чуть высунул кончик языка, игриво, снимая напряжение. — Я уже понял. — Он кивнул в сторону кассы, где их терпеливо ждали для расчета. — Пойдем. Нам еще расплатиться, а потом топать по парковке. Не хочу торчать здесь до вечера. Он обошел Сугуру и пошел вперед, оставляя за собой в воздухе густое, липкое и горькое ощущение неловкости. Сугуру стоял на месте, сжав кулаки, до побелевших костяшек. Ему потребовалось несколько унизительных секунд, чтобы заставить ноги двинуться следом. Внутри все бушевало. Злость. Стыд. И… странное, щемящее облегчение. Будто он, наконец, признался в своих страхах сам себе. Но Сатору точно увидел и прочитал его желание. И от этого Сугуру почувствовал себя подростком, которого застукали за дрочкой. У выхода из магазина к ним подошел незнакомый мужчина, и извинился перед Сатору за то, что задел у кассы. Объяснил это тем, что очень торопился. Тот понимающе кивнул и попросил не беспокоиться. Вот теперь стало по настоящему неловко. Дорогу обратно они ехали в тишине. Сугуру чувствовал, что может сжать руку и буквально схватить ту напряженную атмосферу, что повисла в салоне. Но никто из них не решился ее разорвать. Когда машина остановилась у дома, Сатору чуть повел плечом и тихо вздохнул. — Спасибо, что уделил время, — начал он, спокойным и размеренным тоном. — Я завезу детали в офис. Мегуми свяжется с девочками — выберем день, когда всем будет удобно собраться, собрать конструкцию и оформить презентацию. — Мне жаль, не хотел— — Все в порядке, — перебил Сатору мягко, так и не повернув головы. Улыбка была такой же спокойной и будничной. — Ты мог сказать мне сразу, как только понял. Это я должен извиниться за то, что поставил тебя в неловкое положение. Если раньше на душе лежал камень, то теперь он будто разросся в целую китайскую стену. Дышать стало невыносимо, поэтому Сугуру лишь коротко кивнул и вышел из машины. Как только дверь захлопнулась, автомобиль тронулся с места, быстро скрываясь за ближайшим поворотом. Сугуру не успел сделать и шага в сторону подъезда, как почувствовал, как что-то холодное и острое коснулось лица. Затем еще раз. И еще. А затем его накрыло внезапным, плотным ливнем. Ну просто замечательно.