II
21 января 2026 г., 21:10
— Я никогда тебя не предавал… — шепнул он, прижимая меня ближе.
Его зубы перестали стучать друг от друга, и я повернула головой, чтобы посмотреть на Валеру. Едва заметная улыбка подсвечивалась светом из окна — не спит. Когда я попыталась вырваться из-под его руки, он лишь сильнее прижал меня.
— Ты же не хочешь, чтобы я замерз, Василёк?
Сердце прокрутило пируэт, вспомнив своё ласковое, когда-то любимое прозвище. Мои синие глаза, отдающие фиолетовым, которые сейчас непрерывно моргали от удивления… Только бывший парень находил в этом особенную красоту. Тихий смешок сорвался с моих губ, и я замерла. Вдруг Турбо услышит, что это до сих пор доставляет мне улыбку.
— А должна хотеть, — сказала я, игнорируя ком в горле, который пытался остановить меня высказаться.
Положение я не поменяла. Да, я не хотела, чтобы он замёрз. Вокруг царила темнота, лишь тонкая струйка света из окна могла осветить наши силуэты. Но именно сумрак соблазнял говорить, что думаю. Открыться суперу, даже зарывшись под его куртку. Я прислушивалась к звукам бури, которая всё не заканчивалась. Мир сконцентрировался в этой комнате, защищая нас от осадков, но защитит ли он меня от нападков моего сердца, которое слишком сильно билось рядом с ним?
***
Можете прочитать под песню Kylion — «set fire to the rain x another love» // Adele — «Set Fire to the Rain»: Её хрупкое тело прижималось ко мне, пытаясь согреть, но от него исходил лишь холод, который моя бывшая девушка пыталась внушить самой себе. Я играл, чтобы вывести Сашу на эмоции — мне всегда нравились её перепады настроения, я питался этим — а теперь лишь пустота, и эта ломка напоминала наркотическую зависимость. Я не предавал её, и как же больно слышать обратное от неё. Василёк не знает всех деталей, и я поклялся Кириллу никогда о них не рассказывать, но с каждой минутой нахождения рядом с ней начинаю сомневаться, что сдержу обещание. Неровно набитая надпись под моим сердцем жгла, напоминая о себе. «Ярату», что с татарского переводится как «любить». 4 года назад я поклялся всегда любить её, признался самому себе, что никем её не заменю — и до сих пор храню это обещание, пока клятва её брату трескалась по швам. Мягкий запах василька от светлых волос обволакивал, напоминая её бездонные глаза, которые я полюбил ещё в нашу первую встречу. Вдыхая аромат цветка, в голове всплывали воспоминания, и я жмурил глаза, чтобы избавиться от этих рвущих крышу образов, когда всё было хорошо. — Ты хоть когда-то любил меня? Ну, по-настоящему… Её голосок был таким тихим и нежным, отдалённо напоминающим детский. В груди защемило — ведь я всегда любил её, по-настоящему, но не мог сказать об этом. Или всё-таки мог? Светлая голова вылезла из куртки, рассматривая меня, но что я мог сказать… Её брат оторвёт мне голову за неверность, если я расскажу. Но неужели эти грустные глаза менее важны, чем клятва, данная своему старшему? — Любил, — процедил я, останавливая себя от подробностей. — Тогда почему ты предал меня? Блаженные глаза заблестели, пока я сдерживал себя. Тонкая блондинистая прядь выбилась из уха, и я вернул её на место, наконец дотронувшись до мягкой кожи шеи. Это касание было таким призрачным, скоротечным, но зарядила меня сильнее, чем сильнодействующий допинг. Нежная кожа, шёлковые волосы, большие глаза… Они губили меня, выискивая эмоции, которых я не чувствовал эти годы. Когда она вернулась с учёбы, в голове нажали кнопку «продолжить», сменив продолжительную «паузу», и я зажил вновь. — Я не предавал. Моя рука опустилась на хрупкое плечо. Я едва мог увидеть эмоции на её лице, но точно знал — она на грани, и это резало меня наживую. Неужели счастье Саши важнее обещания? Я знал, что нужен ей, а она мне, и предпоследний рычаг самосохранения оказался в состоянии аварийной ситуации. — Расскажи мне про учёбу в Москве… — будь проклят этот университет, я лишь хотел сменить тему. Мой Василёк немного помолчал, перед тем как начать говорить. Наверняка она раздумывала, достоин ли я этой информации. Огонёк ревности появился во мне: «Вдруг у неё там кто-то был?» Я не был готов с кем-то её делить, хоть и сам отдалился. — Кирилл уговорил меня в последний момент, — уголок моих губ поднялся с болью, через силу. — Говорил, что здесь меня ничего не держит… — мои руки невольно стали жёстче, но не убрал ладонь с её плеча. Саша явно почувствовала смену моего настроения, но я кивнул, чтобы она продолжала, хотя едва могла меня увидеть в этом холодном сумраке. — Занятия, практика, ничего примечательного. — Даже не познакомилась ни с кем? — вы бы знали, как я ждал отрицательного ответа. — Только с соседкой… Машей. Знаешь, как-то не было запала с кем-то общаться. Я знакомилась со всеми, но никого не подпускала близко, — Саша тихо вздохнула. Как бы эгоистично это ни звучало, это было самым желанным, что она сказала за сегодня. Последний рычаг пытался сорваться, но я отгонял мысли. Кирилл лишь хотел для неё лучшего будущего, чему я не мог противиться. Я сделал всё правильно, как будет лучше для неё, но как же это, сука, больно. Неужели Валерий Туркин настолько плох, что не может быть с ней? Она получила то, чего её брат так хотел, теперь моя очередь выполнять свои желания. — Я никак не могла отойти от… — её голос сип, я не мог не заметить, как она нервничает, когда говорит это. — От того, что всё так вышло… С тобой. — Ты не должна себя корить, в этом нет твоей вины, — не сдержался я. — Ты должна была жить дальше. — Я пыталась, но ничего не получалось. Ты не выходил из моей головы. Я скучала, а когда вспоминала тебя и эту… Я приложил палец к её губам, чтобы она не продолжала. Возможно, просто не хотел слушать неправдивые доводы, а может чувствовал, что её голос срывался всё чаще, и не хотел доводить Сашу до пика. Губы были мокрыми и едва теплыми от холодных слёз, и пустые полости моего сердца засквозили, словно там открыли форточку, впуская холодный воздух и снежную бурю, царствующие за стенами этого дома. В комнате же стало жарко — от её тела рядом со мной и искренних эмоций, честности, которые раскрылись в Васильке, когда мы поникли в темноте. — Знай, Саша, что ты лучшее, что случалось со мной. Мои слова звучали искренне, шли из побитого сердца, которое я сам же себе и разбил. В ответ до меня донёсся всхлип. Чертов всхлип. Человек, который был самым важным в моей жизни, плакал из-за меня. Если бы я встретился с собой несколько лет назад, то пробил бы за это в лицо. Василёк не достойна этих слёз, этих мучений, которые преследовали эту девушку 5,5 лет. — Я не могла найти себе места, — грудь быстро вздымалась от слёз, пока она неуклюже стала поднимать рукав куртки, схватив мою руку и прижав к запястьям. — Зачем ты это сделала? — теперь мой голос стал хриплым и тихим, пока я поглаживал шрамы. В моей голове закралось желание их поцеловать, чтобы унять её боль. — Я пыталась… — Василёк опустила рукав судорожно. — Я пыталась справиться с собой. Только так мне было легче. И тогда со всех моих спусковых крючков слетела пломба. Безвозвратно. Кожа рук была теплой, но эти чертовы бугорки на запястьях разозлили меня, заставили ненавидеть себя. — Ты должна была забыть меня, отпустить, — я сам не понимал, что я наговаривал. — Жить дальше! — Я не могла! Я не могу жить без тебя! К чёрту этого Кирилла, к черту эту группировку. Я никогда и никуда больше не отпущу её. Мои губы впились в соленые. Я не мог говорить лишнего, не мог сказать всё, что чувствовал. Лишь так я мог показать всю палитру своих чувств. Саша неуверенно, но ответила мне, и мои лёгкие перестали быть такими тяжёлыми. Наши языки сплетались воедино, уступая друг другу, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент. Мы складывались вновь, открывая душу и тело. Мы вновь пытались стать одним целым. Я расскажу всё, что так давно хотел объяснить. Только сначала я хотел ей насладиться сполна. Дыхание было кротким, а поцелуй непрекращающимся, словно мы питались лишь друг другом, забыв, что должны регулярно получать кислород. Весь мир был запечатлен в ней, а эти годы я пытался жить в космосе, где мне не место. Мне не суждено существовать без неё, а ей без меня, как Саша могла бы не хотеть этого. Теперь ни у кого из нас нет выбора. — Я должен был, Саша, — шептал я, через силу оторвавшись от неё. — Я хотел для тебя лучшей жизни. Мои губы коснулись её вздернутого носика, щёк, откуда ещё не успели упасть очередные холодные слезинки, лоб. Я хотел прощупать каждый миллиметр фарфоровой кожи, чтобы восполнить разлуку, но никак не мог насладиться ей сполна.***
Поцелуй обжигал, но это прикосновение лишь манило, а не заставляло оттолкнуть. Ком в горле утих, сменяясь на радость от настоящего. Я не слышала снега и ветра, которые бушевали за этими стенами, тут я чувствовала лишь огонь. Приятное тепло, исходящее от него. — Ты должна была поехать в Москву, чтобы получить образование, — Валера целовал меня в лоб, нос и губы, пытаясь собрать все слезинки, которые медленно текли из моих глаз. — Ты бы не уехала, если бы я этого не сделал… — Что не сделал? — Турбо застыл, словно только сейчас стал осознавать происходящее. — Что, Валера? — Если бы мы не расстались… То ты бы осталась здесь. Я должен был, понимаешь? — Только не говори, что… — рука припала к моим губам, а тело застыло, лоб покрылся тонким слоем холодного пота. — Да, всё это было ложью, лишь моей глупой идеей… Нашей с Кириллом идеей. Запястья зазудели от его слов. Мы оказались заложниками обстоятельств и глупых амбиций, фантазий. Я не жалела, что получила образование, но какой ценой мне это далось… Брат так хотел, чтобы я поехала, но ведь Валера был важнее, да и в Казани были хорошие училища. Но сестра Нагаева должна была отучиться именно в Москве, поэтому брат придумал другой план. Мои руки отказывались двигаться, принимая правду. Ненавидеть Валеру оказалось легче, чем принимать этот флёр их с Кириллом заговора. — Почему ты не мог прямо мне об этом сказать? — Я говорил, но ты же не слушала! — он отчитывал меня, но уже мне не хотелось жалить в ответ, пытаясь принять правду такой, какая она есть. — «А как же ты, а как же Кирилл?»… Ты всегда заботилась о людях, но забывала о себе. Только так я смог добиться того, чтобы ты обратила внимание на себя. Поэтому… Поэтому ты и увидела меня тогда с той… — Валера взъерошил свои волосы, чтобы собраться с мыслями. — Я даже не знал её имени. Это всё неправда, Саша. Это оказалось больно. Руки Турбо обхватили мои, уже не пытаясь согреть — нам обоим не хватало этих прикосновений. Да, я всегда отдавала себя людям, и лишь такой большой ценой во мне появилась любовь к себе, желание защитить свою душу, даже от чувства ненависти, от боли. Это было больно… Парень прижал меня, отделяя от пузыря болезненного прошлого, в котором я оказалась. С ним я всегда ценила лишь настоящее. Его аура, дыхание, аромат очаровывал, успокаивал. Я дышала им, как и он мной. Обман всегда выходит наружу, но я не злилась на брата, у меня не было гнева на Валеру. Они хотели лучшего для меня, заботились обо мне, и я благодарна им за это. Сейчас во мне провели электричество, и даже если мне выставят миллион к выплате за его использование, я всё равно буду зажигать этот свет. Теперь я чувствовала себя на месте, а в сердце утихла буря. тт/тг канал: ffallenloverr. 🤍 вот такая мини-история получилась... жду ваших реакций, комментариев и 🌟
