Буря обмана и недосказанности

      Я всегда знала, что удача и судьба не на моей стороне, но не подозревала, что она сыграет со мной настолько злую шутку.       Из-за пробитого колеса машину заносит в стороны, но мы пытаемся оторваться от тонированного автомобиля, который нас преследует. Мужчины пустили пулю в шину и заднее стекло, отчего холодный воздух забивался в салон, обдавая наши заряженные адреналином тела прохладой.       До Казани оставалось 20 минут, и я не была уверена, что мы доедем. Лицо Валеры было сосредоточенным, пока я тряслась от страха, не понимая, что меня волнует больше — возможный занос машины в кювет или то, что нас могут догнать. Вдоль трассы не дышало ни души, никакого здания на горизонте не виднелось.       — Ты знал, что ты придурок? — шикнула я, когда парень в очередной раз набирал скорость, поэтому зад машины заносило всё больше.       — А раньше ты стонала под этим придурком, — Валера глянул в зеркало заднего вида, оценивая ситуацию, а я цокнула.       Его лицо оставалось невозмутимым, словно не было погони и жуткой метели, ухудшающей видимость дорог. Рука была на руле, а нога подрагивала на сцеплении — всё-таки он нервничал. Когда-то этот властный взгляд манил меня, будоражил, и я была не против оказаться во власти этих рук, него самого. Утонув в омуте, помотала головой и глянула в бардачок, где блестел начищенный пистолет, который одолжил нам мой старший брат. Из-за него я и оказалась здесь — с бывшим в одной машине и с бандитами на расстоянии нескольких метров.       Кириллу всегда было мало, он жаждал бóльшей власти на территории Татарстана, поэтому я и Валера забрели на дальнюю окраину города, дабы подорвать этот чертов завод. Мы должны были изображать пару, потерявшуюся на местности. На приборной панели горел низкий уровень бензина, и нам была нужна помощь местной группировки.       Мои брат, как всегда, предугадал, что они не отпустят нас просто так, и мы оказались в здании. Валера скрыл свою истинную личность, выслушивая их предложения о присоединении. А я, как «наивная и глупая лань», проникла в самое сердце завода, случайно перепутав с дамской комнатой, чтобы установить то, что поможет нам выполнить поручение. Может, я и выглядела как ничего не знающая блондинка, но без меня все планы Кирилла давно бы стали трещать по швам. И как он справлялся без меня эти 5 лет?       Турбо резко свернул, увозя нас в лес, и я посмотрела на него. Неужели он настолько глуп, раз думает, что эта тёмная долина хвои и снега спасет нас? Парень кивнул — у него всё под контролем. Конечно, он всегда знал, что он делает… Даже когда предал меня. За поворотом дорога была не расчищена, поэтому машину всё больше уводило вправо. Автомобиль, который гнался за нами, тоже сбавил скорость, чтобы не свалиться в озеро, открывающееся в моём стекле. Звуки выстрелов вдруг стали раздаваться снова, и я занервничала, оглядываясь на оружие в бардачке. В моей голове была идея, но та была безумной. Безбашенной. Которая поможет нам отбиться. В руке пистолет был как влитой.       — Ты что задумала?       — Увидишь.       Туркин не старался меня отговорить, хотя понял мой план. Я прикоснулась к стеклоподъемнику, но машина была настолько старой, что тот не открывался. Даже печь, которая работала на последнем издыхании, не заставляла шестеренки механизма работать. В порыве адреналина я выбила окно пистолетом, и теперь оно напоминало какую-то иллюминацию, по краям обрамляясь стеклянными фрагментами. Я высунула руку и выстрелила вслепую, но шина переднего колеса запищала, скорость преследователей сбавила обороты, и в моей голове раздался радостный возглас.       Я бы могла высунуться и стрелять точнее, но осколки могли впиться в кожу, одежду, хотя о последней я мало беспокоилась. Дорога вдоль леса сменилась еле проезжающей местностью, а патроны кончились.       — Каков план? — спросила я, позабыв о ненависти к водителю. Мы должны выбраться отсюда, и я продолжу тихо ненавидеть эти кудрявые волосы и зелёные глаза.       Мы резко остановились, круто развернувшись, и моё сердце забилось быстрее. Машина отстала, но я была уверена, что в считанные минуты бандиты смогут нас догнать и явно не погладят по голове. Забрав пустое оружие, я выскочила из машины вслед за бывшим.       — Бежим, они не станут нас искать в этой глуши!       Ноги несли меня вслед за Валерой, деревья едва освещались фарами брошенной нами машины. Мы бежали бесцельно, закрывая лицо от снега. Жизнь не может настолько меня подставить, чтобы я умерла здесь рядом с Туркиным.              Сигналы машины слышались позади, и я резко остановилась, наверно, принимая поражение. Рядом с нашей машиной показалась вторая. Тело застыло — видимо мне настолько было неприятно находиться рядом с этим парнем, что я была готова сдаться, только не оставаться с ним.       — Бежим блять! — крикнул он, схватив меня за руку. — Мне Кирилл выпотрошит все органы, если я оставлю тебя тут!       И так было всегда — он относился ко мне нейтрально, лишь бы не подорвать свой авторитет в группировке. Турбо помогал «слабой» сестре старшего, лишь бы не потерять уважение моего брата. Пока мы бежали в никуда, на глазах уже появились слёзы, и когда мы оказались в тёмной глуши, где не доносился вой двигателей, я вырвалась из его хватки.       Моя грудь быстро вздымалась из-за пройденного расстояния. Снег противно скрипел под нашими ногами в такт гулу ветра. Всё, что находилось вокруг нас, раздражало, а Туркин, который тоже не мог отдышаться, добивал.       — Дальше я сама, — кинула я, выпрямив плечи. На глазах замерзали слёзы, но Туркин не мог их увидеть из-за темноты, скопившейся над нами.       — Если я…       — Я самостоятельная! — выдавила я. — Меня не нужно оберегать, лишь бы уважиться перед моим братом!       Я лишь хотела услышать, что он это делает не ради авторитета, а ради меня, потому что волнуется за меня, переживает, до сих пор любит меня… Валера не говорил со мной, лишь подошёл ближе, и тогда мой взгляд смог сфокусироваться на резких чертах лица — скулы оказались напряжены, а глаза с вызовом блеснули. «Уверена ли ты, что сможешь?» — твердил его взгляд, и я сделала шаг назад. Моё поведение могло напоминать детское, но так я пыталась доказать свою независимость. За нами могли гнаться, буря завывала всё сильнее — но это ничего не меняло. Туркин не нужен мне также, как я оказалась не нужна ему, и я докажу это. Громкий вдох донёсся до моих ушей, и я свела брови: «Что он задумал?» Шуршание куртки, и я оказалась на плече бывшего парня. Валера шёл дальше, придерживая меня, будто я ничего не вешу.       — Отпусти меня! — крикнула я, когда осознала своё положение.       Я била его руками по спине, но видимо бывший парень не почувствовал моей силы. Дыхание оставалось таким же рваным. Он злится, хотя гневаться из нас могла только я. Мои кулаки мерзли, и я даже не могла разжать пальцы, ведь те отдавали сильной болью и пощипыванием, поэтому я застыла, принимая свою участь.       — Я никогда не оберегал тебя по чьей-то указке… Это было лишь по моей воле, — признался Турбо спокойным голосом, когда между нами оказалась тягучая тишина.       Сквозь деревья завывал ветер, снег поднимался ввысь, но мы шли, точнее Турбо нёс меня. Моё тело едва согревалось от температуры, которой был заряжен мой бывший. Он всегда был тёплым, согревая меня от холода или озноба при высокой температуре… Только по пальцам проходил ток — я никак не могла согреть руки, потирая их друг о друга. Ветер не стихал, затмевая даже снег и следы Туркина, которые я могла увидеть с высоты его роста.       — Отпусти меня, я знаю, что тебе тяжело.              И он отпустил, словно я и правда вешу несколько тонн. Отряхнув руки, Туркин пошёл дальше, и пламя злости вновь загорелось во мне. Он пытался обидеть меня, поддеть, и у него это получалось, но я просто пошла вслед за ним и засунула руки в карманы, пытаясь их отогреть. Приходилось закрывать голову руками, иначе я бы не видела дороги, по которой пытаюсь шагать. За кронами виднелся большая темная фигура, напоминающая здание.       — Идём туда, — в ту же секунду сказал Туркин, рукой показывая на дом.       Из-за сильного ветра ноги словно меня не слушались, кожу кололо от мороза. Руки я давно перестала чувствовать, прикрываясь от осадков своими «ветками». Закутавшись поглубже в ворот куртки, я пыталась идти, но упала, поддавшись очередному ветреному порыву. В тот момент я чувствовала себя ребенком, и собственная беспомощность выводила меня, что холодные слёзы вновь покатились по щекам, обмораживая щёки. Валера посмотрел на меня, окруженную белым полотном. Я оказалась на руках Турбо, ощущая его неприязнь, злость. Моя натура всегда была для него обузой, и сейчас это суждение подтвердилось.       Ветхое здание оказалось заброшенным, но здесь нас не обдавало летящим во все стороны снегом. Валера усадил меня на холодный диван, пока мои зубы танцевали чечетку. Здесь была только одна комната, где в углу был заброшенный камин, а напротив грязный диван.       — Посиди здесь, я попытаюсь разжечь огонь.       Его голос был холодным и хриплым, отчего я съежилась. Каждая фаланга отдавала неприятным зудом и жжением при малейшем движении. Ком страха подобрался к горлу, но я молчала, слушая вой бури и рассматривая бывшего, который пытался поджечь продрогшие поленья. Моё тело трясло, руки и ступни я едва чувствовала, находилась в заброшенном доме с Туркиным рядом. Ад, не так ли?       — Сука, — шикнул парень, когда пламя в очередной раз соскочило с бревна.       Я бы хотела съязвить, что его руки просто растут не из того места… Но своих я вовсе не чувствовала, поэтому приходилось помалкивать. За его силуэтом показался маленький огонёк, и я бы хотела улыбнуться, но тело не слушалось. Валера подошёл ко мне, рассматривая моё содрогающееся тело, и я лишь подняла глаза, опуская в голове колкости в его сторону. До меня едва доносилось тепло от огня, и таким бы образом я могла бы согреться лишь спустя несколько часов, поэтому старалась думать о чём угодно, но не о холоде, чтобы перестать дрожать и меньше чувствовать боль.       — Замерзла?       — Д-да…       — А я всегда тебе говорил, что нужно носить шапку, — съязвил он, поправляя верхнюю одежду. — Встань.       Что-то тёплое опустилось на мои плечи, и я посмотрела на парня, который остался без куртки. Мои негнущиеся ноги подняли меня, а Валера стал двигать диван, чтобы мебель оказалась ближе к камину.       — Спасибо, — сквозь зубы сказала я и опустилась на протертую ткань.       Благодарность была последней, что я испытывала к Туркину, но без него давно заморозилась бы. Хотя без него, может, и вовсе не оказалась бы тут…       — Достань руки и поставь ближе ноги, — раздал указания Валера, и я неуверенно поставила ботинки ближе к огню, чтобы тот согрел ступни, а руки доставать не торопилась. — Ты глухая? Доставай.       — Не хочу, — противилась я, хотя просто их не чувствовала. Проявлять слабость при нём даже в такой ситуации не хотелось.       Туркин достал кисти из моих карманов, от чьих касаний неприятно зудило, и я вырвала руки из его хватки, и те бессильно упали на колени. Он молчал, прожигая меня взглядом, пока я пыталась выдержать его напор. От огня, материи под кожей жгло руки, но я не могла ими шевелить. Их цвет отдавал в еле заметный синий, ладони опухли, теряя какую-либо чувствительность, но тепло ощущалось хуже лавы.       — Всегда ты такая, — кинул Туркин, когда снова взял мои ледяные руки в свои.       — Какая?       Он не растирал кожу, лишь держал в своих теплых ладонях, изредка обдавая их тёплым дыханием и поглядывая на мою реакцию. Я пыталась вырвать конечности из его плена, но крепнущая хватка супера оказалась больнее и неприятнее холода. В моём сердце, как и на улице, выла вьюга. Эта неискренняя забота мне не нравилась, желание Туркина услужить моему брату подогревала котелок ненависти.       — Ты не понимаешь, когда люди хотят тебе помочь, и противишься, как ребёнок…       — Я ребенок? — мои руки наконец дрогнули, когда я достигла пика злости.       Треск в камине от догорающих бревен отдавал в такт мыслям, колкостям, которые появлялись в моей голове. Он предал меня, растоптал. Тогда почему Туркин не чувствовал себя виноватым, выставляя меня недостаточно сформированной? Это я должна топить его, поучать, но никак не наоборот. Моя кожа на руках едва обогревалась его дыханием, и с каждой минутой становилась похожей на воск — такой же горячей, но внутри холодной.       — Ребенок – это тот, кто не может нести ответственность за свои поступки. Это как раз-таки не про меня… — я тонко намекала на собеседника, сидящего напротив.       Парень оторвался от моих ладоней, и в его зеленых глазах загорелся непонятный огонёк — там не было злобы, ненависти, которая меня же била через край. Он напоминал… Досаду? Грусть? Турбо хотел что-то сказать, но сдерживался, и мои брови тронулись. Я знаю, что он скрыл от меня измену, не признавшись в ней, но почему я чувствую, что там кроется что-то другое?              — Нечего сказать? — давила моя обида, чтобы бывший сорвался и выпалил что-то на эмоциях.       Я хотела услышать правду, хотела, чтобы Туркин, не подумав, сказал неприятные слова, обозвал, унизил. Так я возненавижу его ещё больше, он растопчет оставшиеся чувства, которые полыхают эти полгода моего возвращения. Пусть он поссорится со мной, чтобы я воскресла из пепла и задышала, зная правду. Но Валера молчал.       Сняв через спину кофту и футболку, передо мной открылся его торс, который раньше привлекал особое внимание. Не надев свитер, парень обмотал мои руки теплым хлопковым материалом, ощущающийся мягче материи надетых брюк, на которых до этого покоились мои ладони. Пока он прокладывал сквозь каждый пальчик кусок ткани, чтобы не навредить обмороженной коже ещё больше, я оглядывала его грудь, пресс. Справа виднелась невнятная надпись, которую я не могла разобрать, даже когда прищурилась. Стоп, я не должна рассматривать её и Турбо. Когда я проморгалась, бывший оказался в кофте, пока на мне были надеты две куртки и толстый свитер моего брата.       — Как буря стихнет, пойдём обратно. Вряд ли они ещё там.       Я молчала, будучи полностью опустошенной. Турбо не просто недолюбливает меня, он игнорирует меня, мои слова, что режет сильнее колких фраз и оскорблений. От холода наступила сонливость, поэтому мысли стихли, отпуская ко сну. Я облокотилась на изголовье дивана, пока Валера взял в руки оружие и стал перезаряжать пистолет, достав второй магазин из кармана. Каждый щелчок напоминал успокаивающий маятник, и я уснула.       Мои глаза открылись, когда справа послышались шорохи. Туркин ворочался с бока на бок в сидячем положении, чтобы найти удобную позу. Его глаза были закрыты, камин потух, из-за чего в комнате становилось прохладно. Буря за дверью всё также выла. Я услышала тихое скрежетание зубов и вспомнила, что вся одежда была на мне, а бывший довольствовался лишь тонким свитером. Наверное, тот едва согревал массивное тело.       Сначала я хотела просто уснуть вновь, игнорируя пытающегося согреться человека, который в своё время извел меня слезами и мыслями о предательстве. Но я не такой плохой человек, как он, поэтому тихо пододвинулась к Валере, подняла его руку и подстроилась, укрыв нас обоих его курткой. Сначала он согрел меня, жертвуя своим комфортом, теперь это сделаю я. Согревшиеся руки стали слушаться меня, и я засунула их подмышки, предварительно размотав из майки, чтобы не потерять тепло, которое недавно обрела.       — Я никогда тебя не предавал… — шепнул он, прижимая меня ближе. тт/тг канал: ffallenloverr. 🤍 жду ваших реакций, комментариев и 🌟