The last push (кровь на сердце)

***

      Все развивается не так уж и быстро. Впереди нас ждут еще невыносимые два месяца зимы, о существовании которых я бы не хотела желать. Зима всегда нагоняет на меня чувство безвыходности и бессилия перед судьбой. Пока снег валит и вьюга не спадает, кажется, что беды приходят гарантировано и сами решают, когда им кончатся, и ты совсем ничего не можешь изменить, ровно как и с явлением холодов.       Самое ужасное, что плохо было не мне одной, но и Нацуки, для которой зима – сковывающая железная проволока с зубцами, притягивающая ее к бетонной камере, от которой она может незаметно сбегать в легкие времена, но не теперь, когда отец стал уходить в более длительные и тяжкие запои, а Нацуки вынуждена чаще находиться дома из-за морозной погоды.       Мы сидели в кафе, когда он позвонил на ее гара-кей .       –Я тоже не понимаю, мне было бы страшно держать дома тарантула. Говорят, они частично ядовиты, как и все другие пауки.       –Да брось, это несмертельно. Но я никогда не собиралась заводить пауков, просто рассказываю про друга.       –Ага, конечно! А твоя мама говорит, что ты когда-то очень просила купить тебе змею.       Она втягивает в рот полоску горячей лапши, как фонтан, движущийся вверх дном.       –Чего?! Да вы с ней пару раз виделись, когда она успела столько наболтать?       –Было достаточно намекнуть на некоторые нюансы нашей дружбы, и она стала рассказывать все, что я хотела бы узнать, хи-хи.       –А ты неплохо манипулируешь взрослыми, да?       Послышался рингтон кнопочного телефона с брелком, скоро метнувшимся в воздухе из сумки к голове Нацуки.       –Алло. ...       –Да.       Черт тебя подери, – ругается она шепотом. ...       –Через 20 минут.       Затем девушка смотрит вдаль с усталым, но собранным взглядом, еще некоторое время слушая трубку, но, видимо, не находит звуки из нее шибко интересными и молча отключается.       –Пойдем ко мне в гости ненадолго, если конечно хочешь, – она немного улыбается. – Я сделаю дела, но там уже, наверное, будет поздно. Может, лучше сейчас разойтись по домам, чтобы тебя не нагружать?       Любимая гладит мне плечо и встает с диванчика из-за стола, натянув куртку. Ее брови в моменте грустны, хотя и говорит она уверенно, будто все в порядке и естественно, словно ее вызвали помочь по работе. В выборе между помочь Нацуки с чем бы то ни было или пораньше прийти домой я, разумеется, выбираю первое.       –Мне несложно, давай сходим.       –О, спасибо, – благодарит она за что-то большее.       Я уже имела некоторую информацию об этом месте. Зная ее, я подходила к дому, как к заброшенному зданию из фильма "Оно". Внутри Нацуки увидит свой знакомый кошмар, словно созданный Пеннивайзом. А что увижу я? – мечтаю, пока смотрю по сторонам в розовеющее небо и жду поворота ключа, завернувшись в пальто.       –Забегай, – пропускает розововолосая.       Через метр от входа в лицо ударяет духота, заставляя щеки быстро краснеть, словно от аллергии, а не теплоты, в ноги – копоть, а в нос – запах лапши быстрого приготовления. Разуваясь, я успеваю увидеть на кухне разбросанную еду. Когда я была здесь перед фестивалем, то не подумала бы, что труды Нацуки, отодраявшей все добела, могут теперь быть так бездумно завалены ошметками.       –Забегай в мою комнату!       Мы прошли дальше до двери, на которой висел небольшой стикер с кошкой. Первый глоток свежего воздуха был спасением. Но затем я поняла, что в ее помещении свежо ценой вечно открытого окна. Стало жутко холодно.       –А ты можешь закрыть окно, Нацу?       –Я уже бегу, бегу! – она слегка поскальзывается на колготках, проезжая к окну, а затем так же уезжает, резко поворачивая в сторону дальней комнаты.       –Да у тебя тут не просто зима, а целый каток, – говорю я, присаживаясь на старый, но мягкий диван. Я быстро покрылась мурашками, так как была одета в черное платье и серую кофту-накидку, прихорашиваясь утром на наше свиданьице. Пока жду возвращения девушки, я осматриваю полки с мангой и из ее обилия узнаю "Пирог с сердечком для тебя", "Ванильных девочек", "Нану", "Чобитов", "Стальную тревогу" и других. Это последние кричащие новинки наших годов, которые ей нравятся, рассказывала Нацуки. Далеко не вся манга здесь так проста. Некоторые работы могут посоревноваться в серьезности и глубине с моими книгами. Ну, об аниме вроде "Евангелиона" или "Идеальной грусти", которые показала мне девушка, я молчу. Я понемногу стала открывать для себя разные удивительные истории, в выборе которых помогали Нацуки и мама (вторая – просто рассказывая, что сейчас берут в ее магазине школьники). По ногам шел мороз, но наконец я дождалась.       –Прости за ожидание. Не беспокойся, он сегодня тихий.       Мы немного смотрим в пол, пока Нацуки не замечает, что у меня трясутся ноги от холода.       –Ой, точно, ты чего? Сейчас достану постельное, укройся!       "О, прикрой свои бледные ноги", – вспоминаю я русский стих с лекций Моники.       Тут из шкафа вылазит одеяло, кажущееся в руках миниатюрной Нацуки гигантским, а также подушка.       –Я просто сразу постелю все ко сну, ладно?       –Ты спишь на этом диване.       –Да, но ничего, он классный. Даже круче кровати. Кто решил, что нужно спать именно в кровати? – Одеяло валится мне чуть ли не на голову, когда она роняет его куда-то перед собой, не видя ничего впереди. – Ой... в общем, можешь даже лечь на подушку. К сожалению, второй нет. Пледа тоже.       –Ничего страшного, мне только стыдно, что я залезаю в твою кровать, – отвечаю я снова ровным и заботливым голосом.       –Да какая это кровать! Это трансформер во что угодно. Вот всякие крутые мужики из фильмов часто спят на диване, или можно представить, что это огромный глазированный сырок.       –Теперь понятно, что смотрит по телеку твой отец, а что – ты.       Было уже темно, а Нацуки так и не включила свет. Я осторожно легла на подушку хозяйки, положив ее к локтю дивана, и укрылась одеялом, надеясь согреться. Оказалось, оно не такое и большое. Моя любимая тоже стала нырять сюда.       –Не уходи, пожалуйста. ... Я знаю, что задержала тебя, а теперь ты здесь почти без вещей, но, пожалуйста, я не хочу быть одна в этом месте хоть один день.       –Конечно, какие могут быть вопросы. Я живу рядом со школой, завтра утром зайду к себе и успею все взять на занятия.       –Спасибо.       Разве могу я отказаться, когда Нацуки кладет на мое тело голову, плавно падая ко мне. Я обнимаю ее макушку, поглаживаю спину и мы не хотим вставать.       –Наоко Ямада говорила: «У всех нас есть заботы и множество вещей, из-за которых мы чувствуем вину, поэтому мы можем потерять мужество любить себя». Она вдохновляет меня на стихи и особое отношение к жизни, – поделилась Нацуки, когда я спросила об аниме. С каждым откровением я все больше чувствовала глубокую связь между нами.       Когда я уже почти задремала, пришлось все-таки разлучиться с ее теплом, чтобы довершить дела.       Мы вместе мыли кухню и полы в коридоре, а также готовили томимый одэн на маленьком огне. После уборки я нарезала свежий белый хлеб и украсила его найденными закусками к алкоголю, имевшимся дома. Глядя на закатанные рукава, доску для резки и темное освещение, мысли из прошлого шли мне в голову. После этого я подумала, что ни за что не хочу, чтобы подобное уныние посещало Нацуки, и нужно выводить ее в другой мир, под мое крыло.       –Прекрасный вышел ужин, спасибо.       –Тебе спасибо.       Я позвонила маме и уведомила ее о планах.       Без разговоров мы уснули, только упав на диван.       Рано утром девушка разбудила меня. Было решено пораньше выйти, чтобы все успеть и не заражаться плохой атмосферой.       Выйдя на улицу, мы поняли, что сегодня было сильно теплее, чем вчера. Это не могло не радовать, потому что Нацуки надела школьную форму и могла замерзнуть.       Добравшись до школы на скоростном поезде, зайдя ко мне и оказавшись почти через дорогу от школы, мы встали на тротуар, раскиданный вдоль комбини, где я обратила внимание на автомат с напитками. Я с интересом посмотрела на ассортимент и без разговоров достала мелочь из кошелька. Кинув монетки одну за другой, взяла нам по содовой и поделилась с Нацу.       –Держи, – говорю я, слыша звук моей открывающейся банки.       –Знаешь, я посвятила тебе три моих клубных стиха, – сказала она, глядя вдаль. – Мы уведомились, что я говорю тебе, что думаю.       Вскоре ученики начинают подбираться к школе, и наш дуэт тоже отправился к кабинету. Клуба больше нет, нет и плаката Сайори на главной доске. Школа, по моему мнению, будто остро нуждалась в новом утешающем событии, как и ученики, уставшие от зимних экзаменов.       После пары уроков, идя по коридору во время обеденной перемены, мы наткнулись на знакомую фигуру. Сайори стояла у окна и допивала коктейль из трубочки.       –Подруга! – зовем мы ее вслед.       –Привет, девочки! Как ваши выходные? Уже пообедали?       –Да, и ты, небось, тоже уже все спылесосила? – задирает Нацуки.       –Именно, у меня такие шикарные обеды благодаря Юри!       –Брось ты... – смущаюсь я.       –Хо-хо, Юри, я тоже думаю, что ты первоклассный шеф. Мы как Ивлев и Агзамов!       Пока мы смеемся, я наконец решаю обратить внимание на заметнейшую деталь.       –Сайори, почему ты в черных чулках выше колена?       –Подруги сказали, что так я выгляжу взрослей. И мне тоже так показалось!       –Да, теперь ты самая модная в классе и заслуживаешь стать старостой, – говорит Нацуки.       –Ну уж нет, я еще не такая ответственная...       –Ты прекрасно исполняла обязанности вице-президента литературного клуба, – поддерживаю я.       –Ой, девочки, давайте не будем о грустном! Я так сожалею, что клуб не будет участвовать в весенних праздниках. – Сайори огорчалась разлуке с нашими прошлыми днями.       –Не волнуйся, мы все еще вместе по мере возможности.       –Стой-ка, вы хотите сказать, что я в моих белых носках выгляжу как ребенок?! – озаряется Нацуки и мы с Сайори прыскаем со смеха, когда мимо проходят два младшеклассника в белых футбольных гольфах. Потом мы наблюдаем приятный вид за окном и слушаем звуки коридора.       –А помните как я постригла Сайори? – вспомнила Нацуки.       –Я была похожа на обезьяну, – рыжая укусила трубочку от напитка. – Ладно, нужно уметь смеяться над бытовыми неудачами, разве не в этом секрет счастья?       –Все-таки прости меня еще раз, – отвечает розовая, задумавшись над этими словами и, наверное, соглашаясь с ними.       –Данго мне в зад! – послышалось из класса Сайори за нашей спиной, и она почему-то сильно засмеялась и покраснела. – Этот Коити такой идиот. Кстати, ему та прическа очень понравилась. Точно идиот!       –Приходите как только закончатся уроки, я передам кое-какие коробки, это очень важно, так что обязательно доставь их к себе домой. Хорошо, жду. Перезвони. – мама Юри скидывает трубку, довольно улыбается подружке-консультантше и шепчет ей: – Все схвачено.       –Ты не удивлена такой странной просьбой?       –Нет, что тут странного? Мало ли любая доставка вещей, – отвечает мне шепотом Нацуки, поднимая коробку полегче.       –Вот так, молодцы, девчушки! Осторожней, делайте перерывы пока идете, не таскайте тяжести! – без перестану говорит моя мама.       –Ну, ты сама попросила их отнести... – корячусь я с другой коробкой.       –Ххм, извини уж, – говорит Нацуки, уже идя по улице.       –За что?       –Что тебе приходится их нести. В смысле я извиняюсь от лица вселенной, все такое...       Я явно поняла, что скоро меня ждет подвох, но решила не ломать об этом голову и шла молча, исполняя эту нотификацию и прилежно слушая указание мамы делать остановки. Потому что было жарко и капец как тяжело.       Свесив груз на пол, я села на коробку и попросила Нацуки налить воды. Она уверенно проорудовала моей посудой и подала стакан. Затем я привела себя в порядок и включилась в дело.       –Так что происходит?       –Моя аккредитация в твоем доме.       –Тебе ее мама дала?       –Да.       –И вы решили даже меня не спрашивать?       –Я знаю, что ты все равно непротив, вот и решили сделать сюрприз.       –А что в коробках?       –Мои вещи! Теперь живем вместе.       И мы стали жить вместе. Как же я была рада, что Нацуки будет в безопасности и радости. Только надеюсь, что однажды не получу таким же методом кольцо с предложением. Хоть что-то уж должна сделать я!       А пока я позвала Сайори и Мое Золото на прогулку к ручью на следующий день, когда Нацуки уже перенесла дополнительные вещи и разложила их по квартире. Теперь здесь витало ощущение домашнего уюта и совместной заботы о хозяйстве. Более того, я поделила с Нацу мой бюджет и мы сходили в торговый центр, купив еще утвари и одежды.       –Мне даже жалко расставаться с диваном, – сказала она один раз, готовясь ко сну, но тут же напрочь забыла о прошлом жилье, когда знатно выспалась в моей кровати.       У ручья не было людей, были только утки и селезни, которых мы подкармливали. Небо озарило розовым, и казалось, что эта дымка витает и над самой водой, между нами. Глядя на нас, я понимала, что все сложилось лучше некуда. Я благодарила судьбу и сердце за это мгновение, к которому они меня привели. И Сайори, и Нацуки, наверное, чувствовали то же самое.       На голову Розовой упали белые хлопья снега. Я задумалась, что этот снег кажется мне мягким пухом, а уже не погребальной землей, хоронящей летнее счастье. Настоящую радость не победят никакие внешние обстоятельства.       –Люблю тебя, – сказала я моей девушке, стоящей в новом белом платье и пальто.       –Я тебя тоже.