Обратная сторона ненависти

Заклинания сталкивались в воздухе, рассыпаясь снопами искр — зелёных, красных, золотых. Гарри чувствовал, как магия пульсирует в кончиках пальцев, как палочка нагревается от напряжения, как шрам жжёт так сильно, что перед глазами плывут пятна. Но он не отступал. Рядом с ним Драко колдовал с холодной точностью — без лишних движений, без криков. Только взмахи палочки, только тихие слова заклинаний, только сосредоточенное лицо с прикушенной губой. — Он сильнее, — выдохнул Драко между атаками. — Нам не удержать его вдвоём. — Нам не нужно его удерживать, — ответил Гарри, уклоняясь от зелёной вспышки. — Нам нужно продержаться. — До чего? — До того момента, когда он ошибётся. Волдеморт не ошибался. Он атаковал методично, безжалостно, как машина. Каждое заклинание было выверено, каждое движение — точно. Он не торопился. Он знал, что время на его стороне. — Ты слабеешь, Поттер, — голос Волдеморта разносился над полем, холодный и спокойный. — Я вижу это. Твои руки дрожат. Твоё дыхание сбилось. Ещё немного — и ты упадёшь. — Ещё немного — и ты ошибёшься, — повторил Гарри вслух. Волдеморт усмехнулся — сухо, страшно, как треск костей. — Я не ошибаюсь, — сказал он. — Все ошибаются, — ответил Гарри. — Даже ты. Он выстрелил — не в Волдеморта, в землю перед ним. Камень взорвался, поднимая облако пыли. Волдеморт отшатнулся на секунду — всего на секунду, но этого хватило. — Сейчас! — крикнул Гарри. Драко понял без слов. Они ударили одновременно — Гарри Экспеллиармусом, Драко Конфринго. Заклинания слились в воздухе в один ослепительный шар, который ударил Волдеморта в грудь и отбросил на несколько шагов. Тёмный Лорд пошатнулся. Его палочка вылетела из руки. — Есть! — выдохнул Драко. Но Волдеморт не упал. Он стоял, опираясь на одну руку, с окровавленной губой и горящими красными глазами. Его лицо исказилось — не от боли, от ярости. — Вы заплатите за это, — прошипел он. Он щёлкнул пальцами — и палочка вернулась к нему. Взмах — и Гарри отбросило назад, врезавшись спиной в каменную стену. — Гарри! — Драко рванулся к нему, но Волдеморт выставил руку, и невидимая сила прижала Драко к земле. — Не двигайся, Малфой, — сказал Волдеморт. — Или я убью его прямо сейчас. Драко замер. Его лицо побледнело, глаза расширились от ужаса. — Не трогай его, — прошептал он. — Пожалуйста. — Пожалуйста? — Волдеморт наклонил голову. — Малфои не произносят это слово. Они приказывают. Или умоляют. Ты умоляешь, Малфой? — Да, — голос Драко сорвался. — Я умоляю. Не убивай его. Гарри, лёжа на земле, смотрел на Драко. На то, как тот лежит, прижатый к земле невидимой силой, и смотрит на Волдеморта с мольбой. На то, как его пальцы впиваются в траву, как дрожит подбородок. — Не надо, — сказал Гарри, поднимаясь на локтях. — Драко, не надо. — Заткнись, Поттер, — ответил Драко, не оборачиваясь. — Это мой выбор. — Как трогательно, — Волдеморт усмехнулся. — Спасает своего дружка. Ты знаешь, что он умрёт в любом случае? Что я не оставлю его в живых? Что даже если ты отдашь свою жизнь, я убью его следующим? — Знаю, — ответил Драко. — Но я не позволю тебе убить его первым. Волдеморт поднял палочку. Зелёный свет начал собираться на кончике. — Прощай, Гарри Поттер, — сказал он. И в этот момент что-то изменилось. Гарри не знал, что именно. Может быть, ветер переменился. Может быть, звёзды сдвинулись. Может быть, земля под ногами Волдеморта дрогнула — не от заклинания, от чего-то другого. Из замка выбежали люди. Много людей. Рон, Гермиона, Невилл, Луна, профессора, авроры, даже домовики с ножами в руках. Они бежали по полю, кричали, стреляли. Пожиратели отступали. Защита Хогвартса держалась — и теперь атаковала. Волдеморт обернулся на шум. Всего на секунду. Но этого хватило. Гарри поднялся на ноги, поднял палочку и выкрикнул заклинание, которое никогда раньше не использовал: — Протего Максима! Щит вырос перед ними — огромный, золотой, пульсирующий. Волдеморт ударил в него, но щит не дрогнул. — Что? — прошипел Волдеморт. — Откуда у тебя… — Не у меня, — ответил Гарри, чувствуя, как магия течёт по венам. — У нас. Он посмотрел на Драко, который встал рядом, поднял палочку и добавил свою силу. Щит засветился ярче. Рон и Гермиона добежали до них и тоже выставили щиты. Невилл. Луна. Остальные. Десятки палочек работали вместе, создавая барьер, которого Волдеморт не мог пробить. — Невозможно, — прошептал Тёмный Лорд. — Возможно, — ответил Гарри. — Если ты больше не один. Он шагнул вперёд. Щит двигался вместе с ним — огромный, золотой, живой. — Ты проиграл, Волдеморт, — сказал Гарри. — Не мне. Им. Всем, кого ты хотел убить. Всем, кого ты презирал. Всем, кто выбрал любовь вместо страха. — Любовь не спасёт вас, — прошипел Волдеморт, пятясь назад. — Уже спасла, — ответил Гарри. Он поднял палочку — и весь щит сжался в маленький ослепительный шар, который полетел прямо в грудь Волдеморта. Тёмный Лорд закричал. Кричал долго — страшно, по-звериному, пока его тело не начало рассыпаться, как старая штукатурка. Куски плоти отваливались, превращались в прах, уносились ветром. А потом стало тихо. Там, где стоял Волдеморт, осталась только пустота. И палочка — его палочка, которая лежала на земле, никому не нужная. Гарри опустил руки. Его палочка выпала из ослабевших пальцев. — Мы сделали это, — сказал он, не веря себе. — Мы сделали это. — Сделали, — ответил Драко, стоя рядом и тяжело дыша. Они смотрели на пустое место — там, где только что был Тёмный Лорд. Там, где кончилась война. Гарри повернулся к Драко. Драко посмотрел на него. Их лица были грязными, в копоти и крови. Под глазами — тени. На губах — усталость. Но они улыбались. — Ты живой, — сказал Драко. Голос его дрожал. — Живой, — кивнул Гарри. — Как и ты. — Я не верил, что мы сможем. — Я верил, — ответил Гарри. — Я всегда верил. Драко шагнул к нему. Не для поцелуя — для объятия. Просто — прижался лбом к плечу Гарри, закрыл глаза и выдохнул. Гарри обнял его. Крепко. Так, чтобы чувствовать тепло. Так, чтобы знать — они рядом. Они живы. Всё позади. Вокруг них люди плакали, смеялись, обнимались, падали на колени. Война кончилась. А они стояли — двое, которые начинали врагами, а закончили чем-то большим. — Что теперь? — прошептал Драко в плечо Гарри. — Всё, что захотим, — ответил Гарри. — Мир принадлежит нам. — Слишком громко сказано. — А я громкий, — Гарри усмехнулся. — Ты разве не знал? Драко поднял голову. В его глазах блестели слёзы — не от боли, от облегчения. — Значит, теперь я твой? — спросил он, и в голосе его не было прежней защиты. — А ты был чей-то ещё? — ответил Гарри. И Драко рассмеялся — впервые за долгое время громко, свободно, как будто сбросил с плеч груз, который нёс годами. Они стояли посреди поля, окружённые хаосом и тишиной одновременно. Где-то вдалеке кричали люди. Где-то плакали. Где-то пели. Но Гарри слышал только дыхание Драко. Только его смех. Только его голос, который шептал: — Мы справились, Гарри. Мы правда справились. — Справились, — ответил Гарри. — Потому что мы были вместе. Он взял Драко за руку — при всех, не скрываясь, не стесняясь. Драко не отдёрнул пальцы. Только сжал в ответ. И они пошли к замку — медленно, устало, опираясь друг на друга. Война кончилась. Начиналась жизнь.