Обратная сторона ненависти

Утро. Они не говорили о том, что случилось в Выручай-комнате. Когда рассвет окончательно вступил в свои права, Гарри встал первым. Драко ещё спал — или делал вид, что спит. Гарри не проверял. Он просто вышел в коридор, прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Сердце билось ровно. Слишком ровно. Как будто внутри что-то замерло в ожидании. Он не знал, чего ждал. Что Драко выйдет следом? Скажет что-то? Сделает шаг? Или, наоборот, останется там — за дверью, в полуметре, но в другой жизни? Дверь открылась через несколько минут. Драко вышел, не глядя на Гарри. Поправил мантию — грязную, в копоти, с пятнами, которые уже не отстирать. Его лицо было непроницаемым. Только тени под глазами говорили о том, что он не спал. — Идём? — спросил Драко. — Идём, — ответил Гарри. Они пошли в Большой зал. Не вместе. Просто в одном направлении. Между ними было полметра — ни больше, ни меньше. Расстояние, которое можно сократить одним шагом. Расстояние, которое никто не решался сократить.

***

Большой зал гудел. Люди сидели за столами — не разделённые по факультетам, а вперемешку. Гриффиндорцы рядом со слизеринцами. Когтевранцы с хаффлпаффцами. Война стёрла старые границы — хотя бы на время. Гарри заметил Рона и Гермиону за дальним столом. Рон махал рукой, приглашая сесть рядом. Гермиона кивала, улыбаясь — устало, но тепло. Драко остановился. — Я пойду… — он не закончил фразу. Гарри посмотрел на него. Драко смотрел куда-то в сторону — на слизеринский стол, где сидели Блейз и Теодор. Где было пустое место. Где его не ждали. — Ты можешь сесть с нами, — сказал Гарри. — Не могу, — ответил Драко. — Твои друзья… — Они не против. — Я против, — Драко поднял глаза. В них не было злости. Была только усталая решимость. — Я не готов сидеть с теми, кто ненавидел меня вчера. И не готов делать вид, что всё изменилось. — Всё изменилось, — сказал Гарри. — Не для них, — Драко покачал головой. — И не для меня. Он развернулся и пошёл к слизеринскому столу. Один. С прямой спиной. Не оглядываясь. Гарри смотрел ему вслед, сжимая кулаки. Рядом кто-то тронул его за плечо. — Оставь его, — сказала Гермиона. Она подошла незаметно — Гарри не слышал шагов. — Ему нужно время. — Сколько? — спросил Гарри. — Столько, сколько он захочет, — ответила Гермиона. — Ты не можешь решать за него. — Я знаю, — Гарри отвернулся. — Но я не умею ждать. — Научишься, — Гермиона взяла его за руку и потянула к столу. — Ради него.

***

День тянулся медленно. Гарри помогал разбирать завалы — Волдеморт и его Пожиратели оставили после себя разрушенные стены, разбитые окна, выломанные двери. Работа отвлекала. Руки болели. Спина ныла. Но мысли возвращались к одному. Драко. Он видел его несколько раз — в коридорах, в Большом зале, у выхода в подземелья. Драко тоже работал. Помогал раненым. Разбирал камни. Носил зелья. Он выглядел таким же уставшим, как все. Но между ними по-прежнему оставалось расстояние. Полметра. Гарри не подходил. Драко не звал. Они оба знали — сейчас не время. Слишком свежи раны. Слишком много людей вокруг. Слишком громко звучат чужие голоса. Вечером, когда солнце село и Хогвартс погрузился в спасительную темноту, Гарри достал карту Мародёров. Точка Драко была в подземельях. Одна. Без Блейза. Без Теодора. Без Кребба и Гойла. Гарри смотрел на карту, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Не надежда — скорее, разрешение. Он накинул мантию-невидимку и вышел в коридор.

***

Драко сидел на подоконнике в пустом коридоре третьего этажа. Гарри узнал это место — отсюда было видно озеро, лес и звёзды, которые отражались в чёрной воде. Драко сидел, поджав под себя ноги, и смотрел в окно. Его лица не было видно — только силуэт, бледный в лунном свете. Гарри снял мантию. — Ты знал, что я приду, — сказал он. — Знал, — ответил Драко, не оборачиваясь. — Почему? — Потому что ты всегда приходишь. Это твоя проблема. — Это не проблема, — Гарри подошёл ближе. Остановился в полуметре. — Это выбор. Драко повернул голову. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из камня — острые скулы, тени под глазами, сжатые губы. — Ты сделал выбор, — сказал он. — А я нет. — Не делаешь? — Не знаю, — Драко отвернулся. — Я не привык выбирать. Меня всегда выбирали за меня. — А сейчас? — Сейчас я должен выбрать сам. И это страшно. Гарри молчал. Он не умел уговаривать. Не умел убеждать. Он умел только быть рядом — и надеяться, что этого достаточно. — Я подожду, — сказал он. — Я знаю, — ответил Драко. Они стояли в пустом коридоре — разделённые полуметром, но ближе, чем когда-либо. Никто не делал первого шага. Никто не говорил лишних слов. Только луна смотрела сверху, холодная и бесконечно далёкая. — Гарри, — сказал Драко. — Да? — Спасибо, что пришёл. — Я всегда буду приходить, — ответил Гарри. — Пока ты не скажешь не надо. Драко не сказал. Они так и стояли — в тишине, в лунном свете, на расстоянии одного шага. И этого было достаточно.

***

Тишина затягивалась. Гарри не уходил. Драко не прогонял. Они стояли в пустом коридоре — в полуметре друг от друга — и смотрели в разные стороны. Гарри — на луну. Драко — на свои руки. — Ты не спросишь? — сказал Драко. — О чём? — О том, что я чувствую. О том, почему не отвечаю. О том, почему я всё ещё здесь, хотя должен быть в подземельях. — Ты здесь, потому что хочешь быть здесь, — ответил Гарри. — Остальное не важно. Драко усмехнулся — тихо, безрадостно. — Ты всегда так легко всё решаешь, Поттер. Хочешь — не хочешь. Будто нет ничего сложнее. — А что сложнее? — Сомнения, — Драко наконец повернулся к нему. В лунном свете его лицо было бледным, почти прозрачным. — Я сомневаюсь во всём. В себе. В тебе. В том, что мы делаем. В том, что будет завтра. — Это нормально, — сказал Гарри. — Нормально? — Драко приподнял бровь. — Сомневаться в человеке, который говорит, что любит тебя? Нормально? — А ты сомневаешься в том, что я тебя люблю? — спросил Гарри. Драко помолчал. Его пальцы, лежавшие на подоконнике, дрожали. — Нет, — сказал он наконец. — В этом я не сомневаюсь. Ты слишком честный для лжи. Это бесит. — А в чём тогда? — В том, смогу ли я. — Драко перевёл дыхание. — Любить. Быть с кем-то. Быть… нормальным. — А кто сказал, что мы должны быть нормальными? — Гарри сделал шаг. Маленький. Почти незаметный. Но расстояние сократилось. Драко смотрел на него. Не отступал. Не приближался. — Я не умею быть нормальным, — сказал он. — Я умею быть врагом. Сыном Пожирателя. Меткой. Кем угодно, но не тем, кто просыпается утром и не боится. — Я тоже боюсь, — сказал Гарри. — Каждое утро. Каждую ночь. Я боюсь, что завтра напомнит о прошлом. Что я останусь один. Что никто не поймёт. — Я понимаю, — тихо сказал Драко. — Знаю, — ответил Гарри. — Поэтому я здесь. Они смотрели друг на друга. Между ними было меньше полуметра. Гарри чувствовал запах Драко — дым, зелья, что-то горькое. И видел, как его ресницы дрожат в лунном свете. — Что мы делаем? — спросил Драко. Голос его сел до шёпота. — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Пробуем. Ошибаемся. Учимся. — А если не получится? — Получится, — сказал Гарри. — Ты не можешь это обещать. — Могу, — Гарри улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась только для Драко. — Я Гарри Поттер. Я специализируюсь на невозможном. Драко покачал головой — но губы его дрогнули. Не в улыбку. В разрешение. — Ты идиот, — сказал он. — Твой идиот, — ответил Гарри. Слова повисли между ними — такие же хрупкие, как лунный свет. И Драко не стал их отрицать. Не отодвинулся. Не спрятался. Он просто смотрел на Гарри — и в его глазах, на самом дне, Гарри видел то, чего никогда не замечал раньше. Облегчение.

***

Они стояли в коридоре до тех пор, пока луна не сдвинулась с места. Гарри не знал, сколько прошло времени — час, два, половина ночи. Он знал только, что Драко рядом и никуда не уходит. — Нам нужно поспать, — сказал Драко. — Нужно, — согласился Гарри. Никто не двинулся. — Завтра будет новый день, — сказал Драко. — Будет. — Мы не решили ничего из того, что должны были решить. — Не решили, — кивнул Гарри. — И всё равно я не хочу уходить. Гарри посмотрел на него. Драко стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел куда-то в пол. Его лицо было спокойным — той особенной спокойностью, которая бывает, когда усталость побеждает всё остальное. — Тогда не уходи, — сказал Гарри. — Не могу остаться здесь. Кто-нибудь увидит. — А если никто не увидит? Драко поднял глаза. — Ты предлагаешь вернуться в Выручай-комнату? — спросил он. — Предлагаю, — ответил Гарри. — Не для того, чтобы… — он запнулся. — Просто чтобы поспать. Не одному. Драко молчал долго. Гарри видел, как он колеблется — как сжимаются пальцы, как напрягаются плечи. Как привычка бояться борется с желанием остаться. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но я не обещаю, что буду спокойно спать. — Я тоже не обещаю, — ответил Гарри. — Но мы можем попробовать. Они пошли в Выручай-комнату. Не держась за руки. Не касаясь. Но рядом. Комната встретила их тишиной и мягким светом — свечи горели в углах, отбрасывая тёплые тени на стены. Никаких кроватей — только старый ковёр на полу и несколько подушек, разбросанных в беспорядке. Гарри сел на ковёр. Драко — рядом. Не в полуметре — в нескольких сантиметрах. Так близко, что их плечи почти касались. — Ты боишься? — спросил Гарри. — Чего? — Меня. Драко покачал головой. — Тебя — нет. Себя — да. Того, что я сделаю что-то не так. Скажу что-то не то. Испорчу. — Не испортишь, — сказал Гарри. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тоже буду ошибаться. И говорить не то. И делать не так. Мы оба будем. Это называется «быть вместе». — Звучит ужасно, — Драко усмехнулся — впервые за вечер не горько, а почти тепло. — Это и есть ужасно, — согласился Гарри. — Но лучше, чем одному. Драко не ответил. Он просто закрыл глаза и откинулся назад, запрокинув голову. Его дыхание выровнялось. Плечи расслабились. Гарри смотрел на него — на бледную шею, на выступающие ключицы, на кулон с золотым мечом, который блестел в свете свечей. — Драко, — тихо сказал он. — М-м? — Ты важен. Даже если ты не знаешь, что с этим делать. Даже если боишься. Даже если ошибаешься. Ты важен. Драко открыл глаза. Посмотрел на Гарри — долго, пристально, почти больно. Потом медленно, очень медленно, протянул руку и коснулся пальцами его запястья. Лёгкое прикосновение. Холодное. Дрожащее. Гарри замер. Сердце забилось где-то в горле. — Спасибо, — прошептал Драко. — За что? — За то, что не ушёл. Они сидели на ковре, касаясь пальцами, и смотрели друг на друга. Время замерло. Луна застыла в окне. Даже свечи, казалось, перестали гореть. Гарри не знал, сколько это продолжалось. Секунду. Вечность. Он знал только, что теперь расстояние между ними исчезло. Не полностью. Не навсегда. Но достаточно, чтобы почувствовать — они могут. Могут быть вместе. Могут ошибаться. Могут учиться. Могут любить. — Ложись спать, — сказал Драко, убирая руку. — Завтра будет трудный день. — Ты тоже ложись, — ответил Гарри. Они легли на ковёр — близко, но не касаясь. Гарри слышал дыхание Драко — ровное, спокойное. Чувствовал тепло, которое исходило от его тела. — Драко? — прошептал Гарри в темноту. — Что? — Я рад, что ты здесь. Тишина. Потом — тихий ответ: — Я тоже. Гарри закрыл глаза и улыбнулся. Завтра будет новый день. Трудный. Полный вопросов и сомнений. Но это завтра. А сейчас — только они. И тишина. И обещание, которое не нуждалось в словах.