Обратная сторона ненависти

Неделя после битвы прошла как в тумане. Хогвартс медленно возвращался к жизни. Стены латали, окна застекляли, коридоры отмывали от копоти и крови. Профессора ходили с усталыми лицами, ученики помогали, где могли. Но в воздухе всё ещё висело что-то — не страх, но его тень. Привычка оглядываться. Привычка ждать удара. Гарри заметил, что Драко тоже оглядывается. Каждый раз, когда они шли по коридору, Драко чуть поворачивал голову, проверяя, нет ли кого за спиной. Каждый раз, когда дверь хлопала громче обычного, его плечи напрягались. Каждый раз, когда кто-то говорил громко — он замирал на секунду, прежде чем понять, что опасности нет. Гарри не спрашивал об этом. Он просто старался идти рядом. Не спереди, не сзади — рядом. Чтобы Драко видел его краем глаза. Чтобы знал — он не один. Вечером пятого дня Гарри нашёл Драко в библиотеке. Тот сидел в дальнем углу — за тем самым столом, где они впервые заговорили после леса. Книга лежала перед ним раскрытая, но Драко не читал. Смотрел в одну точку на стене, и лицо его было пустым — той пустотой, которая бывает, когда внутри слишком много, чтобы это показывать. Гарри сел напротив. Не спрашивая разрешения. Просто сел. — Ты пришёл, — сказал Драко, не глядя на него. — Пришёл. — Я не звал. — Я знаю. Драко помолчал. Потом закрыл книгу и положил руки на стол. Пальцы дрожали. — Я не могу спать, — сказал он. — Каждую ночь я закрываю глаза и вижу его. Волдеморта. Его лицо. Его палочку, направленную на меня. На тебя. Я просыпаюсь в холодном поту и боюсь снова заснуть. — Я тоже не сплю, — сказал Гарри. — Шрам болит. Не так, как раньше — но болит. И я вспоминаю. Всё. Каждую секунду. — И что ты делаешь? — Думаю о тебе, — просто ответил Гарри. — О том, что ты жив. Что мы оба живы. Что у нас есть время. Драко поднял глаза. В них была усталость — та самая, глубокая, которая не проходит после одной ночи сна. — А если времени нет? — спросил он. — Если завтра что-то случится? Если нас разлучат? Если нам не дадут быть вместе? — Кто не даст? — Все, — Драко обвёл рукой библиотеку. — Министерство. Общество. Моя семья. Твои друзья. Все, кто считает, что мы не должны. — А мы должны? — Гарри наклонил голову. — Я не знаю, — Драко посмотрел на свои руки. — Я знаю только, что не могу без тебя. Это звучит глупо. И слабо. Но это правда. — Это не глупо, — Гарри протянул руку через стол и накрыл его пальцы своими. — Это нормально. Зависеть от кого-то. Доверять. Бояться потерять. — Меня учили, что это слабость. — Тебя многому учили, — Гарри сжал его руку. — Но теперь ты можешь выбирать, чему верить. Драко смотрел на их руки — бледные и загорелые, длинные и короткие. Потом медленно переплёл пальцы. — Я выбираю тебя, — сказал он. — Даже если это ошибка. Даже если больно. Даже если завтра всё рухнет. Я выбираю тебя. — Я тоже выбираю тебя, — ответил Гарри. — И неважно, что скажут другие.

***

Они вышли из библиотеки, когда стемнело. Драко держал Гарри за руку — уже не прячась, не оглядываясь. Его пальцы были холодными, но не дрожали. — Куда пойдём? — спросил Гарри. — Не знаю, — ответил Драко. — Просто иди. Они пошли по пустым коридорам — мимо заколоченных окон, мимо статуй, мимо портретов, которые спали в своих рамах. Их шаги гулко отдавались от каменных стен, и Гарри чувствовал, как это эхо соединяется с биением его сердца. — Гарри, — сказал Драко. — Да? — Я хочу, чтобы ты знал. Я не умею быть нежным. Не умею говорить красивые слова. Не умею делать то, что делают влюблённые в сказках. Но я постараюсь. — Ты уже стараешься, — ответил Гарри. — Каждый день. Когда не уходишь. Когда не прогоняешь. Когда просто остаёшься. — Этого мало. — Для начала — достаточно, — Гарри остановился и повернулся к нему. — Драко, мы только начали. У нас нет графика. Нет инструкции. Мы просто… учимся. Вместе. — Ты всегда говоришь «вместе», — заметил Драко. — Потому что это единственное, что я знаю наверняка, — ответил Гарри. — Мы вместе. Остальное придёт. Драко смотрел на него долго. Потом шагнул ближе — так, что их лбы почти коснулись. — Ты невыносим, — прошептал он. — Твой невыносимый, — ответил Гарри. Они стояли в пустом коридоре, в полумраке, прижавшись друг к другу, и дышали в такт. Никто не спешил. Никто не ждал. Только они — и тишина, которая больше не пугала. — Я люблю тебя, — сказал Драко. В первый раз. Открыто. Громко. Без страха. Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. А потом забилось чаще — так, что стало трудно дышать. — Я тоже тебя люблю, — ответил он. — Безумно. До невозможности. И даже дальше. Драко улыбнулся — светло, открыто, без тени привычной горечи. И Гарри подумал, что никогда не видел ничего прекраснее.

***

Этой ночью они спали в Выручай-комнате. Не на ковре — на большой кровати, которую комната создала специально для них. Мягкие простыни, тёплое одеяло, подушки, пахнущие лавандой. Гарри лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как Драко прижимается к его боку — осторожно, неуверенно, как человек, который не привык к теплу. — Тепло? — спросил Гарри. — Да, — ответил Драко. — Странно. — Что странно? — Не бояться, — он помолчал. — Я привык засыпать в напряжении. Ждать, что кто-то придёт. А теперь… теперь я просто лежу и чувствую, как ты дышишь. И это… это хорошо. — Спи, — сказал Гарри, погладив его по волосам. — Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. Драко закрыл глаза. Его дыхание выровнялось, плечи расслабились, пальцы, сжимавшие край рубашки Гарри, разжались. Гарри смотрел на него — на расслабленное лицо, на длинные ресницы, на кулон с золотым мечом, который блестел при свете свечей. И думал о том, что дом — это не место. Дом — это человек. Драко был его домом. Теперь и навсегда.