THE PROJECT IMPER: Путеводитель по Галактике

381 год новой Империи, 6-й — 39-й день на корабле «Паломник». Юнгирис Я остался. Первое время говорил себе, что это ненадолго — мол, изучу, запишу, помогу. Но дни текли, и я втягивался в их жизнь так, как будто был частью этого мира с рождения. Учился их речи — короткой, скупой, словно каждое слово должно быть оправдано делом. Сначала они смеялись над моими попытками. Меран говорил: «Слово не камень — не сломаешь.» Но я упорствовал. Со временем я ловил себя на том, что говорю, как они: «Шов держит.» — вместо «шов в порядке». «Пылей меньше.» — вместо «ветер стих». Это было больше, чем язык. Это был способ выживать. Я делал всё, что мог. Чинил ловушки для воды, тянул провода к генераторам, копал ямы для новых ловушек дождя. Учился распознавать, какой пепел даёт больше тепла в печах. Вечерами рассказывал детям о далёких звёздах и о том, как строятся большие города Аль-Навис. Взамен они учили меня, как пережить пыльный шторм и где искать в песке корень, который можно сварить как чай. Они не принимали чужаков легко, но труд — лучший пароль здесь. И вот уже за ужином Меран спрашивает моего совета по ремонту генератора, а старик Лорес зовёт меня в радиоузел, чтобы послушать, нет ли сигнала с орбиты. Чужой становится своим не по слову, а по делу. Юнгирис учит этому лучше любого наставника. Так шли дни — я и не заметил, как счёт пошёл на недели. А сердце моё уже знало: здесь, на забытой планете, я нашёл свой первый настоящий дом в пути. Пыльные дни шли своим чередом. Я начал записывать не только наблюдения, но и рассказы стариков. Лорес поведал мне о первых буровых платформах, о том, как Han&Tess построила здесь свои города из металла и стекла, а потом бросила их, когда цена на руду рухнула. Каждое утро я выходил с ними к улавливателям влаги и ставил новые ловушки для пыльных ящериц, чтобы хоть как-то разнообразить их скудный стол. Они учили меня искать корни под серым песком, разжигать печь с одной искры, разбирать старый генератор, чтобы собрать новый из половины деталей. Вечерами я рассказывал о далёких мирах, о сияющих шпилях Аль-Нависа, о планетах, где вода течёт реками, а не собирается каплями в ловушках. Дети слушали с круглыми глазами, а старики молчали, но я видел по их взгляду: они помнили, что значит мечтать. На 18-й день я с Мераном и двумя подростками отправился к развалинам буровой станции. Мы шли двое суток туда и обратно. Вернулись с грузом: провода, обломки солнечных панелей, даже один почти целый насос. На Юнгирисе такой груз ценнее золота. Я впервые понял истинную цену мусору: здесь он — жизнь. На 27-й день случилась малая буря. Купола выдержали, но один генератор сгорел. Всю ночь мы с Лоресом возились с обмотками, и под утро он запустился — слабый, но живой. Я записал: «На Юнгирисе даже ветер учит терпению.» К 39-му дню я уже понимал, что мой путь снова зовёт меня вперёд. Но сердце ныло при мысли об уходе. Здесь я оставлял часть себя. Здесь я понял, что значит быть не просто путником, а частью чьей-то надежды. 381 год новой Империи, 40-й день на корабле «Паломник». Юнгирис. Последние дни я не мог отделаться от мысли: что оставлю этим людям, если уйду? Слова — слишком мало. И я решил. Всё, что мог, отдал для ремонта солнечных панелей и генераторов, снял с корабля запасной преобразователь питания — устройство, без которого мне будет труднее, но они смогут питать купола и радио даже в долгую бурю. Вместе с Мераном и Лоресом мы подняли новую антенну — выше старой, прочнее. Я собрал все свои записи по окрестным залежам влаги и руды и оставил им. Пусть пригодится, если решат копать снова. Утром 40-го дня я собрал рюкзак. Меран молча пожал мне руку — крепко, с силой, как брату. Лорес только сказал: «Слово твое останется.» Маленькая Сира протянула мне кусок серого камня — её «камень удачи». Я взял его. Он был тёплым от её руки. Когда я шагнул в люк «Паломника», ветер поднял пыль и закружил её между мной и людьми, что стояли и смотрели вслед. Я не обернулся — сердце не позволило. Записал на борту: «Юнгирис. Планета, что держится на швах, руках и надежде. И пусть ещё долго будут гореть огни её куполов в пыльных сумерках.» Я улетаю, а часть меня остаётся здесь. Пусть мой путь будет долгим — но в памяти я всегда буду возвращаться к этому забытому миру и людям, что научили меня главному: выживать — значит держаться вместе. Прощай Юнгирис