Это всегда был Ты

Октябрь 2025 С момента переезда из родного города, а в последствии и из страны прошло 4 года. К удивлению Жана, в городе «Н» адаптация прошла лучше, чем ожидалось, да ему не хватало друзей с основной школы, но эти годы он поддерживал связь с Сашей. Со всей компанией как-то не срослось, но нельзя сказать, что общение совсем себя исчерпало и с Конни, просто крепче всего связь осталась именно с Браус. На летние каникулы 10ого и 11ого классов Кирштейны возвращались домой, но отец приезжал только на месяц, работу никто не отменял. Тогда они виделись почти всей компанией каждую неделю. С Эреном они встретились лишь раз и то, Жан избегал любого близкого с ним контакта, а потом Йегеры уехали заграницу на лето, а следующим летом парни совсем не сталкивались. Само обучение далось кареглазому тяжело, даже оценивание сильно отличалось, одноклассники казались какими-то слишком высокомерными и отстраненными, если ты пришел в гимназию никого не зная, складывалось впечатление, что ты чужой до одури, а при условии того, что ты не местный - изгой. За три года обучения Жану не удалось обзавестись близкими друзьями. Единственная с кем у него получилось быть в хороших отношениях, была такая же «изгой», как и он, по имени Имир. В глазах Жана она была ходячим вдохновением и дело было не в сексуальном или привлекательном плане. Имир была бунтаркой; пирсинг и цветные волосы, татуировки, нестандартное для других мышление. Все это было, что не наесть ее изюминкой. Именно она вдохновила парня на эксперименты со внешностью: проколотая бровь, большое количество пирсинга в ушах, окрашивание волос, тату, еще проколы и в целом смена имиджа - ее работа. Общение с Сашей постепенно сокращалось, но не сходило на нет, а вот с Имир наоборот возрастало. Начали общаться они только в начале 11 класса, возможно она также повлияла на решение Кирштейна идти наперекор родителям. Как раз таки для них веснушчатая стала красной тряпкой, Карл и Хельга были убеждены, что она отрицательно влияет на их сына, а от его внешнего вида мать каждый раз валилась с ног, особенно, когда проколов или татуировок становилось еще больше. Ночной кошмар для миссис Кирштейн стал день, когда младший выходил из душа с голым торсом и ее взгляд привлекло некое поблескивание на груди сына. А дальше громкие крики о том, какого черта отбившийся от рук отпрыск проколол собственные соски. Рассказав об этой невероятной новости отцу, она слезно умоляла что-то сделать с Жаном, ведь так не могло продолжаться. Карл не нашел иного способа, кроме как надавать крепких лещей сыну. Ответом было лишь молчание и полное безразличие в глазах, что вызывало у старших лишь больше злости. В такие дни Жан уходил к Имир домой, она жила одна и всегда была рада принять одноклассника. У нее они могли просто смотреть сериалы, молча сидеть в своих телефонах или выпивать и болтать. Жан не считал ее близким другом, она была скорее его опорой и свободой, а он для нее неплохим собеседником и единомышленником, хотя возможно это и делало их лучшими друзьями, хер его знает. С каждым днем дома становилось все душнее для парня, поэтому в один момент он просто переехал к Имир. Девушка сама предложила ему, у нее двушка, платить будут на двоих и супер. Кирштейн устроился на работу еще в конце 10ого класса, поэтому деньги у него были. Почему шатенка жила одна, как он понял уже давно и переехала - было ему неизвестно, она избегала тему родителей и переезда, а Жан на нее не давил. Мама еще долго писала и звонила ему в гневе, веля о немедленном возвращении домой, потом умоляла его, а вскоре перестала. Она не смерилась, но немного успокоилась, Жан не перестал общаться с ними, просто выстроил границы, благодаря чему наконец мог дышать. После успешно сданных экзаменов и окончания гимназия, сожители решили переехать в другую страну и поступить в один универ или в разные, было без разницы. Они выбирали между Германией и Англией, подошли к этому достаточно серьезно, поскольку за обучение нужно платить, а пускать деньги на ветер не было никакого желания. Они выбрали несколько заведений в обеих странах и дополнительно еще в Италии, пробуя поступить хоть в какой-то. Оба горели творческими специальностями, Жан архитектурой, а Имир иллюстрацией и какое же было счастье, когда взяли обоих, так еще и в одно место. Пунктом назначения стал Берлин. От таких новостей родители были в шоке. День, когда Жан пришел к ним, хорошо отпечатался в его памяти. Мамины крики сильно били в голову: - « Какая к черту архитектура? Ты должен был поступить на медицину или юрфак!» - « Это та блядь грязная тебя надоумила?» Хельга с детства Жана была убеждена, что его судьба не иначе, как быть успешным хирургом или адвокатом. Вед иметь творческую направленность все равно, что бесконечно тонуть в долгах и тонне неудаче. - « Ты малолетний неблагодарный выродок!» - « Да ты даже выглядишь как пидор, позор семьи!» С пеной у рта упрекал сына Карл. За оскорблениями последовали звонкие пощечины. Этот цирк мог продолжаться долго, если бы Жан не схватил крепко отца за запястье, когда тот вновь собирался оставить удар. Он с силой сжимал руку отца и с глазами полной злости и горечи, сверлил его взглядом. Кареглазый не ждал положительной реакции, но лучше бы они просто молчали, чем в очередной раз падали в глазах собственного сына. Однако настолько грязных слов в сторону подруги и его самого он точно не ожидал. - « Заканчивайте, я уже не тот маленький мальчик, которого можно хоть распять и он ничего не скажет. Я знаю, что вы вели отдельный счет на мое обучение и я бы хотел получить эти деньги.» - « Ты за деньгами только сюда пришел?» - « Учитывая какое отношение ко мне в этом доме - да.» Родители еще какое-то время плевались ядом в сторону Жана, но счет со сбережениями для него все таки передали. Когда он уходил мамины крики сменились на слезы, вот только это ничего не изменило. Ассоциации с городом, где он провел почти 3 года были в основном негативные. Он был благодарен этому месту лишь за встречу с Имир, встречу изменившую многое. Она помогла расправить крылья и наконец-то улететь из сгнившего гнезда. В гимназии, когда Жан и Имир уже достаточно сблизились, ходили слухи об их отношениях, поскольку многие одноклассники знали об их сожительстве. Кто и как именно распространил информацию было неизвестно, возможно они просто слышали разговоры друзей о том, что у них будет на ужин и почему Кирштейн не поставил вечером стирку. Только отношений у них никогда не было, многие не верят в дружбу между противоположными полами, но она существует. А при условии того, что Имир вообще не была заинтересована в мужчинах дружба была еще крепче. Кареглазая уже давно была в отношениях с девушкой, они начали встречаться еще в 15 лет будучи в школе, но Имир пришлось сменить место жительство и они разделились. Однако расстояние не было поводом для расставания, Имир любит ее до безумия и хочет взять в жены. Ее имя Хистория и она дочь в очень религиозной семье, из-за чего отношения девушек находились в тайне. Жан никогда не виделся с ней, только знает ее благодаря небольшим откровениям Имир и фотографиям. Хотя информация крайне поверхностная, девушка не любитель делиться личной жизнью, поэтому Жан не посвящен в подробности их отношений и довольствуется тем, что есть. Переезд в Берлин прошел спокойно, по крайнем мере для Имир, Жан в свою очередь испытывал мандраж всю поездку и заселение. Они сняли двухкомнатную квартиру в 30 минутах от универа за достаточно приятную стоимость и в крайне хорошем состоянии. Ребята даже испугались от того, насколько все хорошо складывается, может квартира проклята на самом деле, черт его знает. По видеозвонку Кирштейн проводил hometour для Саши, а та в ответ пищала от радости за друга. Девушка поклялась, что приедет в ближайшем будущем и что хочет наконец лично познакомиться с Имир. Прямо перед отъездом Имир покрасила волосы в темнокрасный цвет, дабы положить начало новому этапу в жизни. Она и Жана соблазняла на новый цвет, ведь натуральный это скучно, но парень решил притормозить со сменой цвета своей гривы. Единственная ожидавшая их проблема - это язык. В гимназии они учили немецкий на выборочном предмете и даже сдали, но словарного запаса все равно не хватало, поэтому в Берлине они записались на дополнительные курсы, чтобы к концу года шпарить на немецком, ну или хотя бы просто общаться. К счастью они поступили на международные факультеты, поэтому обучение проходило на английском, а этим языком они обладали. Переполох от переезда быстро сменился на университетский. Жан испытывал весь спектр эмоций: радость, страх, возбужденность, энтузиазм, растерянность, надежду, тревожность - одно чувство сменялось другим за минуту. Первая неделя вообще прошла как на иголках, столько новых людей и вещей, что сердце вот вот лопнуло бы в груди. В универе он и Имир уже не так выделялись как в гимназии, каких только персонажей здесь не было и это лишь вызывало восхищение и мотивацию. Конечно не обошлось и без долбаебов, но это было бы уже что-то из чудес света, например один рыжий чертовски раздражал Жана до скрежета зубов. В первый полноценно учебный день к нему сразу подсела блондинка с его факультета, в ее глазах так и читался интерес в сторону Жана, вот только он не был уверен, что сможет ответить ей тем же, но не мог же он ее прогнать. Именно поэтому сложилось так, что на многих парах она всегда садилась к нему, изредка задавая банальные вопросы или сидела не проронив ни слова. Кирштейн удивлялся тому, что Кейтлин - так звали девушку, не сдавалась и продолжала подсаживаться. Когда пары выпадали совместными с Имир, то Жан прыгал к ней и когда Кейтлин заставала подобное, то с максимальным бичфейсом косилась на кареглазую. - « Девчонкой обзавелся?» Имир постоянно издевательски подтрунивала парня на счет блондинки, которая в свою очередь все пыталась вынюхать в отношениях эти двоя или нет. Кейтлин была красива, хоть и крашенные, но блестящие блондинистые волосы, темно-синие глаза и аккуратная стройная фигура - все при ней, словно сошла с обложки журнала. Был не секрет, что многие парни пускали на нее слюни, вот только Жана подцепить ей не удавалось, интересно почему? Очередная учебная неделя подходила к концу, чтобы завершить пятничный день в универе оставалась одна пара, на которой прямо сейчас просиживали штаны кареглазые. Немецкий язык A1 как раз был одним из общих предметов друзей, на котором также присутствовала Кейтлин, но она уже знала, что на немецком ей точно с Жаном не сесть. - Какие планы на вечер? - шепотом спрашивает Имир, слегка развернувшись лицом к парню. - Я думал мы будем смотреть «Лето когда умер Хикару» и кушать мак. - продолжая расписывать учебник ответил кареглазый. - Этим мы можем заняться завтра, а сегодня предлагаю сгонять в бар, мне парень с анимации посоветовал одно местечко. Там коктейли за 2 евро есть, представляешь? - Чего? Да там дрысня с ссаньем за такие деньги только. - Жан скорчил максимально недоверчивое лицо. - Я тоже так подумала, но это что-то типо клуба и там за вход платить 16 евро надо, поэтому алкоголь такой дешевый и кстати не весь. - с полным энтузиазмом и убеждением протараторила Имир. - Жан ну давай, мы давно не тусовались же. Глядя в глаза подруги, наполненные влечением, недоверие только росло. Но она была права, не отдыхали по-тусовочному они уже давненько. - Эх черт с тобой, погнали. Но если ты опять траванешься, то клянусь я тебя на лестничной клетке оставлю. Имир начала тихонько восторженно пританцовывать шепотом пропевая: - « Бухааааать!» Кирштейн чуть не поперхнулся от смеха и закрыл лицо ладонями в надежде, что никто этого не видел, но почувствовав на своей спине чей-то взгляд, обернулся. Кейтлин сидела за 2 парты от ребят и облокотив голову на руку, беспрерывно смотрела, то на Жана то на Имир. Парень вопросительно поднял бровь, в ответ на что блондинка помахала ему рукой и неоднозначно улыбнулась. Кирштейн легко улыбнулся ей в ответ и поспешил отвернуться: иногда ему казалось, что Кейт — не иначе как ведьма, уж слишком пронзительным был её взгляд. Клуб-бар назывался «Minze» и находился почти в 45 минутах от их дома на общественном транспорте, из-за чего было принято решение о перемещении на такси. Погода была приятная, около 15 градусов, вот только ночью уже будет прохладнее. Жан был одет в черный топ без рукавов, как майка, заправленный в широкие черные брюки на ремне, а сверху темно-серая кожаная куртка с ремнем и металическими вставками, сама куртка была увешена небольшими металических колец по краю. Из обуви парень предпочитал мартинсы, которых у него было большое разнообразие и он выбрал на вечер пару с низкой посадкой. - Как же с тобой приятно выходить в люди, статный красавец, даже рост восхитителен. - выходя из своей комнаты подмечает Имир. - Тебе ли подмечать мужскую красоту? Имир лишь пихнула другу средней палец в лицо. Она не уступала Кирштейну во внешнем виде. Темно-красный оттенок волос идеально подходил к ее такого же цвета Ньюрокам, сетчатый, словно рваный короткий черный свитер из под которого выглядывала черная майка, короткие черные шорты с потертостями и черными колготками матчились с ее характером на ура. - Ты сама как всегда на высоте Имир, - наигранно снимая воображаемую шляпу говорит парень. - я восхищен. - Ой ладно льститель, пойдем, такси ждет. - попутно натягивая оверсайз кожанку подгоняет девушка. «Minze» был в старом здании старого города, по всей улице были распиханы разные ночные заведения, даже стриптиз клуб виднелся на углу. На входе стоял охранник афроамериканец, проверяющий документы на возраст. Зайдя внутрь друзей встретила застекленная касса, где молодая девушка продавала билеты, а слева от кассы стоял мужчина славянской внешности, проверяющий сумки и карманы на наличие запрещенных вещей, а позади него виднелась лестница вниз - в гардероб, а после в клуб. Клуб выглядел приемлемо, Жан ожидал, что место будет больше похож либо на старую пивнушку либо прогнившый бомжатник, но на деле все оказалось неплохо. Людей было не сильно много, но пустым зал нельзя была назвать. - Пойдем к бару, закажем сразу. Предложила красноволосая и получив одобрение от друга, вместе они направились за спиртным. Список напитков оказался немаленьким и впечатляющим. Выбрав джинтоник с клюквой и ягербомб, парень обратился к бармену, который стоял к ним спиной: - Извините! Мы хотели бы сделать заказ. - Да, конечно! - оборачивается парень и позитивно отвечает Жану. Только Кирштейн хотел озвучить заказ, но замер, глядя на бариенак. Сердце резко ускорилось в ритме, ноги подкосились, а горло пересохло. - Вот так встреча, Жан. - игриво улыбаясь констатировал Эрен.