Васильки ведь не красные?

Тишина в покое чужого света, якобы считается чем-то значимым, что не дает сорваться в бездну безразличия, и, честно говоря, это молчание внутри отзывается злосчастным желанием поскорее закончить невообразимо прелестное. Для других может показаться, что покой без звуков в глубине – часть выдержки, словно тлеющий на дне пробы сигаретного фильтра. Что-то, ясно дающее право на скупое принятие собственной жизни. Комплит, как бы невзначай, тоже подозревал свои мысли в безупречной возможности пользоваться даром спокойствия. Неуловимого и далекого. Но сейчас ему кажется, что он полностью полый изнутри, что это – не дар, а проклятье, лишившее его возможности чувствовать яростно, без разрешения. Что даже очищаясь от души под легкими, никогда не вскроет свою грудь, дабы выпустить с концами дрожащую от волнения пустоту. Пожалуй, он сможет жить даже так. С натяжкой, не спорит, но раньше он не задумывался. Раньше буквально не было времени на такие пустяки, и, если отбросить очевидное, раньше и жилось лучше. По крайней мере, он не зависел от Гида. Тот предоставил жилье, ресурсы, еду, алмазы и с радостью принял в свой дом, разделяя с Комплитом уютное убежище. Никаких ссор по инициативе Гида. Ни одного упрека или крика от него не следовало. Исходила лишь холодная дымка лживого умиротворения, которая сопровождала Гида все время. Вдвоем они словно чего-то ожидали. Терпеливо, причем, в мимолетном взгляде горело желание свершить задуманное. Комплит много думал о нем, ведь, если быть честным, Гид из дома почти не выходил, отыскав пристанище в своей комнате. Комплит завидовал. В "своей комнате", он никогда себя уютно и не чувствовал. Мысли были заняты сожалением о сгоревшем лице, теле и крове, которых безжалостно пожирал огонь в ту ночь. В ту ночь, кстати, спать было особенно тяжело. В ту ночь кровь на нем при лунном свете отражалась чернотой омута. В ту ночь он увидел себя в зеркале и поспешил с выводами, сказав, что пойдет искать поддержку у знакомых прямо сейчас. В ту ночь он понял, что лицо навеки будет скрыто под телевизором и только последний будет знать причину убогого сознания Комплита. Его пошатанной веры в Бога и молитв. Только тогда, когда Гид предложил свой дом, выбора не было. Сил не осталось строить новый на месте прошлого совершенного увечья. Никто разбираться не хотел, но, как выяснил сам Комплит, устроили поджог. Кто-то явно ненавидел его, раз пожелал сжечь заживо. На голову, как молотком, ударила капля воды. Она впиталась в корпус компьютера, не оставляя следов, но отражаясь болью.