Васильки ведь не красные?

Комплит не утверждает, что идеален. Комплит лишь отрицает свое посмертное заключение в аду, ведь он человек не столь ужасный, сколько живущий по соседству с ним лучший друг. Сегодня тот звал Комплита в храм. Эти глаза. Блядские. Они широко раскрыты. Гид зажжён думами помолиться пред иконами, стоя на коленях, замаливая свои возможные грехи. И душу свою очищая для рая, заманивает и Комплита отправиться. Он усомнился в чистоте его? Будь верен себе и никому более, живи скромно и не лезь в чужие жизни, не заглядывай в уста людей и страдай для Бога. Так Комплит комментировал каждый их возможный поход. Глаза Гидовы. Ужасны. Они разбирают на части, зрачки расширены так, что почти перекрывают сам цвет в бешенном обсидиановом стекле. Говорят, глаза — лик человека. Его мысли. Его чувства. Это эмоции. Так вот… Читая по Гиду, Комплит видит лишь нечеловеческое влечение к себе. В отблесках он видит грозы и душащий туман. Он слышит разряды тока, он ощущает воображение Гида, буквально дотрагиваясь до него дрожащей рукой. Её обволакивает отвращением, чем-то склизким, до боли горячим. Её сразу хочется вымыть. И от Гида отойти на шагов десять — в окно. Комплит все-таки соглашается. Потому что Гид все равно не отстанет. Напыщенный индюк. Потому что Комплит давно перестал в Бога верить. Он принял безразличность в виде сгоревшего тела. Бог равнодушно развел руками, когда Комплит хватался за крест и кричал шепотом себе все известные молитвы. Лишь бы его услышали! Лишь бы это был страшный кошмар, от которого проснуться можно по будильнику… Комплит полностью разочаровался в человечестве в общем и целом. В их религиях. Всевышних, что сделать ничего не могут при беде. И ты осознаешь, как кости долго ломаются с глухим хрустом. С тебя слетают розовые очки, разбиваясь и сгорая в остатках твоей потухшей надежды. Комплит в Бога не верит уже. Он в свои силы верит, и то не до конца. Ведь до сих пор не может сбежать от человека рядом.