Васильки ведь не красные?

Окружали его лишь проклятия от картин на обоях. Они бормотали оскорбления и злобно смотрели на Гида, в котором сейчас бушевало угнетение. О… Сидя на кровати, промявшись сгнившими пружинами, на сыром матрасе, глядел вверх. На потолок. Он думал повесить там икону, чтобы Господь знал о вере, о постоянных молитвах (даже в этот миг Гид читает Отче Наш). Передумал. Ему пока хватает сшивающих его мозг бумаг на стенах. Они так осуждающе смотрят. Настолько отвратительно, что даже нравится. Что Гид улыбается им, принимая всю их ненависть. Что Гид поворачивается к той самой, которую сделал недавно. Комплит спит. Свернувшись, без одеяла на плечах, и так забавно уложил голову. Спрятавшись словно. А от чего? Гид мерно вздыхает. Комплит мелко подрагивал. То ли от холода, то ли от страха. Бедняга. Гид натягивает на лицо улыбку. Мягко смотрит на первую сделанную фотографию и подавляет ломку в руках и теле. Терпит. Учится держаться, чтобы не сорваться раньше времени. И ведь так хочется… Комплит буквально в соседней комнате… Ничего не подозревающий, дремлет в пустоте безбожного принятия того, что скоро свершится. Гиду так жаль – Комплит даже не знает о его даре, о его настоящей связи с Богом, о его настоящей связи с ним… И ведь вся прелесть фотографии… Новой фотографии, на минуточку, её смазанность. Её неровные края, её подтеки. Комплит, которого даже не видно – все сплелось в один ком на небольшом холсте. В этом и была вся её прелесть! Другие фотографии – умышленные. Эта получилась совершенно случайно, и, о Боже, с этим она кажется Гиду намного лучше всех предыдущих. Они вычурные, лишённые жизни и вкуса. Да, как бы прискорбно это ни звучало, но весь труд прошел бесследно. Вот почему картинки на стенках его не любили – они были фальшивыми! Им хотелось стать живыми! Чтобы видеть все первыми, чтобы они смогли сами лицезреть всю суть в действиях Гида. Им не понять. Господь не желает их понимания и Гид всегда с ним согласен. Господь подарил ему благотворную каплю, прямо в эту секунду раскатившуюся по черепу искушающей усладой.