Васильки ведь не красные?

Предатель. Комплит ничуть не усомнился в жестокости Гида, его самолюбии. Он знал, что Гид - та еще гнида, которая никогда Комплита ни во что не ставила, лишь надеялась на потерю бдительности для удара. Так вот.. Все-таки дождался. Все-таки себя Комплит потерял, хотя и планировал найти где-то на дне водной пучины. Не нашел. А Гиду даже искать не надо было предмет своего обожания. Точно. Комплит и это понял. Гид его даже за человека не считает. Вещь. Убогое утверждение, которое Божьему последователю приписать трудно. Но не грешному ангелу. К нему можно приобщить многое. Не божественное, нет...Его проступки даже в аду считать будут безобразными. Комплит знает не многое - притворяется. Комплит знает лишь часть, и ту небольшую. Комплит хочет справедливости, но в том доме ее никогда и не было. Комплит хочет помощи, но руки утопают в осколках лунного пламени. Комплит хочет счастья, но в последний раз он улыбался искренне, когда был с Гидом еще не знаком. Комплит не хочет весом ощущать землю под собой, не хочет волочиться в клетке запертой коробки. Он не видит. Он не слышит. Он еле заметно дышит, никогда не желая просыпаться. Он в бреду, когда трава сменяется деревянным полом, деревянный пол твердым матрасом. Комплит все еще надеется, что все это обычный сон. Что к стене приковали руки из ненависти, что все еще можно проснуться. Но открывая глаза, задыхается. Мыльно видит свою скованность, свою наготу, сваленные одеяла. Стены. И... Белый, отстраненный от мира сего, экран. На картинах, фотографиях, на обоях. Разный. В основном спящий. В основном написаны рядом даты и время. Комплит почему-то уверен, что на их обороте написаны последствия снимков, что делал Гид дальше, что представлял. От этого бросило в холод. Наверное, все таки из-за полностью раскрытого тела. Комплиту верить в это не хотелось совсем. Он кидает на воссоздание себя же собственного в псише растерянный, полный смятения взгляд. И только тогда замечает Гида. Лишенного одежды, и, видимо, стыда. Он все смотрит в небеса. Вертит бумажку меж пальцев, повернувшись к Комплиту. И улыбается. Прознал, что не спит. Гид поднимается. Не спеша. И обширно вскидывает руки в стороны, довольный творением своим. - Видишь? Комплит кивает. Гид не слышит. - Да. - А себя? - Да. Унизительно. Комплит лучше бы умер. - Ты понимаешь мой замысел, прелестный? - Да. - Ты врешь. - Да. - Ты убежал, потому что ненавидишь меня или Бога? - Вас обоих. - Шестая капля на подходе. - Ты не дождался седьмой. - Как и ты. Гид не торопится. Глаза выдают его животную тягу, в них читается будущее, Комплиту никогда которое и в кошмарах не мерещилось. Гида хочется оттолкнуть, самому сбежать, да руки еле двигаются, ноги не слушаются. Это похоже на паралич, снова и снова повторяющийся по одной и той же пластинке. Комплит ее не выбирал. Комплит ужасы не любит, ведь жизнь его - и без того сплошной страх. Гид наслаждается, начиная с малого. В движениях кажется словно бы нежность, но действия резкие, пальцы давят на кожу до синяков кровавых, ногти проминают мясо. Дыхание смешивается. Рваное, слишком горячее, будто старается обжечь чувствительную плоть. Гид шепчет, как давно хотел вкусить Комплита, как ждал, как Бог отговаривал в церкви и как же ему было похуй на это. Он мокро ведет языком, останавливается, впитывая в себя остатки их последней ночи. Мирно прикрывает глаза, целует, мелко-мелко. Он в дурмане от сладости запретного плода, с рассветом который угаснет. Гид ждал. Гид внимает в себя дрожь, сдержанные выдохи, ни капли не спеша. Он лишь смотрит так. Комплит не знает, но Гиду тяжесть на языке кажется слишком правильной. Ее приятно прогонять вдоль, обхватывать губами. Хрипеть из-за недостатка воздуха и захлебываться в мутности кислорода. Он не отводит взгляд и сглатывает, отстраняясь лишь на секунду. Комплит страдает мерно. Его ведет. Ему плохо от поступков Гидовых, от того, что тот без зазрения совести пользуется им. Как прижимает к себе, игнорируя прикованные запястья к стене, как ластится и царапает, как оглаживает, как...Комплит устал. Он лишь чувствует пальцы, сжимающие бедра. Ладонь, которая придерживает поясницу. Он слышит постоянные молитвы, адресованные ему. Заело. Ему мерзко чувствовать в себе грех, притворявшийся лучшим другом. Комплит до сих пор верить хочет, что сон. Что проснется вот-вот, так скоро...Что кончится это, Гида больше не будет, Комплит уйдет. Все останется далеко позади, и Гида больше не будет. Он хочет надеяться... Правда вот... Сердце перетряхивает знатно, когда Гид руки к корпусу металлическому тянет. Обхватывает одной, гладит невинно, второй заводит за голову и раздается..щелчок... - Дай посмотрю, что я с тобой сделал. Комплиту воздуха не хватает, даже несмотря на снимающийся с него компьютер. Он густой, влажный, все тело покрыто будто волдырями и везде, где Гид дотрагивался, сейчас отзывается горячим, нездоровым, воспалившимся. Ему душу только что вскрыли, изрезали, вытрахали и всунули назад, а Комплита уже выворачивает, потому что смотреть не может на того, кто сделал с ним это! В отражении напротив ухмылка, блять! - Я тебя ненавижу! - Я сделал это, чтобы никто не полюбил тебя сильнее, чем я... Спокойно. Благосклонно и без жалости. - Ты испортил мою жизнь! - Я лишь следовал велению Бога.. Мрази! Ублюдки! Все они! Тело не слушалось. Снова. Прошла вечность, а оно все еще приковано! - На меня упала капля. Пожалуй, пришло время...завершить мой рисунок, предоставить Господу лицезреть настоящее искусство. Комплит не видит. Он чувствует, как по его израненному лицу, полному ожогов и шрамов, течет ледяной нож. Тот поднимается к рукам, и, как...знать, Комплит понимает все мысли Гида, буквально читает их. Он обожает. Комплита обожает до потери сознания. Он впитывает каждой частичкой их общей оболочки оставшееся пространство, вдыхает запах того самого, запрещенного на небесах. Гид полностью уверен в своей правоте. Комплит уверен лишь в собственной смерти. Отвратительной. От Гида тем более. Гид себе первый вдоль руки ведет острием. На сломленные покрывала падает капля. Алая. Гиду эта боль кажется забавной. Гиду еще кажется забавным естественное выражение лица Комплита. Ему руки тоже изрезали. Отцепили от наручников и потянули на себя. В их.... Посмертном молчании, была..недосказанность. Они лежали, один на другом. Гид невинно заправил прядь чужих волос за ухо. - Я бы хотел, чтобы на нашей общей могиле..Был букет красивых и живых васильков. Потому что ты любишь васильки. Гид слегка обнимал того за плечи и невольно пачкал вторую кожу своей кровью. Комплит хочет прямо сейчас встать и облить себя водой. Желательно кислотой. Желательно, чтобы быстро и без трупа. Комплит повержен, Г. Л в нем разочарован, все надежды растворились бесследно, на корне языка только разрастаясь больной горькостью, осталась сухость незавершенности. Что только Гид сделал то, что хотел. Но не Комплит. Комплит только получил прощальную каплю на голову. Спасительную, наконец.