Школьные приключения Юры Кейкаин

Сидя в поезде, несущем её в город Укиё, Юра всё никак не могла успокоиться и постоянно вспоминала разговор, состоявшийся с главой клана перед отъездом. Кабинет главы клана был воплощением аскетизма, возведённого в абсолют. Это была не просто пустота, а форма духовной гигиены — отсутствие лишних предметов, за которыми могло бы скрыться нечто враждебное. Стены из тёмного, почти чёрного дерева поглощали свет. Единственным украшением служил свиток с портретом основателя рода, Ёсицунэ Кэйкайна, чьи выцветшие чернильные глаза, казалось, следили за каждым входящим. Полки, доверху заставленные рулонами свитков, были не библиотекой, а арсеналом. Каждый рулон — запечатанная техника, законтрактованный дух или отчёт о побеждённом ужасе. Воздух пахл пылью, сандаловым деревом и статическим электричеством, которое всегда витает в местах скопления запечатанной магии. За низким столиком из цельного куска древесины кипариса сидел Хидэмото Кэйкайн. Лампада бросала жёсткие тени на его лицо, подчёркивая круги под глазами, которые казались не от недосыпа, а от непомерной ноши — ноши воспоминаний о четырёхсотлетней вражде с Нурарихёном и бесчисленных битвах, о которых не знал даже его клан. Его проницательные глаза, в которых плавала усталость глубже, чем у любого старика, были прикованы к карте, разложенной перед ним. Это была не географическая карта, а карта духовных потоков. Тончайшие линии «рэйрёку», похожие на кровеносные сосуды страны, сходились и расходились. И на ней, как язва, как слепое пятно, был отмечен неприметный город на другом конце страны — Укиё. Рядом с отметкой лежало несколько бумажных полосок-офуд, но они были чистыми, незаполненными. Бесполезными. — Юра, — он не поднял глаз от карты, его голос был ровным, лишённым интонации, как зачитывающий приговор судья. — Подойди. Взгляни сюда. Юра, сделав три бесшумных шага вперёд, склонилась над столом. Она увидела то, что тревожило главу. Линии энергии вокруг Укиё не были разорваны или искажены злом. Они были… смазаны. Как акварельный рисунок, по которому провели мокрой кистью. Очертания есть, но сути не разобрать. — Здесь, в Укиё, — начал Хидэмото, проводя пальцем по смазанному участку, — участились инциденты. Не кровавые бойни и не явные нападения. Тихие. Гнилые. Пропажи детей на несколько часов, которые возвращаются домой, не помня, где были, но с необъяснимыми синяками в форме… отпечатков лап. Местные животные — кошки, вороны — ведут себя неестественно. Собираются в немыслимые стаи и часами смотрят на один и тот же пустой дом. Местные экзорцисты, — он произнёс это слово с лёгкой, но убийственной презрительностью, — списывают всё на шалости низших духов. Но их отчёты… Он наконец оторвал взгляд от карты и устремил его на Юру. В его глазах не было снисходительности к её юности. Не было и отеческой теплоты. Был холодный, отточенный расчёт, как у хирурга, выбирающего инструмент. — …их отчёты сбивчивы. Противоречивы в деталях, но одинаково безмятежны в выводах. Слишком сбивчивы, чтобы быть просто ложью. Слишком однородны, чтобы быть правдой. Это не человеческая глупость. Это — воздействие. Ощущается рука чего-то, умеющего не нападать, а… редактировать. Стирать следы в самой реальности и в памяти о ней. Юра ощутила, как под толстым шёлком её кимоно сжимаются кулаки. Ногти впились в ладони. Мысль о битве с неизвестным ёкаем вызывала в ней привычный, почти спортивный азарт. Но это… «редактирование реальности»? Это звучало как ересь из древних, запретных свитков. — Я направляю тебя туда для расследования, — без паузы продолжал Хидэмото. — И твоя молодость, и… твой пол, — он сделал едва заметную паузу, будто перебирая аргументы, — станут идеальной маскировкой. Кто будет искать наследницу могущественного клана онмёдзи в обычной школьнице? Для мира духов ты будешь слишком незначительна, чтобы представлять угрозу. Для мира людей — слишком обыденна, чтобы вызывать интерес. — Маскировка, господин? — её собственный голос прозвучал для неё чужим, тоньше и неувереннее, чем на тренировочной площадке. В нём прозвучал немой вопрос: «Разве силы Кэйкайн недостаточно, чтобы встретить угрозу лицом к лицу?» Хидэмото, словно услышав его, чуть скривил губы — это не было улыбкой. — Сила, которая не умеет прятаться, — грубая сила. А грубую силу всегда находят и ломают, — он отодвинул в сторону мистическую карту и достал из-под стола совершенно обычную, современную папку из синего картона. Звук, который она издала, шурша по лакированному дереву, был на удивление пошлым. — Ты поступишь в муниципальную среднюю школу Укиё. С понедельника. Он открыл папку. Внутри лежали безупречно подделанные документы: ученический билет с её чуть улыбающейся фотографией (когда её успели сделать?), медицинская карта с историями о детских болезнях, которых у неё не было, справка о переводе. И фотографии — серая панельная многоэтажка, пожилая пара в очках и простой одежде на фоне какого-то провинциального парка. — Твоя легенда здесь, — он пододвинул папку к краю стола. — Юра Кэйкайн, сирота из дальней, обедневшей ветви семьи, переведённая на попечение к дальним, малообщительным родственникам в Укиё после смерти опекунов в Киото. Твоя новая жизнь. Твоя задача — вести её безупречно. Посещать уроки. Делать домашние задания. Общаться со сверстниками. Влиться в коллектив. Слово «общаться» повисло в затхлом воздухе кабинета тяжёлым, чуждым и абсолютно материальным грузом, будто Хидэмото только что бросил на пол увесистый свинецный слиток. Юра мысленно пролистала каталог своих умений: ритуал очищения местности, призыв и контролирование сикигами, нейтрализация призраков шестого класса опасности… Но как реагировать, если её дразнят? Как поддержать разговор о просмотренном накануне телешоу? Её разум, отточенный для анализа магических паттернов, давал сбой, встречаясь с этой примитивной, но непостижимой социальной алгеброй. Она знала двенадцать способов обезвредить горного тэнгу, но не знала, как принять комплимент или отклонить нежелательное приглашение на прогулку. — Это прикрытие позволит тебе свободно перемещаться по городу и чувствовать его пульс, не вызывая подозрений ни у людей, ни у того, что скрывается среди них, — раздался спокойный голос Сота. Старший экзорцист стоял у двери, сливаясь с тенью, как ещё один предмет обстановки. — А твоя истинная задача остаётся прежней: выяснить источник аномалий, понять его природу и, если его опасность превысит допустимые пределы, — нейтрализовать. Отчёты — раз в неделю, через зашифрованный канал на защищённый сервер. Ключ и алгоритм — в конверте в папке. Юра медленно протянула руку. Её пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные при начертании печатей, слегка дрожали, когда они коснулись гладкой поверхности папки. Она взяла её. Вес был смехотворно мал — несколько листов бумаги. Но в этот момент он перевешивал свинцовую тяжесть всех доспехов Хагун. Это был гроб её старой жизни и колыбель новой, чужой и пугающей. — Ты клан Кэйкайн, — тихо, но с невероятной плотностью сказал Хидэмото, и в его голосе впервые прозвучала не расчётливость, а нечто вроде старой, изношенной гордости. — Наша сила не только в заклинаниях. Она — в воле. В способности стать тем, кем требует ситуация. Даже если это роль… обычной девочки. Исполни её безупречно. Юра опустилась в низкий, почтительный поклон, касаясь лбом прохладного дерева пола. Папка жала её к груди. — Я исполню свой долг, господин глава, — прошептала она в щели между половицами. Поднимаясь, она чувствовала, как на её плечи, ещё не окрепшие для взрослых доспехов, ложится груз иного рода. Не яркий, огненный груз магической ответственности, а тусклая, давящая тяжесть тотальной лжи. Ей предстояло не сражаться, а притворяться. Не побеждать, а наблюдать. И это пугало её куда больше, чем любое отражение в Зеркале Ёкай.