Не связать - сберечь

Такими страшными бывают сны В преддверии твоей весны. И хочется проспать подольше, Укутавшись в тепле, Прижавшись к сильному тебе. Такими странными бывают сны – Они похожи на мечты, Но по утру я поправляю швы. Мы будто в сказочном кошмаре, Стоим у стойки в адском баре.

(с) Кошмары, Алёна Ян

Новый учебный год в Хогвартсе начинается с плотного, вязкого чувства обеспокоенности. Всё внутри - интуиция, рефлексы орут и не дают покоя с самой первой минуты в поезде. Драко Малфой - не открытие, он - данность. И Поттер цепляется за слизеринца, потому что внутренности вопят и сигнализируют, что-то не так. Малфой более дерганный. Тихий. Злой. Хаотичный. Больше нет язвительных замечаний, нет издевательских насмешек, потому что Драко больше нет. Он словно тень самого себя и Гарри не может поверить, не хочет верить и убеждать себя, что ему плевать и что все это - нормально! Поттер пытается заговорить об этом с друзьями, бьет тревогу, но те отмахиваются и советуют Гарри меньше думать о хорьках и больше о Волан-де-морте, который идет по пятам. Они не понимают. Гарри следит внимательнее. Смотрит и смотрит, оказывается всегда рядом, следует призраком, пытается разобраться, что же, все-таки, происходит? Ищет повсюду белую макушку и временами не находит. Малфой пропускает уроки, становится все более прозрачным и напуганным? Гарри кожей чувствует подступающий ужас, но не может понять - почему? Почему его взгляд вечно прикован к нему? Драко что-то задумал, но Гарри никто не верит. Драко плохо выглядит, но никто этого не видит. Никто, кроме Гарри. В голове все время вертится какая-то странная мысль, но каждый раз ускользает, не успевая окрепнуть и сформироваться окончательно. Неспокойно. - Ты слишком сильно на нём зациклился, - Гермиона смотрит на Поттера так внимательно и это раздражает, потому что он НЕ зациклился. Он ведь не виноват, что они не видят очевидного. - Почему вы пытаетесь отрицать очевидное? Я не зациклился, Герм. С ним действительно, - Гарри делает упор на каждое слово, - что-то не так! Ему порядком надоело объяснять, и он закрывает эту тему, в конце концов, он тоже волшебник и сумеет сам во всём разобраться. Но для начала… Драко впервые попадает в больничное крыло к мадам Помфри, когда падает в дурацкий обморок, едва успевая подняться с кровати. Гарри наблюдает за Драко на карте Мародёров. Слухи по Хогвартсу расходятся быстрее, чем чума – Принц слизерина рухнул в обморок из-за истощения. У Поттера впервые сердце пропускает удар, он был прав, ему не кажется и он, Мордред его дери, не зациклился! Восстанавливающие зелья из больничного крыла не помогают, легче от них не становится, голова всё так же раскалывается, мир вращается бладжером перед глазами, вызывая тошноту. В голове всё чаще становится пусто, Драко выключают из реальности, но он не оказывается в фантазиях. О, нет, фантазии для него под запретом. Парень запрещает себе думать, запрещает анализировать, потому что страшно от собственных мыслей, потому что они неправильные, он ведь не «светлая» сторона, ведь так? Очередное посещение мадам Помфри, наконец-то, приносит свои плоды и на время становится легче. - Возьми это, мальчик, уж не знаю, кто его передал для тебя, но этот эликсир должен тебе помочь. Мадам отдает Драко склянку с эликсиром, который переливается голубым перламутром, затягивает своим водоворотом. Малфой зависает на какое-то мгновение, завороженный причудливым серебряным танцем и вдруг хмурится, переводит взгляд на маленькую женщину перед собой. - Кто передал? - Не знаю, но это действительно хороший эликсир. Школа бы разорилась на ингредиентах, аптечная формула. – Мадам Помфри делает паузу, но строго продолжает. - Действия должно хватить надолго. Поэтому не задумывайся «кто», просто пей. Будем считать, что тебе повезло. Ты ведь не захотел сообщать родителям о своем состоянии. Женщина пожимает плечами, а Драко чуть не дергается от упоминания родителей. Отец ни за что и никогда не должен об этом узнать, уж лучше Малфой сдохнет от истощения, чем позволит сообщить о его состоянии отцу и…до Него ведь тоже дойдет? - Спасибо, - бормочет волшебник, всё ещё рассматривая перламутровые вихры и разворачивается, чтобы выйти из больничного крыла. На пятом курсе он бы обязательно заметил, почувствовал бы затаенный взгляд на нем, спрятанный за темными тенями и поворотами, возможно, даже услышал бы тихое дыхание и короткий шорох. Но не сейчас, когда он сжимает с силой склянку в своих руках, выдыхает и в груди всё сжимается. Не думать. Не думать! - Выпей после ужина, не пей его на голодный желудок, - вдогонку кричит Помфри и фыркает уже себе под нос. – Ох уж эти подростки! Эликсир помогает, на время становится легче – физически, не ментально. Тело меньше бунтует, но аппетит совсем пропадает. Малфой всё реже задерживается за столом, всё чаще бродит по ночным коридорам Хогвартса и каждый раз, словно испаряется прямо в воздухе. Гарри следит, всё чаще достает карту, унимая дрожь больного предчувствия. Как такое возможно? Вот он был, шел по коридору и вдруг следы пропадают. Малфой будто призрак. Подойти бы, выдернуть его из-за забытья, вытребовать хоть какой-нибудь вразумительный ответ. Что с ним происходит? Что он ищет? Чего он шляется по ночам? Что скрывает в больной тишине? Но в голове набатом бьёт «ему нужна помощь». Синдром героя-спасителя ли это? Если бы. Просто Поттеру страшно, и этот страх липкий, холодный, пробирающийся под кожу. Пусть всё вернется на круги своя, пусть Драко снова ведет себя как язвительная высокомерная задница, пусть вернется. Пусть вернется! Ведь опасения слишком отвратительные, а если… Эликсир прекращает своё действие через месяц. Всё возвращается, мир вращается, а Драко теряется в коридорах, в больных мыслях, хоть и запрещает себе думать. Он запрещает, слышите?! Запрещает… Дышать тяжело, руки трясутся, ему неимоверно страшно. Он – застывшая паника. Палочка впервые не слушается, магия нестабильна. Происходит первый всплеск. Никто не знает. И у него впервые за долгое время не получается зелье на уроке у Снейпа, а у Поттера – получается? Что за бред? Поттер что, внезапно открыл в себе какой-то очередной талант? Мордровый герой! Предплечье зудит, змея впивается в каждую клетку организма и Малфоя снова тошнит. Тошнит от себя, от своих мыслей, от паники и нехватки кислорода. Он мечтает остановиться, может даже, умереть. Только вот, мечтать Драко нельзя. Очередной всплеск такой силы настигает так внезапно, что обычный «люмос», Драко готов поклясться, озаряет светом половину Хогвартса. Портреты шипят и ворчат на лестничных пролетах, ослепленные сильной вспышкой света. - Эй, парень, прекрати светиться, как тысяча огненных залпов! Имей совесть! Малфой пугается. Всё плохо. Плохо. ПЛОХО! Он пытается погасить палочку, прячет в рукав мантии, и бежит, перепрыгивает лестничные пролеты, несется по коридорам, пока тело не прошибает волной боли как от «непростительных». Утром он снова в больничном крыле, умоляет Помфри не рассказывать никому, но помочь. - Мистер Малфой, вы играете с огнем! Вы в курсе? Я не имею права не сообщить вашим родителям, это серьёзное дело! Вам не пять лет, когда такие всплески всё ещё возможны. - Я прошу вас, дайте восстанавливающее и я уйду. Я сам сообщу им, если это ещё раз повторится. Прошу! – Драко почти в истерике, но умело, как ему думается, скрывает это. Мадам Помфри хмурится, вздыхает слишком уж устало, но дает восстанавливающее. - Пообещайте, что сообщите родителям, как можно скорее! Меня уволят, если выяснится, что я скрывала настолько тяжелое состояние ученика. В конце концов, это опасно для вашего здоровья, вы можете так и сквибом остаться. Малфой морщится. Лучше уж и правда, сдохнуть! - Обещаю… Руки снова трясутся, палочка обжигает кожу, магия шевелится по венам, перекатывается предательскими клокочущими раскатами грома. Неужели всё закончится вот так? Но если он не выполнит Его приказаний, что ждёт его родителей? Драко не может просто так умереть и оставить их, вдруг Он их убьёт? Малфой вылетает из больничного крыла и почти налетает на Героя всея Магического мира. Больно. И тошно. - Малфой, глаза разуй! Тебя что ли мантикора укусила? - Заткнись, Поттер! Парни впиваются друг в друга взглядом, внутри каждого всё клокочет, каждый на пределе своих человеческих, хоть и волшебных, возможностей. - Вау, первое доброе слово от тебя за последние несколько месяцев. Так приятно. - Иди ты… - Драко подходит почти вплотную и злобно выдыхает прямо в лицо этому напыщенному Герою. - Куда, Малфой? Куда мне идти? – У Гарри на секунду приподнимается уголок губ, в какой-то неестественно вымученной усмешке. В горле образуется ком, тело подрагивает от переполняемых эмоций и непосредственной близости к давнему школьному врагу, который выглядит так…беззащитно? Эта мысль гильотиной несется и вдруг отрезает всё нагромождённое, лишнее – всё, что нарастало на протяжении всех шести лет их знакомства. Не может быть! - Так куда мне идти, а, Малфой? Гарри делает шаг навстречу, а Драко вздрагивает и делает шаг назад, но успевает опомниться. - К Мордреду! Надеюсь, дорогу показывать не нужно. – Презрительно, но слишком вымученно, на большее у него просто не хватит сил. Только не сейчас и только не Поттер. Только не он. Не этот «святой» Герой. - О, а ты знаешь туда дорогу? - Да пошел ты… Малфой кривится и больше ничего не говоря, решает уйти, больно ударяя Поттера плечом, когда проходит мимо. Хватит с него! Но только он не замечает, снова, что Гарри продолжает смотреть. Смотрит и смотрит, вглядывается в каждый миллиметр напряженного тела. Гарри разворачивается только тогда, когда белая макушка скрывается за поворотом. На сегодня он достаточно услышал и увидел. Одно теперь понятно точно, Малфой переживает всё это – чем бы это ни было – в одиночестве. Родители не знают, и говорить им о своем состоянии он не собирается – почему? Этим вечером он не следит за ним, не идёт следом, лишь изредка поглядывает на карту, скорее по привычке. Ему болезненно необходимо знать, где в данный момент находится Драко. И он находится, сидит в слизеринской гостиной. Слава Мерлину, может, хотя бы сегодня тот не станет шастать по коридорам. У Поттера есть и свои, не менее важные, дела. Иногда Гарри кажется, что в этом году существует всего два человека во всем Хогвартсе, кто не спит ни днём, ни ночью – он сам и Драко Малфой. Но если Поттер пытается поддерживать видимость, что он всё ещё здесь, Драко этого не делает и всем будто плевать. Да, Малфой и вся его семейка не самые приятные люди на Земле, но Драко в этом не виноват. Правильно ведь? Так почему же всем плевать, всем, кроме Гарри? Или он так сильно привык к их перепалкам и взаимным оскорблениям, что когда «это» пропало – стало пусто? Стало страшно? Страшно, потому что оно было неизменным, чем-то постоянным и стоическим, как фундамент постоянства. Сегодня весь хрупкий мир Гарри Поттера треснул и рассыпался окончательно. Стоило только посмотреть в потухшие серые глаза, не грозящие бурей. Беззащитный. Такое странное слово, которое не должно применяться в отношении Малфоя младшего, но оно есть и, возможно, оно всегда там было. Но Гарри не видел, потому что по-настоящему никогда не смотрел. Поттер берет мантию-невидимку и направляется в единственно правильное место, которое может ему сейчас помочь – в запретную секцию библиотеки великого Хогвартса. Почему-то интуиция подсказывает ему, что в обычных секциях то, что ему нужно – он точно не найдет. Но что он ищет? Чего хочет? Вернуть фундамент, хоть какой-то островок стабильности? Возможно. - Алохомора. Замо́к тяжело поддается, нехотя открываясь, недовольно и опасно позвякивая. Строптивая школа, старое и противное здание. Гарри хмурится, ступает ещё более осторожно и поглядывает на карту, в поисках на ней старого смотрителя Филча, затем оглядывает полки и понимает, что ночь будет долгой. В запретной секции всегда холоднее, холод такой, что пробирает до самых костей и приходится применить согревающие чары, с трясущимися и замерзшими пальцами поиски пойдут ещё медленнее. Гарри точно помнит, что Гермиона однажды рассказывала про всплески и магическую неустойчивость, когда это было? Кажется, на четвертом курсе, когда имя Гарри попало в кубок. Как звали только древнего волшебника? Да, сейчас бы помощь подруги ему явно пригодилась, но он больше не собирается убеждать их в чем-то. Он сам во всем разберется. Пусть это займет больше времени, которого у него, видит Мерлин, нет. Имя. Ему нужно вспомнить хотя бы Имя. Что-то на Ф – Фабулус, Фламель. Нет, точно не Фламель. Так кто же? Имя упрямо вертится на языке, что-то с …уст, уст. Фауст? Точно! Что-то подобное. То, что ему требуется не находится быстро. Поттеру приходится побродить между полок, ежась от редких завываний, запертых на замо́к книг. Но удача оказывается на его стороне, слава Мерлину. Гарри облегченно выдыхает, когда имя на корешке призывно будто сияет, но это всё его больное воображение, конечно. Старый огромный гримуар, из кожи какого-нибудь животного, на что Гарри очень надеется. Книга стоит на верхней полке с пометкой Ad usum periculosum («Для опасного применения»). - «De Stabilitate Magica Corpois», Автор: Фаустус Преториус, XV век Гарри хмыкает на старых параноиков, но вытягивает гримуар с особой осторожностью, на котором, на секундочку, нет даже замка. В очередной раз за вечер Поттер благодарит Мерлина, накладывает чары иллюзии, чтобы книги не хватились какое-то время, и спешит покинуть запретную секцию. Этой ночью он больше не смотрит на карту. Гарри прячется под одеялом, зажигает слабый «люмос» и с головой уходит в чтение. Скажи ему кто, что он по собственной инициативе станет читать что-то, а в очередной раз не спросит у Гермионы, которая уже прочитала или после интересующих парней вопросов обязательно прочитает, он бы посмеялся этому человеку в лицо. Становится даже как-то стыдно, но закрепиться этому Поттер не дает. В будущем он поблагодарит Гермиону, и возможно, станет более ответственно относиться к учебе, хотя бы самую малость. Гарри узнает, что Фауст был целителем и алхимиком жившем в XV веке, который работал над магическим истощением, последствиями проклятий, нестабильной юношеской магией и что скажите на милость, в этом запретного? Проходит несколько долгих часов перед тем, как Поттер начинает разбираться хоть в чем-то и понимать витиеватые латинские выражения. Латынь очередная не очень сильная его сторона, вот Малфой бы сразу всё понял. Мордред раздери этого строптивца, который отгрызет себе скорее руку, чем придет за помощью! Поттер вдруг начинает злиться, но то не ненависть, а скорее беспомощность. Какой же он бездарный! Лишь грубая сила и пресловутая «избранность» и больше ничего. Но все его самобичевания отходят на второй план, когда на середине гримуара волшебник, кажется, находит то, что ему нужно. «Базовая формула. Одиночный стабилизатор» - читает Гарри и облегченно выдыхает. «Принцип действия: 1. Магия тела распределяется; 2. Всплески сглаживаются; 3. Работает как «шина» на перелом магического ядра». «Проблема – формула не учитывает: 1. Внешнее давление; 2. Тёмные метки; 3. Эмоциональные триггеры». По загривку пробегают мурашки, и волосы встают дыбом – Тёмные метки. Не сработает. В голове загнанной птицей трепыхается мысль, что обычный стабилизатор не сработает. Нужно что-то еще, что-то сильнее. Но и на это в гримуаре находятся ответы, правда, очень расплывчатые, но хотя бы что-то! Поттер читает дальше. Приписка в самом конце, ещё клочок из биографии Фауста. «Труды были запрещены через сто пятьдесят лет по причине опасных экспериментов Фаустуса, который описывал и создавал парные артефакты и связь «наблюдатель – носитель», что могло создать сильный перекос в магическом потенциале «наблюдателя – носителя» и подчинения ядра одного другому». Парный артефакт. Безумно сложно и безумно опасно, да что там. Просто Безумно! Гарри точно не справится с этим в одиночку, но он должен справиться! Он знает, он чувствует, что должен и никак объяснять себе это не хочет. Обычная помощь, ведь так? Такая ли обычная, Гарри? Последний вопрос словно задан Гермионой с этим её лукавым и нежным взглядом, понимающим. Хорошо, если чисто теоретически задать ей вопросы, ссылаясь на любопытство? Поттер кивает сам себе и закрывает гримуар, накладывая на нее маскирующие, прячет под матрас, и решает вернуться к нему завтра ночью, после разговора с Грейнджер. Утро обрадовало младшие курсы снегом, приближающееся Рождество всегда приносило какое-то легкое возбуждение и искристую радость в детском смехе, в белоснежном покрове, в пропитанном магией воздухе. Хотелось бы и Поттеру испытать что-то подобное, хотя бы на миг, но вместо этого он тяжело выдохнул и поморщился от холода, потянулся, разминая затекшие мышцы. Голова гудела от бессонной ночи и огромного количества латыни. Зачем ему это вообще? Но на последний заданный себе вопрос ответ находится уж слишком быстро, прямо за завтраком в Большом зале. Взгляд сам останавливается на белой макушке и Гарри хмурится. Малфой выглядит всё хуже и в груди неприятно что-то скребет. Они там, на слизерине все слепые, что ли? Где все его дружки, что вечно свитой ходят за ним? Поттер поджимает губы, смотрит зло, буравя сгорбленную спину взглядом, и проходит к своему столу. - О, Гарри! – Гермиона улыбается, - Наконец-то, я уж думала, ты решил пропустить завтрак. - Оставь его, Герм. Видишь, он весь захвачен Малфоем! – Рон почти выплевывает фамилию сокурсника, а Поттеру впервые неприятно слышать подобный тон в сторону школьного врага. Врага ли вообще? Гарри ничего не отвечает на выпад друга, только горько улыбается, глядя на того и шальная мысль закрадывается в голове: «Так ли я далек от Малфоя, как думал раньше?» - И тебе доброе утро, Герм. Слушай, помнишь, как-то на четвертом курсе ты рассказывала о Фаустусе, тот, что занимался стабилизированием, кажется? Гермиона чуть не подавилась тыквенным соком, не веря своим ушам. - О, Мерлин! Ты помнишь? Гарри вымученно выдыхает, он и правда бездарность, раз вызывает настолько бурную реакцию на свое любопытство. - Да, конечно. Почему ты вдруг вспомнил об этом? - Я вчера читал маггловскую книгу «Фауст» Гёте и вдруг вспомнил, стало интересно. - Гёте тоже был волшебником, Гарри, алхимиком, - снова этот поучительный тон, хорошо, он на верном пути. - Что, правда? Но возвращаясь к вопросу о Фаустусе, что ты знаешь об этих его исследованиях про стабилизацию и всё такое? Возможно ли как-то сделать, к примеру, какой-то артефакт, но персональный? Ну, не общего действия, а … - …узконаправленного? – Подсказала Гермиона и задумалась, стоит ли отвечать, но если чисто теоретически, она ведь и сама думала об этом ещё тогда, на четвертом курсе. Так приятно будет поделиться мыслями. - Да, точно! Допустим, у меня всплески магии… - Что? Гарри, у тебя всплески?? - Тихо, Герм, нет у меня всплесков, я сказал, допустим. – Гарри делает упор на последнее слово, трет переносицу под дужками очков и продолжает. – Так вот, допустим, но всплески вызваны истощением, тёмны…внешними факторами в общем. Как нам сделать артефакт, чтобы он стабилизировал всплески конкретного человека? - Хмм, это возможно, если вплести в формулу след твоей магии, то есть того волшебника и волос, думаю, этого будет достаточно. Вот только проблема в стабилизации ещё заключается в том, если субъект нестабилен эмоционально, всплески могут стать реже, но сильнее. – Гермиона снова задумалась, складывая два плюс два в голове. - Что ты имеешь в виду? - Ну, смотри. К примеру, ты нестабилен, влияют внешние факторы - эмоциональная неустойчивость, тело перегружено физически, ментальное состояние оставляет желать лучшего, ты ведь именно это имеешь в виду? – Гарри кивает. – Стабилизатор не лечит, он сглаживает, перераспределяет. Если не убрать внешние факторы, то проблема не исчезнет, всплески станут реже, но возможно сильнее, есть риск повреждения ядра, понимаешь? Вот же, Мордред его побери! Он понимает, к его великому сожалению, он понимает! Поттер хмурится и тяжело выдыхает, встречается взглядом с Роном на доли секунды и видит в его глазах неприкрытый ужас. Ха, Гарри и сам себя боится. - Хорошо, тогда ещё один теоретический вопрос, а если создать парный, - Гарри помедлил, оценивая реакцию друзей, не дожидаясь особо бурной реакции, всё же решил продолжить, - парный артефакт сработает? - О, Мерлин! Гарри Джеймс Поттер, что ты задумал? – Грейнджер перешла на шепот, но вопрос всё равно прокатился по ушным раковинам, как гром. - Я же сказал, теоретически. – Поттер был непреклонен. У него нет времени на объяснения, но ему до смерти нужна эта информация, а заявляться с такими вопросами к преподавателям – подписывать себе путевку в маггловский мир без шанса на помилование. Подруга нахмурилась и тяжело выдохнула, пусть лучше он узнает ответы на свои вопросы и если уж что и задумал, то шанс на «не натворить кучу непростительных ошибок» будет чуточку меньше. - Только если у второго будет стабильное и сильное ядро. Волшебник, не привыкший к сильным выбросам магии, не сможет стать якорем, я так думаю. Так же, есть большой шанс с перекосом, со-зависимость и кража магии. - Объясни. - Парные артефакты обычно связывают, по той или иной причине, с тем или другим условием. Мерлин, как сложно объяснять это вслух! В общем, если ядро якоря не готово к всплескам, волшебник не справится с этим. Потому что артефакт якоря, в данном случае, должен будет вытягивать часть магического всплеска, дабы весь выброс не перераспределялся в нестабильном из-за «внешних» факторов волшебнике. Теперь более понятно? - Великий Мерлин и Моргана, да о чем вы вообще говорите, совсем с ума сошли? Подобные артефакты запрещены, это слишком опасно и я уже не говорю о том, что это очень скользкая дорожка между белой и черной магией. – Рон Уизли пока слушал этих двоих, чуть не поседел, парень тоже не был глупым, он всё-таки родился и вырос в чистокровной семье волшебников и многое знал про их мир. Гарри злобно покосился на друга, вот именно сейчас ему лучше замолчать. Потому что Гарри просил их помощи, он бил в колокола, но они не захотели его слушать. Поэтому сейчас его увещевания более чем лишние. - Тише, Рон! Я же, кажется, четко выразился. Это. Всё. Теоретически. Пререканий не последовало, но Уизли насупился и хмыкнул. Да идет он к Мордреду, тоже мне, великий волшебник! - Спасибо, Гермиона! Я уж думал, что эти мысли сведут меня с ума. – Поттер постарался улыбнуться как можно лучезарнее, переводя взгляд на подругу и наконец-то, принялся за завтрак. Если дела обстоят именно так, то ему потребуется больше сил и у него всё ещё слишком мало времени. Гарри вздрагивает на этих мыслях и украдкой бросает взгляд на стол слизерин, ему кажется, или Драко как-то странно подрагивает? Замерз что ли? День пролетает слишком быстро, уроки длятся, будто по десять минут. Есть стойкое ощущение утекания времени сквозь пальцы, тело в постоянном напряжении, а голова раскалывается с двойной силой, Гарри никогда так много не думал в одиночку. Но времени нет, его всё время что-то подгоняет. Времени нет! Времени нет! Парень весь день ищет взглядом Малфоя и не находит, прячется в особо темном углу и проводит палочкой по карте Мародёров. Пропажа находится – Драко в больничном крыле, опять. Внутренности неприятно скручиваются, и в груди отдает тупой болью. Медлить больше нельзя. Спуститься в Хогсмид – лучшее решение данной проблемы, ему нужно что-то простое, неброское, желательно не привлекающее внимание. Гарри оглядывается по сторонам и примечает маленькую лавку с названием «У Хранителя Серебра» - то, что нужно! Снег скрипит под ногами, ботинки оставляют следы, какой вообще толк от его невидимости? На улице действительно морозно. Волшебник скидывает с себя мантию-невидимку, разок оглядывается по сторонам и наконец-то открывает дверь, колокольчик приятно заливается серебряными переливами. - Добрый вечер, сэр. - Гарри откашливается, замечая хозяина. Быстро купить и уйти – главная цель. - Добрый вечер, мистер Поттер, верно? Ну, конечно, как его можно не узнать? Гарри слегка морщится, но всё же пересиливает себя и криво улыбается, качая головой. В лавке тепло и уютно, как не странно, но продаются здесь не только украшения, разнообразные артефакты, книги, всякие статуэтки. Не знай, Гарри, что он в Хогсмиде, вполне можно было посчитать лавочку антикварной и найти её где-нибудь на улочках не магического Лондона. - Сэр… - Мистер Олливер Крейн. - Мистер Крейн, мне нужен браслет и цепочка, совершенно обычные, без магического следа и какого-либо воздействия. - О, мой дорогой друг, боюсь, вы обратились не к тому человеку. Гарри почти испугался, ему жизненно необходимы «простые вещи», и то ли вид его был таким красноречивым, то ли хозяин слишком чутким, но Олливер вдруг коротко охнул, поднимая палец к небу, и поспешно скрылся за стеллажом. - Вспомнил, прошу прощения! О, Мерлин, молодой человек, на вас буквально нет лица. Не пугайтесь же так. Олливеру Крейну на вид было лет пятьдесят, мягкие черты лица, белоснежно-седые волосы и бежевый безупречный костюм тройка с часами на жилете. Мужчина излучал какое-то неимоверное тепло и доброту, а взгляд светлых глаз казался слишком проницательным, но от него не хотелось скрыться. - Извините, тяжелый день, - буркнул Гарри и подошел ближе, - так у вас есть то, что мне нужно? - Верно, молодой человек, у меня есть. Взгляните! Последний экземпляр комплекта, я как-то прогуливался по… - мужчина перешел на шепот, - маггловскому Лондону и просто не смог пройти мимо, и не приобрести парочку. Олливер хихикнул себе в кулак. На Гарри смотрела тонкая серебряная цепочка, тончайшая, а на цепочке висел такой же тончайший серебряный диск. Браслет же был покрепче, тяжелее и звенья были много мощнее, чем звенья цепочки. Но весь комплект выглядел настолько просто и непримечательно, что Поттер непроизвольно выдохнул с облегчением. Да благословит Мерлин это чудное место и этого милого мужчину. - Беру! - Ах, какой прыткий! Олливер хохотнул, любовно касаясь пальцами серебряных изделий, а затем как-то уж больно лукаво глянул на Гарри, возле глаз собрались морщинки – часто смеется, видимо. - Серебро хорошо держит чужую магию. Но помните – оно всё запоминает. - Всё? - Да, мистер Поттер, всё – любовь и ненависть, заботу и боль. Порой, эти серебряные безделушки могут рассказать слишком много историй, главное, научится видеть. – В лавке повисла тишина, шестеренки в голове Гарри крутились, как целый цех по обеспечению электричества огромного города. - Что ж, не буду вас задерживать! – Крейн хлопнул в ладоши и начал упаковывать комплект. – С вас пятьдесят галлеонов, вы владеете такой суммой, молодой человек? - Да, да, конечно! Гарри отсчитал из мешочка пятьдесят золотых монет и вдруг его взгляд зацепился за белоснежный вязаный шарф и точно такие же перчатки. В голове раздался звук подобный щелчку. Ему это нужно! - Простите, а этот шарф с перчатками зачарован? - О, безусловно! Прекрасный выбор, комплект зачарован на тепло. Зима, всё-таки. - Тогда и это я тоже беру, сколько с меня ещё? - Двадцать пять галлеонов. Уверен, вашей паре понравится этот чудесный подарок. – Мужчина улыбнулся хитро, явно прощупывая почву и звонко хохотнул, когда у Гарри вытянулось лицо в безмолвном вопросе «чегоо?». - У меня нет… - И сердце пропустило удар, но Поттер был упрямее. - Благодарю за покупки, мистер Поттер! Надеюсь, нам ещё удастся с вами когда-нибудь увидеться. - Благодарю, мистер Крейн. Буду рад! – Гарри пришибленно улыбнулся и забрал покупки. Вот же Мордред раздери это всё! Ему нужно торопиться обратно в Хогвартс, если его хватятся, по голове его точно не погладят. Всю дорогу до школы всё никак не давала покоя одна мысль, а может и две, или все три: «На кой Мордред ему сдался шарф с перчатками?» «С чего мистер Крейн взял, что Гарри покупает всё это для своей пары?» «Как ему найти место, в котором можно будет провести ритуал и не бояться быть замеченным?» О, нет, ещё есть четвертый вопрос-мысль: «Волос Малфоя и след его магии, как ему их достать?» Драко лежит на больничной койке, мелко подрагивая то ли от холода, то ли из-за нервного срыва. Последние несколько дней особенно плохо, он берет паузу, не говоря никому, не ходит больше по коридорам, не ищет выручай-комнату, чтобы продолжить делать то, что он делает. Магия противится, произнося даже самое простенькое заклинание – есть большой риск всплеска, Драко становится бомбой замедленного действия. Слизеринец проваливается в лабиринты своих мыслей, обнимая себя руками, и скручивается на койке в позе эмбриона. Видит Мерлин, как сильно он устал и хочет просто уснуть, мысли покрываются туманной дымкой и он-таки проваливается в беспокойный сон.

***

- Не может же быть всё так просто? – Гарри стоит на пороге сам себе не веря и смотрит на свернувшегося, на кровати Малфоя. «Какой-то подарок судьбы прям». Поттер ухмыляется своим мыслям. Вот бы убить Волан-де-морта было бы так же легко, как найти Драко Малфоя. Гарри идет как можно тише, не снимая с себя мантию. Ему нужно остаться незамеченным. Но парень подвисает и замирает как вкопанный, когда оказывается в непосредственной близости. Сердце снова предательски колит или останавливается, что оно там ещё делать может? Почему? Снова и снова это совершенно ненужное «беззащитный» светится противным неоново-красным светом. Драко хмурится, тяжело дышит во сне, всё тело напряжено и лишь мелкая дрожь выдает в нем живого человека. Поттеру не нравится. Поттера больше бы устроили их перепалки, язвительные и обидные замечания и даже драка была бы лучшим вариантом, чем это. Сколько он так стоит, не в силах пошевелиться и нарушить хрупкий покой? Нет, нельзя нарушить. - Деффундо, - тихое, почти неслышное человеческому уху. На подушку аккурат падает парочка платиновых волосков. Один пункт имеется, теперь магический след. Гарри думает и думает, напрягает свои извилины и вдруг, оно! Каждая вещь имеет след магии, особенно, если долгое время контактирует с ней. Малфой сейчас нестабилен, магический фон ещё сильнее, чем обычно. Гарри тяжело вздыхает: «Прости, но мне это нужно. Тебе это нужно…» Поттер осторожно забирает тонкую простынь, коей накрыты ноги парня и сердце снова предательски сжимается, когда Драко вздрагивает, но не просыпается. И нужно идти, а хочется ли? Холодно. «Замерз что ли?» «Замерз…» И только сейчас до Поттера доходит на кой Мордред ему сдался этот шарф и перчатки. Нормально ли это вообще? Нормально ли заботиться о своем враге, который к тому же, скорее всего, уже получил свою чёрную метку? Нормально ли постоянно наблюдать за ним? Нормально ли… Поттер упертый. Поэтому не разрешает себе развить этот поток и начать анализировать свои действия. Он просто хочет помочь, он просто хочет, чтобы Малфой жил. Он просто! Просто хочет, чтобы Драко Малфой пережил весь этот Ад, ведь если Малфой не сможет, тот самый мальчик, который всегда был неприкосновенным, умным, язвительным, этот чистокровный принц слизерина. Тогда, каков же шанс у Поттера? Да, Поттер упертый, но достаточно ли этого? Гарри снова вздыхает, когда Драко вздрагивает. Он тихо оставляет рядом с ним белоснежный шарф с перчатками и спешит уйти. В конце концов, этот «подарок» ведь был именно для него, так? Впервые за долгое время Драко тепло.

***

Настало время Гарри шляться по коридорам. Бесцельно бродит и перебирает в голове все известные ему потаенные уголки и всевозможные комнаты, где бы можно было спрятаться и спокойно провести ритуал. Ему срочно нужно такое место, но каждый всплывший в памяти вариант – жестоко отбрасывается. Пару раз он чуть не налетает на преподавателей, благо он почти что сросся со своей мантией-невидимкой, и научился тише ходить, и практически не дышать. Годы практики как-никак. Главное не наткнуться на чересчур разговорчивых призраков, для них его мантия не всегда становится преградой. «Мне нужно спокойное место, безопасное и спокойное место, тихое, невидимое место. Мне нужно! Мне, правда, это необходимо!» Мысль почти болезненная, воспаленным нервом отбивает быстрый сердечный ритм. И если не судьба сбыться его плану, если…то она не поможет ему. Но она не подводит, дверь появляется слишком медленно, расползается по голой стене витиеватыми вензелями и Гарри облегченно выдыхает. Выручай-комната. О, Мерлин, спасибо! Гарри толкает дверь и быстро пропадает за ней, комната снова растворяется. Теперь он везде и одновременно нигде. Комната не большая, с массивным каменным столом, по периметру горят свечи, есть стул и принадлежности для письма, пустые пожелтевшие листы. Парень не может поверить своему счастью. Что он там говорил про судьбу? Проходит долгих несколько часов перед тем, как Гарри начинает разбираться хотя бы в чем-то и намечает хоть какой-то план. Формула и до разговора с Гермионой была не простой, а после и подавно. Что ему там нужно сделать? Зачаровать артефакт персонально для Драко, сделать его парным, написать оговор, чтобы не причинить вреда или причинить как можно меньше вреда им обоим? Ха, всего-то, да? Какая мелочь. Но стоит помнить, что Поттер не великий волшебник! Он превосходный ловец, но учеба… Гарри морщится, не время заниматься само линчеванием. Какой же бред, буквы уже расплываются перед глазами, но нужно сделать хоть что-то. Хорошо, спокойно. Просидев ещё полчаса Поттеру, наконец, удается зачаровать браслет и соединить его с цепочкой. Приходится вплести вторичную матрицу, руки трясутся. Только вот цепочка. Поттеру банально страшно напортачить и сделать Малфою ещё хуже, вот в чем вся загвоздка. Спустя ещё час артефакты полностью соединены, а Гарри на грани истерики, цепочка персонализирована. Сил почти не осталось, палочка уже перестает слушаться, по комнате разлетаются зеленые и красные, серебряные и синие вихры магии, но самое страшное всё ещё остается. Перед тем как подойти к последнему этапу, Гарри решает проверить соединение и надевает свой браслет. Металл приятно холодит кожу и смотрится неплохо, и даже не выбивается из его привычного образа. Просто и почти незаметно. Гарри сглатывает, в попытке избавиться от застрявшего в горле кома. Поднимает палочку, произносит средней тяжести заклинание, направляя на цепочку, по телу пробегается волна магического всплеска, браслет нагревается. Из носа начинает капать кровь – плохо. Заново. Он мучает себя три дня, испытывая стабильность соединения на себе. Переделывает, перекраивает и снова, и снова, и снова! На уроках переделывает заклинание, Мордред бы побрал эту латынь. Почему обязательно латынь? Нервы почти сдают. Гермиона смотрит так хмуро и обеспокоенно, Рон злится, но оба молчат. Правильно! Не нужно ничего говорить, потому что Гарри одержим. Зациклен ли он? Да, да, может быть! Но разве это плохо? Плохо, хотеть помочь? Потому что ему снова жизненно необходим фундамент, понятно? Он, кажется, уже миллион раз менял слова заклинания, перечеркивал строчки Фауста и что-то добавлял, менял местами. Может на этот раз сработает? Последний раз пробегается глазами по строкам и вымученно выдыхает. Видит Мерлин, если и на этот раз у него не получится, он притащит сюда Гермиону и заставит её помочь ему. Свечи мерцают, из-за избытка магии по комнате летают исписанные листы, сломанные в порыве гнева перья. Тихий шепот разливается успокоительной колыбелью, не доходит до стен, чтобы оттолкнуться и откликнуться эхом, но впитывается в их шероховатость. Магия здесь! Магия вокруг Гарри и его магия для Драко. «Aequalitatem servo, motus frango, non vinco. Quod intus furit, mitescat, quod excedit, redeat. Non ligare — sed sustinere. Non regere — sed custodire.» «Я храню равновесие, я ломаю порыв, но не побеждаю его. Пусть то, что бушует внутри, утихнет, пусть избыточное вернётся на место. Не связывать — но поддерживать. Не управлять — но оберегать.» И наконец-то, происходит чудо. На цепочке вспыхивает и тут же пропадает мелким шрифтом, будто тонет внутри металла: aequalitas — равновесие. На браслете происходит то же самое: vigilo — я наблюдаю / я на страже. Гарри обессиленно падает на пол возле стола и заливисто, почти истерично смеется. О, да, поздравьте его – он сошел с ума! Сколько ограничителей ему пришлось оставить: артефакт не работает без добровольного ношения, не «цепляется» силой, если Драко снимает цепочку, то связь пропадает; без визуальных образов, без точного местонахождения, без эмоциональной передачи, без кражи магического потенциала. Одно единственное – сигнал и перераспределение между ядрами, если Драко не справляется и всплеск грозит его здоровью. Неужели Поттер и правда «святой»? Гарри приятнее думать, что он – непроходимый идиот. Добровольно стать якорем для…для кого? Ведь они даже не друзья, о, Мерлин, они даже не приятели. Но Драко – фундамент. Драко Малфой – зацикленность. Потому что если Драко не справится, тогда каков шанс сделать это у Гарри?

***

Попасть к мадам Помфри перед завтраком не составляет никакого труда, главное, не столкнуться там с Малфоем, но и этот вопрос решается быстро с помощью карты. - Мистер Поттер? Что вас сюда привело? Неужели очередной перелом? Гарри устало улыбается. - Доброе утро, мадам. Я…нет, со мной всё в порядке. Я кое-что принес и хотел бы попросить вас передать это кое-кому, но, только не уточняя от кого. Будет лучше, если это будет чисто вашей инициативой. - Оу, вы умеете заинтриговать, молодой человек. – Женщина смотрит строго снизу вверх, вглядывается своим цепким врачебным взглядом. - И что же это? - Вот, - Поттер протягивает ей тонкую серебряную цепочку, - это персональный стабилизирующий амулет, созданный на основе целительских формул для сглаживания юношеской магической нестабильности, при истощении и внешнем давлении. - Оу…как вы? - Не спрашивайте, пожалуйста! Он безопасен, я заказывал его в аптечной лавке у очень хорошего и знаменитого мастера. Вы должны передать его ему. Альтернативы у вас всё равно нет, так? Ничего ведь не помогает? Мадам Помфри на несколько секунд замирает, словно складывает недостающие пазлы в своей голове и на лице её расцветает понимающая улыбка. - Так это были вы, да? Тот эликсир тоже ваших рук дела? Но почему не отдадите сами, мистер Поттер? - Он…- Гарри запинается на полуслове, - от меня он не примет. И это звучит так честно, так вымученно, но так неправильно. Гарри вдруг признается себе в одной очень страшной тайне, ему бы действительно хотелось бы жить в той реальности, где Драко бы принял что-то подобное от него. Но они не живут в сказке. - Пообещайте, что не скажете ему, это очень важно! Я лишь хочу помочь. - Не говорите глупостей, мистер Поттер. Я всё понимаю, не первый год работаю в этой школе и не первый год живу на этом свете. Приятно видеть, что до мистера Малфоя есть дело хоть кому-то. Мальчик совершенно одинок. В Гарри со всего размаху врезается «бладжер» зачарованный в словах мадам Помфри. «Мальчик совершенно одинок» Большего вынести он не может, поэтому передает цепочку и сбегает от неё, только бы не видеть этого странного понимания на её лице. Что она поняла? Почему так странно улыбалась? Почему не возражала? Неужели Гарри был настолько убедителен или дело в чем-то другом?

***

Драко стоит на улице укутанный в теплую зимнюю мантию, на шее красуется белоснежный шарф, а на руках перчатки от того же комплекта. Ему так тепло. Он три дня пытался выяснить у работниц больничного крыла, кто оставил это на нём и всё безуспешно. Пф, но кто он такой, чтобы отказываться от такого «подарка»? На самом деле он и, правда, хотел, но не смог. Почему-то было так приятно, хотя бы на секундочку, представить, что кто-то специально купил ему это, для него. Какой же бред! Малфой злится на себя и свои мысли. Пора возвращаться к делам, выполнить Его задание и дело с концом, будь что будет. В конце концов, он же не Герой и он не «светлая» сторона. Темная ли? Драко скорее «серая», своя собственная. Малфой выныривает из своих больных мыслей, потому что кто-то из его любимых сокурсников сообщает ему, что мадам Помфри его ищет, и по телу бегут мурашки. Вдруг она хочет рассказать всё родителям? А вдруг уже рассказала? Драко срывается с места и со всех ног бежит в больничное крыло. Нет! Нет! НЕТ! Только не это! Но опасениям не суждено было сбыться. Слава Мерлину! Он почти теряет сознание из-за животного, неподдельного страха и когда, наконец, оказывается перед школьным колдомедиком – лица на нем действительно нет. - Мистер Малфой, вы будто боггарта увидели. Женщина тихо посмеивается и про себя снова думает: «Ох уж эти подростки!» - Проходите, садитесь. - Почему? - Не задавайте лишних вопросов, пока я добрая и всё ещё не сообщила о вашем плачевном состоянии ни единой живой душе! Малфой успокаивается, в очередной раз благодаря Мерлина за снисходительность к нему. - Один мой хороший друг передал мне амулет, который должен помочь решить вашу проблему. Но только вы должны понимать, молодой человек, что это не лечение, а лишь вспомогательное средство! Вы понимаете? Драко смотрит, хмурится и если честно, ничего не понимает. Друг? Амулет? Мадам Помфри протягивает свою ладонь, на ней лежит тонкая серебряная цепочка с маленьким серебряным кулоном. Неужели это? - Этот амулет зачарован на стабилизацию вашей магии. Не стоит надеяться, что он полностью решит вашу проблему, но, по крайней мере, станет препятствовать вашему устойчивому желанию стать сквибом. Он не может поверить в свою удачу. Потому что это невозможно. Драко Малфою никогда не везет. Везенье – это не про него. Везенье – удел гриффиндорских придурков. Но видит Мерлин, с него будто сваливается груз размером с дом. Драко принимает амулет, надевает его и никогда не снимает, чувствуя странную, почти что иррациональную защищенность. Всплески становятся легче. Проблемы не решаются, нет. Мечтать он себе всё ещё запрещает. Мысли прячет в лабиринте своего сознания, чтобы никто, чтобы даже Он не добрался до них. Но амулет…маленький кусочек удачи, проблеск еле ощутимой надежды, которая в его мире запрещена. А потом начинается война.