Не связать - сберечь

Бывает в жизни, случается так: Ты становишься солнцем, уходящим в закат. И время больше не друг, становится тихо Как вдруг, в дыхании неба слышно "тик-так".

(с) Алёна Ян, Тик-так

- Ты совсем свихнулся, - Рон хмурится, глядя на Гарри, который спокойно раздевается в их общей комнате. Уизли не задает вопрос, констатирует факт, а Поттер не отрицает, какой смысл? - Рон, всё изменилось и нам придется с этим жить, если мы снова будем грызться и игнорировать очевидное, тогда всё это! – Гарри обводит руками их комнату, имея в виду гораздо больше. - Всё станет бессмысленным. - Ты обманываешь сам себя. - Что? - Будешь и дальше отрицать свою зацикленность? Глаза Поттера опасно сверкнули, парень хмурится, но ничего не отвечает. Стоит ли и дальше бегать от этого? Молчание – знак согласия, верно? Но Гарри бесился, один говорит про зацикленность, другой про жалость. Вопрос был в том, что это на самом деле?  Удобная версия про фундамент – это хорошо, но если рефлексировать совсем уж честно, не прятать и не утаивать от себя лишнее, заглядывая в прошлое – раньше Поттера не бесило, когда на Малфоя нападали. Сейчас же это вызывало что-то сродни неконтролируемого гнева. Синдром героя-спасителя? Может быть на шестом курсе это и работало, потому что Малфой отсутствовал, а сейчас вернулся. Перевоплотился, сгорел и воскрес, как птица Феникс и засиял так ярко в глазах Поттера, как никогда и никто другой. Восхищение ли это? Возможно. Вернуться с войны Героем – одно, вот тебе почести, вот тебе открытые двери, неприкосновенность и молчаливое согласие на всё, только бы Герой был подконтрольным, только бы оставался на «светлой» стороне. Вернуться с войны бывшим Пожирателем, толку то, что не состоявшимся, кто в этом разбираться будет – другое. Интересно, что чувствует Драко, как со всем справляется, что он повидал и поделится ли когда-нибудь этим с Гарри, а надо ли, делиться этим? За размышлениями Гарри засыпает, решая для себя, что обязательно во всем разберется, ведь теперь у него есть время. Всё время мира. На утро почти весь восьмой курс сидит в библиотеке, готовясь к уроку по Защите от Тёмных искусств – самый бесполезный предмет по мнению восьмикурсников, но когда преподаватели и высшие чины правильно подстраивали учебную программу? Много бюрократии и слишком незначительный результат, поэтому оставили как есть. Драко входит в библиотеку с прямой спиной и твердым взглядом, он достаточно думал этой ночью и стоически решил проигнорировать все слухи, шепотки и даже Поттера. Пусть делает что хочет, Малфоя это не касается. Хочет развлекаться? Пожалуйста! Но вся прыть испаряется, как туман в предрассветное время. Садясь за свой стол для занятий и домашней работы, Драко всегда сидит на одном и том же месте – привычка, он находит на столе безумно старое издание «De Arte Mentis et Recuperatione» («Искусство Разума и Выздоровления») – редчайший целительский трактат. Малфой смотрит на книгу, как баран на новые ворота. Ни тебе записки. Ничего. Невозможно. Это ведь безумие! - Откуда у тебя это?.. – Проходящая мимо Гермиона не скрывает своего шока, а Драко переводит на неё не менее шокированный взгляд. - Понятия не имею… Из библиотеки, будто все звуки испарили. Малфой проходится пальцами по корешку, всё ещё не веря своим глазам. С другого конца зала Поттер поднимает взгляд от конспектов и смотрит на подругу долго, спокойно, а затем переводит его на Драко рядом с ней, слегка улыбается, ровно секунду и снова возвращается к конспектам. Этого, Мордред его побери, хватает для понимания. К вечеру уже все знают: Поттер подарил Малфою книгу, за которую можно купить дом. Драко не понимает. Драко не любит не понимать. Колдует Поттеру записку и незаметно отправляет прямо во время урока: «Зачем ты это делаешь?»  Ответ приходит незамедлительно. «Делаю что?» « Поттер, не строй из себя дурачка. Может быть, раньше это и прокатило бы, но не сейчас!» «Слышал от Макгонагалл, что ты собираешься изучать колдомедицину. Изучай» «Ты безумен!» Ответа он больше не получает и внутренности скручиваются в тугой комок. В голове предательски бьётся мысль, запертая в клетке «С какой целью?». 

***

- Гарри, ты сошел с ума! – Гермиона прикрывает рот рукой, не веря в происходящее. Она и раньше догадывалась, ещё на шестом курсе, затем во время войны. Девушка никогда не была глупой, а наблюдать за своими друзьями – стало для неё своего рода обязанностью. Поэтому да, она не могла не заметить внезапно появившийся браслет на руке Поттера. Именно этот браслет он иногда поглаживал пальцами, когда они скрывались по лесам, поглаживал, пока, как он думал, никто не видит. Но она не глупая! - Почему ты так считаешь? - Если ты решил таким способом ухаживать за Малфоем… Рона аж передернуло, но и он не был совсем уж глупым. Ему это могло не совсем нравиться, но отрицать очевидный факт – выше его сил. Правда, все они до этой точки невозврата, упрямо ходили кругами, упорно не называя всё своими именами. Гарри вскидывает взгляд на Гермиону, наклоняет голову слегка в бок и смотрит будто сквозь, отчаянно что-то осознавая. Ухаживать…Ухаживать за Драко? - Неужели ты всё ещё не понял? – Грейнджер почти переходит на шепот. – Гарри, ты его любишь? - Лю…что? – Поттера током прошибает, опавшие листья вокруг них мелко подрагивают и тихо начинают подниматься, кружатся вокруг в причудливом танце. - Не говори ерунды, - волшебник отмахивается от этих мыслей, - что за бред, Герм? - Не думала я, что ты считаешь меня дурой. Посмотри на себя, Гарри Джеймс Поттер, ты как зверь, который готов сорваться в любую секунду, если вдруг не находишь его поблизости. Что это, по-твоему? Гарри молчит – листья бунтуют и кружатся всё быстрее. Кажется, ему тоже не помешал бы этот парный артефакт. Хотя, Гарри никогда не был стабилен, он к этому привык и он мог это контролировать. Хотел ли? - Дружище, никогда не думал, что стану соглашаться с ней именно в таком ключе, но боюсь, Гермиона права. – Рон тяжело выдохнул, опасливо поглядывая на почти ураган из пыли и желтых листьев вокруг них. «Что это, по-твоему?»

***

Гарри за день всю голову себе сломал, продолжая неустанно наблюдать за Драко и в силу привычки поглаживать браслет. Смотрел и хмурился, ещё немного и он вполне мог бы испортить погоду внутри Хогвартса. Зачем он продолжает его носить? Металл уже давно не нагревается, не тянет вниз, не создает дискомфорта, но будто прирос к руке. Права ли Гермиона? Что это было, тогда, на шестом курсе? В голове все так же неоново-красным светом вспыхивают буквы «беззащитный». Сколько бы Малфой не храбрился, но Поттер же видит, как у того напрягаются плечи, он словно постоянно ждёт удара и облегченно выдыхает, когда этого не происходит. Постоянно в защите, постоянно в напряжении. Это восхищает и злит! Слизеринец впервые решает наблюдать, держать голову холодной и смотреть, куда это всё выльется. Он бы соврал себе, если бы сказал, что ему неинтересно. Ему жутко интересно. Раз уж они разобрались, что это не жалость, тогда что? Почему мир Гарри Поттера вдруг начал вращаться вокруг Драко? Слухи по школе разлетались со скоростью света. Девушки воздыхали по Герою, начинали завидовать Драко и опять же, он солжет, если скажет, что ему это неприятно. Потому что это не так – ему приятно, безумно приятно, эти шепотки доставляют какое-то совершенно доселе неведанное чувство. Временами Малфой злится, потому что не все слухи, что до него долетают безобидные, есть среди них и липкие, грязные, от них тошнит и тогда хочется закричать на Поттера и попросить остановиться. Но он не делает. Трактат оказался безумно интересным и познавательным, кладезь информации. Драко сидел в общей гостиной на подоконнике и просто наслаждался моментом. В комнате приятно пахло чаем и пеплом из камина, это вам не сырые подземелья факультета слизерин. Иногда он завидовал гриффиндорцам, но никогда им в этом не признается, ещё чего! Кто-то спорил о домашке, кто-то наблюдал за жаркими баталиями, сидя в теплом уютном кресле. Спокойно. Будто и не было войны, будто не было всех этих ужасов. Драко грустно улыбается своим мыслям, вот бы все те события были сном, но они не были. Гарри заходит в общую комнату, держа в руке кружку с чаем, и замирает. Драко сидит на подоконнике и читает ту самую книгу. О, Мерлин, ну конечно! Поттер чуть не стонет, но исключительно мысленно. Как долго он собирался ходить вокруг да около и отрицать? Но вслух он пока что не готов это признать, нет, ему нужно время разобраться с этим. А пока он собирается разбираться, тело непроизвольно огибает всех на своем пути, Поттер подбирается к Малфою. Парень пытается сделать вид, что просто идёт мимо и у него почти получается. Почти. Он с треском проваливается…кого он обманывает? - Ты в курсе, - раздается ленивый голос, - что если ты будешь так пялиться, люди начнут делать неправильные выводы? Поттер чуть не спотыкается о собственную ногу, балансируя с чашкой чая наперевес. Отлично. Просто блестяще, Поттер! - Я не пялился. Драко приподнимает бровь, изучающе глядя на Гарри, словно пытается в нём что-то найти, медленно закрывает книгу, оставляя палец между страниц вместо закладки. - Поттер, ты смотришь на меня так, будто сейчас либо извинишься, либо уронишь на меня что-то тяжелое. - Я … - Гарри прочищает горло. – Ты…чай будешь? Что он несет? Какой к Мордреду чай? Неужели слова Гермионы настолько выбили его из колеи или он теперь просто разрешил себе снять барьеры? Чего он хотел? Чтобы Драко выжил, потому что, если бы нет, то каков был шанс у Гарри, верно? Так вот, теперь они оба живы. Что дальше? Кажется, что война с Тёмным Лордом была проще. Гостиная замирает, глядя во все глаза за двумя бывшими врагами и у каждого стойкое ощущение, что они все не пережили войну, настолько всё выглядело сюрреалистично. Камин издает шипение. - Это… - Драко моргает. – Ты сейчас меня позвал…пить чай? - Это не… - Поттер раздраженно потирает шрам на лбу. – Я просто…делал. Чай. И подумал. - Опасное занятие, - сухо отвечает слизеринец. – Слышал, тебе противопоказано.  Несколько человек тихо прыскают в кулак со смеху. Гарри чувствует, как у него краснеют уши и Драко не может пережить это, не улыбнувшись. И улыбка такая лукавая, почти заигрывающая. Язвительность больше не работает так, как работала раньше – подобное становится открытием для Драко. Вот же Мордред! - Ты можешь просто сказать «нет». - Я могу сказать многое, - Драко соскальзывает, наконец, с подоконника, все-таки оставляя книгу позади, подходит ближе. – Например, спросить, не подсыпал ли ты туда что-нибудь. - Что? Нет! – Гарри морщится и хмурит густые брови. - А жаль, - фыркает Малфой. – Было бы логичнее. – Скорее для себя говорит он, действительно задумываясь над этим. То и, правда, было бы логичнее. Поттер закатывает глаза. - Учитывая твою репутацию, - Драко наклоняет голову, - я просто проверяю, не начался ли новый виток войны. - Это чай, Малфой. - Самое коварное оружие Британии. Несколько долгих секунд они смотрят друг на друга, не прячась. Слишком долго для врагов, и слишком мало для чего-то другого. Гарри вдруг цепляется за мысль, что впервые не ищет в лице Малфоя насмешку или защиту – он ищет, что он ищет? Разрешения? Малфой все же берет кружку. Пальцы волшебников на секунду соприкасаются. Всего секунда – и Драко отдергивает руку, обжигаясь и…О, Мерлин! Дело совсем не в горячей чашке с чаем. - Если я умру, - невозмутимо говорит он, - я тебя прокляну. - Ни в чем себе не отказывай, - хмыкает Поттер, как завороженный глядя на тонкие аристократические пальцы, которые так красиво обхватывают чашку. Красиво? Малфой делает глоток и замирает. - …Нормальный чай. - Я умею, - неожиданно гордо выдает Поттер. - Не зазнавайся, Герой. Но уголки губ у Драко всё же дрогнули, он пытался спрятать улыбку за спасительной чашкой – не вышло, Гарри слишком долго за ним наблюдал. Из гостиной уже к утру пойдут слухи, разлетающиеся по Хогвартсу, как пожар: «Поттер поит Малфоя чаем» «Малфой умеет язвить без яда»

***

Если бы некоторые люди разбирались в ПТСР, возможно, мир бы стал чуть более понятен. Гарри что-то подобное говорили в Аврорате, когда он сидел там после войны и думал, что в будущем обязательно станет тут работать. Потому что, а куда ещё? В учебе он не силен, но он силен! Спортсмен, Герой, неплохо владеет боевой магией и вообще. Тогда он не стал зацикливаться на диагнозе, но быстро понял, что он имеет место быть. Не станет же он отрицать, что временами и правда слетал с катушек? Нет, убивать он никого не станет, но тормоз постоянно барахлил, а осознание приходило после. Жалел ли он? Пока что ни разу. Кошмары продолжали сниться каждую ночь, и только днём становилось легче, когда он влетал в Большой зал на завтрак и не окунался в темноту. Временами потряхивало, временами он ходил за Драко по пятам, и в любой момент готов был сорваться и прикрыть собой. Почему-то, осознание насколько тогда всё было серьёзно, начало топить его только сейчас. А вдруг бы Малфой не выжил? От этих мыслей кровь застывала в жилах, челюсть сжималась, и Гарри устало прикрывал глаза. Может тогда, он запрещал себе подобные мысли, а теперь компенсация его догнала, схватила за горло и сжимала, сжимала всё сильнее. Именно так начиналось каждое его утро, но он никому не говорил об этом. Смысл? Скажут идти к мозгаправу, а он и без колдомедиков знал, что решить эту проблему можно только временем. Почему только создавалось четкое ощущение, будто остановился только он? Ладно, он не прав, просто каждый переживал это по-разному. Его крыло сильнее, потому что магического потенциала было в разы больше, и не потому, что он Великий Волшебник. Ему просто не повезло оказаться крестражем, всю сознательную жизнь быть гребаным сосудом для части души самого мерзкого психопата магической Британии, да и всего магического мира, в принципе! Вот и всё! Сегодня на Гарри снова опустилась тьма. В такие дни Рон негласно был рядом, потому что Уизли знал, он видел, как меняется лицо друга, как воздух будто искрится под пальцами Поттера и вокруг него. И как назло, именно сегодня им не повезло нарваться. Уизли предчувствовал конец света, но даже его резанули слова двух семикурсников, прятавшихся в одной из коридорных ниш возле окна. Гарри и Рон шли из библиотеки, обсуждая предстоящую тренировку по квиддичу, и как жаль, как безумно жаль, что шли именно в этот момент. - …говорю тебе, это ненормально. – Голос парня приглушенный, но слишком четкий, потому что мужской. – Малфой всегда умел выживать, но времена изменились и методы выживания тоже. - Ты думаешь, что он спит с Героем? Но Поттеру то какой толк от этого? Думаешь, он правда ему нравится? – Второй парень скривился. - Сомневаюсь. Скорее, Поттеру просто нужно… разрядиться? Война многим испортила вкусы…А Малфой так вовремя попался под руку. - Фу.  Мерзкий шепот задевает даже на вид спокойного Рона, что творится в этот момент с Гарри – он даже представлять не хочет. Но видит. Что-то внутри Гарри щёлкает, открывая страшный и темный сундук, запрятанный в глубинах сознания. Видит Мерлин, он не часто его открывает. Он не взрывается, но надламывается, словно его коротит – лампочка непозволительно мигает, пока не перегорает. Парни замирают, и Рон уже знает, что он не станет «разумной» стороной в их паре – мерзко, липко и совершенно глупо. - Они ведь сейчас это не сказали, - тихо, очень ровно говорит Гарри. - Сказали, - отвечает Рон. - И если ты думаешь идти один – даже не мечтай. Гарри задерживает дыхание, в бесполезной попытке успокоиться и не наделать глупостей, но они выбрали не тот день. К сожалению. Взгляд мутный и опасный. - Я не собираюсь устраивать сцену, Рон. - Конечно нет, - друг криво усмехается. – Потому что мы собираемся. Они разворачиваются без слов. Заброшенный коридор возле старых классов. Два старшекурсника находятся слишком быстро – те самые. Они смеются, ровно до момента, пока не понимают, что больше не одни. - Поттер? Уизли? – удивление и неприкрытый страх. – Вы чего тут… - Рот закрой свой, - спокойно говорит Гарри и подходит ближе, облокачивается плечом на стену, отрезая пути отступления. Снова это магическое давление, он бы смог это остановить, но не сегодня, не сейчас и не перед ними. Воздух наэлектризовывается, становится осязаемым, густым. - Мы просто шутили, - начинает один из парней. - Нет, - Гарри слегка качает головой. – Но если я вдруг чего не понял, ты можешь продолжить, может, я найду это смешным и мы посмеёмся…вместе.  Парень сглатывает. В глазах зарождается паника, мало ли чего ожидать, от поехавшего после войны Поттера. А жить так хочется, так сильно хочется. Рон улыбается, удовлетворено подмечая, что эти две мерзкие крысы трясутся от страха. - Что ж, раз ответа не последует. Тогда давайте разберемся. Ты сказал, что Малфой – вещь. - Я не… - Ты сказал, что я им пользуюсь. – Секундная пауза и Гарри улыбается, совсем чуть-чуть. Возможно, сейчас он похож на психа, но ему глубоко плевать. Сегодня просто такой день, очередной день с открытым сундуком. - Скажи это ещё раз, прямо мне в лицо. Тебе, кажется, не понравились мои вкусы. Я верно услышал? Стены начинают чуть трещать, парни почти задыхаются и в панике достают свои палочки, направляя их на Поттера и Уизли. - Поттер, ты совсем псих? - Может быть. Гарри бьёт первым, давая себе волю. Хватает самого разговорчивого за грудки и прижимает к стене, придавливая потоком магии, а затем всё же достает палочку, приставляет её к шее. Второй парень пытается сбежать, но Рон ловит. - Так вот, что я хотел сказать. Если я ещё хоть раз услышу про него хотя бы слово из ваших поганых ртов, - Гарри наклоняется к самому уху, и почти шепотом, - клянусь, вы пожалеете, что война закончилась. Потому что тогда у меня были правила. - А сейчас у него просто плохое настроение. – Добавляет Рон, чуть устало. Гарри отпускает разговорчивого, Рон повторяет за ним. Парни сбегают. - Ты понимаешь, что мы сейчас сделали? – спрашивает Рон. – Если Гермиона или не дай Мерлин, Драко, узнает! - То нашими головами будут играть в квиддич на предстоящей игре? - Проклянут! - Я не против. - Ты только о себе думаешь, обо мне подумай! В отличие от тебя, я хочу жить. – Рон смеётся. - О, поверь мне, я тоже хочу. Друзья, наконец, покидают коридор. И кара небесная их всё же настигает, ближе к вечеру следующего дня. Как же сложно. Драко Люциус Малфой в бешенстве. Он не сразу понимает, что конкретно происходит и почему от него все шарахаются, как от прокаженного. Но что-то внутри скребет и подталкивает к правильному ответу. Если это не дело рук Поттера… Что с ним, Мордред его задери? Что с ним не так? Разъяренная мантикора покажется Поттеру цветочками, только бы найти его. Малфой останавливается на секунду посередине коридора. И что он ему скажет? Какой в этом смысл, если он всё ещё не до конца понимает, какие конкретно у Поттера мотивы? Малфой не дурак. О, он далеко не глупый мальчик и что-то крутится неоформленной дымкой в голове, но звучит настолько безумно – невозможно! Все эти знаки внимания, вся эта неловкость и постоянная защита… Драко не будет спорить, ему нравится. Но в этом должен быть смысл, всё это должно иметь конечную цель. Какова же цель Героя? Гарри требуется помощь, но он упертый до невозможности и что с этим всем делать конкретно Драко? Кто он, вообще, такой, чтобы что-то подобное делать для…Гарри?

***

Гермиона ловит их у лестницы, вечером следующего дня. Парни могут поспорить, что взглядом она могла бы вывернуть их наизнанку. Ну, конечно! Гарри и Рон, уставшие после тренировки, не горели желанием ссориться или получать нагоняй, но когда их желаниями кто интересовался? - Вы. Оба. Сейчас. Грейнджер затаскивает их в пустующий класс, смотрит в упор. - Вы в своем уме?! - Они говорили мерзости, - начинает Рон. Нет смысла отнекиваться. - Я в курсе, что они говорили! – взрывается Гермиона. – Вся школа в курсе, потому что вы решили стать частью проблемы! Гарри сжимает челюсти и горько улыбается, но молчать не собирается. - Я тоже был замешан в этих слухах, если ты не в курсе! Дело не только в Малфое, Герм. - Не неси ерунды, ты бы мог подобное пережить. Тебя задела именно та часть, что связана с ним! Но знаешь, как сейчас это выглядит? Так, будто слухи – правда! – она смотрит прямо на него. Поттер молчит, глаз не отводит. Твою ж! - Гарри…ты понимаешь, что ты не защищаешь? Ты присваиваешь. Такого удара Поттер не ожидал, поэтому выдыхает резко и кривится. - Я не позволю, - тихо говорит он. - Прекрати решать за него. Он тоже сильный, возможно, сильнее каждого в этой комнате. Никогда не думала, что скажу подобное, но чёрт, Поттер, возьми себя в руки! Хочешь ухаживать? Ухаживай нормально! Расскажи ему про артефакт, позови просто на прогулку. Второй раз за разговор Гермиона бьёт так сильно, как только может. Артефакт? Откуда она знает? Гарри шарахается от нее, словно она влепила ему пощечину. - Откуда ты знаешь..? - Гарри, я не слепая и не глупая! Твой браслет на руке появился сразу же после того разговора за завтраком на шестом курсе, а Малфой перестал жить в больничном крыле. - Нет, - парень хмурится сильнее прежнего. – Не смей рассказывать ему об этом. Я не жду благодарностей и не хочу, чтобы он думал, что…что-то должен мне. - О, Мерлин, какой же ты дурак. – Гермиона понижает голос. – Он и сам потом узнает, но ты! Хватит всё решать за него, не будь идиотом. Тебя половина школы боится, а профессор Макгонагалл долго «слепой» не будет, ты её знаешь. - Я никого не тронул даже! - Пока что, Гарри! Пока что. Поттер взъерепенивается и вылетает из класса, громко хлопая дверью. Может ему и правда надо к мозгаправу. Ха, да чёрта с два! Не успевает он дойти до гостиной, как почти врезается в Драко. Да что за напасть то?! - О, Поттер, я как раз тебя искал. Позволь поинтересоваться, какого Мордреда ты творишь? - Если ты про слухи…- почти рычит Гарри. Эта тема явно набила ему оскомину. - Я про тебя, Поттер. Гарри напрягается. Неужели они никто не понимает или чего-то не понимает сам Гарри? - Я не просил. - Я не мог не… - Ты мог. – Драко смотрит холодно, но не зло. Пока он бегал по Хогвартсу в поисках вихрастого недоразумения, пыл успел поостыть. Но теперь ему нужно точно знать цель Поттера, чтобы не быть дураком. Потому что если это не «просто так» прихоть героя-спасителя, а что-то большее… Он подумает над этим. - Они мерзкие, - продолжает он. – Я знаю. Но знаешь, что хуже? - … - Теперь они все уверены, что ты имеешь на меня право. Они все! Уверены! Что я не покидаю твоей кровати. Поттер бледнеет. - Я никогда… - О, Мерлин, я знаю, - перебивает Драко и тяжело выдыхает. – Именно поэтому и злюсь. Слизеринец делает шаг навстречу. Очень близко и смотрит так внимательно в перепуганное лицо Поттера, что даже смешно. Сказал бы ему кто несколько лет назад, что их отношения превратятся во что-то подобное, он бы посоветовал хороший хоспитал. Но становится легче, потому что Гарри не злится, он в панике и имя этой паники – Драко Малфой. Надо же! - Если ты собираешься быть рядом – будь. - … - Если нет – не делай из меня повод для своих срывов. Я, может, и не понимаю, пока что, что с тобой происходит. Но не так, Гарри… Драко снова тяжело выдыхает. Почему у него есть стойкое ощущение, что он отчитывает Поттера как мальчишку последнего и это не странно? Будто так было всегда. Когда же всё успело измениться, не может же всё это…быть только лишь из-за войны? - В следующий раз, - тихо добавляет Драко, - спроси у меня, прежде чем идти воевать. Снова. Когда Малфой собирается уже уйти, разворачиваясь, до Поттера вдруг кое-что доходит – на Драко сейчас тот самый шарф, и он не успевает себя остановить. - Ты всё ещё его носишь? - Что? – Малфой снова оборачивается на свою личную уже проблему. – Кого ношу? - Шарф. - Что? – Драко осоловелым взглядом застывает на лице напротив, и не успевает сложить все пазлы, потому что Герой…трусливо покидает поле боя.  

***

Неделя учебы пролетает почти незаметно. Наступают первые холода, ученики кутаются в теплые мантии, камины горят ярче, согревающие волшебниками используются всё чаще. Поттер наматывает круги на метле по полю для квиддича, в попытке замёрзнуть насмерть или просто проветрить мозги. Можно сказать, он уже целую неделю после выволочки, ведет себя как примерный мальчик, ему даже прилетает от Профессора Макгонагалл. Гермиона была права, долго «слепой» она казаться не собиралась. Попросила его прекратить запугивать учеников и пообещала разобраться с ним по-своему. Что ж, флаг гриффиндора ей в руки. Холодный воздух бил в лицо, дышать становилось легче, но это не решало проблему. Малфой всю неделю намеренно его игнорировал, хоть иногда Гарри и ловил на себе его взгляд. Как же ему хотелось знать, о чем он думает, может, тогда было бы легче сделать шаг. Как сказала Гермиона? Нормальные ухаживания? Нормальные, это вообще как? Если ему хотелось достать для Драко звезду, как бы слащаво это не звучало, для Поттера стоял только один вопрос – какую именно? Малфой битый час сидел в библиотеке, вчитывался в учебник по Зельеварению и не понимал ровным счетом ничего, потому что мысли каждый раз возвращались к последнему разговору с Поттером. Откуда тот знает про шарф? Неужели это был он? Тогда если шарф…эликсир тоже? Звучит как острый бред, полученный вследствие «непростительных». Внутри всё сжималось, а он всё чаще дотрагивался до амулета. Признаваться себе в этом ужасно не хотелось, но подобных чувств к кому-либо он никогда не испытывал. Каких подобных, оставался вопрос? У него никогда не было времени, подумать о подобном. Да, он много кому нравился. Драко задрал подбородок. Ну, конечно! Он же божественно красив. Ещё бы! Но тут же горемычно выдохнул. Почему мысли о Поттере врываются в голову и несут с собой такую сумятицу. Так не честно. - Никогда бы не подумала, что Драко Люциус Малфой способен на такие обреченные вздохи. – Гермиона села рядом и уже ждала какой-нибудь колкости, но дождалась только хмурого взгляда. - Грейнджер… - Малфой, ты точно болен. Где же замечания про моё происхождение и всё такое? Ну же, взбодрись! - Как ты не прибила их за все эти годы? - О, - волшебница понимающе хохотнула, и как же было странно вот так говорить с ним, - поверь мне, я очень часто хотела. - Где он? - Рон сказал, что наматывает круги на поле. - Что с ним? - Сейчас или вообще? Драко снова обреченно вздохнул. Видит Мерлин, как его достали эти вздохи. Он, Мордред его побери, чистокровный маг из древнейшего и уважаемого рода! А сидит тут, вздыхает так, будто барышня кисейная. Аж тошнит от самого себя. - Вообще. - Ты ведь знаешь, что он был одним из крестражей? Мы скрывались по лесам целый год. Теряли всех, кого можно и нельзя. Лорд умер, но след в нём он оставил навсегда. А ещё, возможно, он очень часто винит себя за все потери, что каждому пришлось понести. - Но это же глупо? – Драко хмурился всё больше с каждым сказанным Гермионой словом. У Драко было стойкое ощущение, что эта женщина – единственная адекватная личность, оставшаяся в его окружении. По крайней мере, своих гриффиндорских друзей она должна понимать лучше, она настрадалась с ними дольше. - А кто сказал, что он у тебя умный? - У меня? Грейнджер напряглась, испугавшись, что сказала лишнего, что поняла обреченные вздохи неправильно. Но проклятий не последовало и возмущений тоже, только задумчивость. - Грейнджер, скажи мне, ты знаешь что-нибудь про шарф? - Про шарф? - На шестом курсе, на мне кто-то оставил зачарованный шарф с перчатками, пока я спал в больничном крыле. И Поттер неделю назад заикнулся о шарфе…Мог ли? - Он мог, Драко. Но об этом тебе лучше узнать у него. Он многое что мог. - Тогда, почему? - Если бы ты спросил про причины сейчас, я бы может быть и ответила, но шестой курс – там было сложно. - Да, действительно было. – Драко отводит взгляд и смотрит в окно, жаль, что отсюда не видно поле. - Дай ему время. Гермиона аккуратно касается плеча парня, снова ожидая проклятья, но не получая на этот жест никакой реакции – улыбается. Странное время, всё так сильно изменилось, и даже Малфой стал человеком.

***

Проходит ещё несколько дней и Гарри уже на пределе. Ему надоело просто наблюдать, а ещё он снова не сдержался, но на этот раз постарался пресечь слухи более миролюбивым способом. По крайней мере, не давить магией и не доставать палочку. И почему-то, ему жизненно необходимо сообщить об этом Малфою, чтобы больше до него не доходило через кого-то. Гарри находит Драко почти случайно – будто бы это не он нарезает уже третий круг по одному и тому же коридору, но формально это всё ещё можно назвать случайностью, Поттер уверен в этом. Слизеринец стоит у окна, что-то чинит в своей мантии, палочка искусно двигается, ведя за собой светящуюся тонкую нитку. Гарри зависает на пару минут, глядя на такого Драко – без привычной маски, без сторонних зрителей. - …чёрт. – Слово вырывает громче, чем Поттер рассчитывает, Малфой оборачивается резко, но не вздрагивает, только плечи напрягаются, почти незаметно. Видит Поттера и расслабляется. Наконец-то! Драко уже успел подумать, что ему всё причудилось. - Если ты опять пришёл спасать меня от сквозняков, Поттер – сухо говорит он, - то ты опоздал. Я уже простыл. - Я не… - Гарри замолкает, проводит рукой по непослушный волосам. – Я не для этого. - Какая жалость, ты меня почти разочаровал. Повисает неловкая пауза, Драко начинает злиться. Ну, зачем он тогда пришел? Чего стоит как истукан? - Тогда для чего? – парень прищуривается. Гарри делает шаг ближе – осторожно, считая количество вдохов и выдохов, словно подходит к особо опасному зверю. Будем честными, Драко и правда своим нравом похож на мантикору, того глядишь – загрызет. Подходит медленно, проверяя границы дозволенного и просто, чтобы его было слышно. - Я слышал, что говорят. Драко замирает и медленно опускает палочку, рассеивая в воздухе волшебную нить. - Хогвартс никогда не умел держать язык за зубами. Поэтому это не новость века. - Не всё, - глухо отвечает Гарри. – Не это. - Если ты думаешь, что я собираюсь устроить очередную сцену…- начинает Драко. - Я не буду, - быстро выпаливает гриффиндорец. – Клянусь. Я просто хотел, чтобы ты знал: я это…пресек. Не хочу, чтобы ты узнал от кого-то. Где-то далеко хлопает дверь. Снова повисает тишина. - О, Мерлин! Поттер, я умоляю, не выгляди как побитый домовик. - Я не… - Нет, ты да. Ты выглядишь! Зачем ты это делаешь? Зачем ты здесь и говоришь мне всё это? Гарри долго молчит, подбирая правильные слова. Что ему сказать на это? Да он с ума сходит, когда кто-то произносит имя Малфоя и это что-то не звучит как похвала и восхищение им. Поттер, видимо, и правда болен. Но ему плевать, потому что себе он уже во всем признался. У него было достаточно времени, он больше не хочет отступать. Потому что они здесь! И они оба живы.  Гарри вдруг понял одну важную вещь - тогда, до войны, не случилось никаких выводов, потому что он боялся надеяться. Он хотел думать, что он выживет, но это было бы самонадеянно. Поэтому анализировать свои чувства к кому-либо в тот кон, он считал идиотизмом. - Потому что мне было бы…хреново, если бы ты думал, что я ничего не сделал. Что ж, зато честно. И это раздражало куда сильнее, чем любые подвиги. Драко смотрит на него долго, очень внимательно. То ли ударить его, то ли обнять – довольно сложное решение и пока что ни один из вариантов не позволителен. В отличие от некоторых, у него есть манеры и он не бросается на шею первым попавшимся Героям, даже если у этих героев очень красивые, и грустные, зеленые глаза. - Это, - наконец говорит он, - самый паршивый ответ, который ты мог дать. - Я знаю. - И самый правдивый. – Драко недовольно качает головой. – В следующий раз, просто скажи. Без подвигов. - Обещаю. - Не обещай, Поттер. Ты в этом ужасен. – Малфой закатывает глаза и фыркает, Поттер улыбается. Вот же бесит! - Чего ты лыбишься? - Просто. – Гарри пожимает плечами. Ему кажется, или лёд таки тронулся? Драко фыркает, отворачивается к окну и вдруг говорит, чуть тише, чем сам ожидает: - Вали уже, Поттер. И только когда шаги стихают, а он снова остается со своими мыслями наедине, облегченно выдыхает. Каждый раз, когда Поттер подходит так близко, тело как-то очень странно реагирует. Малфой, где твоя хваленая холодность, у змейки забрали её зубки?

***

После их разговора в коридоре проходит целый месяц и за этот месяц Поттер пытается свести Малфоя с ума, никак иначе он объяснить присутствие в своей жизни гриффиндорца не может. Об их «отношениях» только что Пророк не пишет, а Драко уверен, что подобная катастрофа не за горами. Весь Хогвартс наблюдал за ними, будто смотрели маггловский сериал. После срывов Героя, мерзкие слухи прекращают циркулировать по школе, но рождается кое-что другое. Парни бунтуют и постоянно сообщают Гарри о том, что тот сломал «рынок романтики». После его ухаживаний за Драко, волшебницы и волшебники категорически отказывают в знаках внимания, точнее, в банальных знаках внимания и винят во всем Поттера. - Ты не помнишь на что у меня аллергия? А вот Поттер помнит даже о том, что Драко просто не любит мёд! А вот Поттер. А Поттер. Поттер! Мордред его задери, этого Поттера! Драко наблюдает за этим цирком и в открытую смеется. Гарри перегибает, постоянно. Но вот эти клоуны, просто смешны. Кто им запрещает делать что-то подобное для своих пар? Поучились бы, а не устраивали пикеты за завтраком. Только Малфой садится за обеденный стол, как перед ним появляется очередная склянка с витаминным эликсиром. - Поттер… - почти шипит парень, глядя испепеляющим взглядом в сторону гриффиндорца. Но Гарри делает такое лицо, будто это вовсе не его рук дело и наигранно оглядывается по сторонам. Неслыханная наглость, но Малфой выпивает витамины. В груди Гарри разливается неимоверной силы тепло, готовое вот-вот сжечь его заживо. Строптивый. Какой же Драко строптивый и это новая для него сторона. Не язвительный, не мстительный. Во всей этой кутерьме, слизеринец не замечает, когда успевает настолько привязаться к своему бывшему врагу. Он всё ещё ломает голову по поводу шарфа, точнее, он теперь точно уверен в этом, но Гарри постоянно уходит от прямого ответа и это начинало раздражать. Ведь если шарф и эликсир от Гарри, значит и амулет тоже? Ему жизненно необходимо знать его историю, как он смог персонализировать амулет? Заказ у кого-то? Драко пытался узнать у Гермионы, но она наотрез отказалась что-либо комментировать, отправляя Малфоя к Поттеру или Мордреду, что в его ситуации – одно и то же. Неделю назад Профессор Макгонагалл попросила их подежурить в коридорах у младших курсов, как так оказалось, что именно их двоих – оставалось загадкой, которую Драко даже разгадывать не пришлось. Хитрый Поттер. Но раз так, он решил воспользоваться случаем и выпытать у него всё. Дало ли это какие-то результаты? Никаких, на самом деле. Поэтому попытка номер два. - Поттер, долго ты будешь петлять кругами? У Гарри вытянулось лицо. Парни сидели на лавочке у входа в замок, или справедливее заметить,  замерзали насмерть. Весь восьмой курс собирался в Хогсмид, Драко и Гарри дожидались остальных, они все довольно неплохо сдружились. Даже Невилл больше не раздражал, а оказался очень терпеливым и благодарным собеседником – для Драко это стало ещё одним открытием. - В каком смысле? – опять этот хмурый взгляд. - Поттер, если ты заметил, мы не молодеем. Шарф и эликсир – твоих рук дело. Гарри хотел возразить, но Драко не позволил. - Если ты сейчас снова начнёшь всё отрицать – я уйду. - Что ты хочешь знать? - О, Мерлин, что за обреченность в твоем голосе, Поттер? – неужели угрозы подействовали, Драко поспешил продолжить. – Всё! Я хочу знать всё! Просто хватит увиливать, рано или поздно я и сам всё узнаю. Но неужели нужно идти столь сложным путем, разве с нас недостаточно, сложных путей? Гарри незаметно коснулся своего браслета, сердце предательски сжалось. Драко прав, конечно, он прав. Но говорить о таких серьёзных вещах здесь, тем более, когда Поттер всё ещё не знает, что между ними? Да, Драко больше не посылает его, принимает все ухаживания и даже не выговаривает ничего, пытается – безусловно, но не отталкивает. Почему? Признаться в чувствах так трудно, особенно перед тем, кто не подпускает ближе, но и не отталкивает. Поэтому шанс всегда остается пятьдесят на пятьдесят. - Я следил за тобой весь шестой курс и видел достаточно. - Почему сразу не остановил? - А это решило бы глобально что-то? Драко согласно кивнул и поморщился, вихрастая голова права. - Я думал, что ты не доживешь до конца курса. - Ты меня жалел? - Нет! – Гарри почти выкрикивает, ведь знает, как Малфой относится к жалости. Нет, только не жалость. – Если я скажу сейчас, ты точно уйдешь. - Я обещаю не уходить, так устроит? Малфой, до этого рассматривающий кружащиеся снежинки перед собой, поворачивается к Поттеру. Ну же, скажи! Пожалуйста, хватит томить, это невыносимо. Ему нужно знать, от этого будет зависеть… А что от этого будет зависеть? Разве ответ Поттера может уже что-то поменять? - Ты выглядел одиноким и… - Гарри запинается на полуслове, втягивает воздух, собираясь с силами. – Одиноким и беззащитным. Не отрицай, пожалуйста. Для меня это выглядело так. Мне нужен был фундамент, понимаешь? Но тебя не было… Драко пораженно замирает. Сердце выстукивает какой-то совершенно сумасшедший ритм, и вот-вот выпрыгнет у него через горло. Какую использовать эмоцию? Беззащитный? Фундамент? Что это вообще значит? - Фундамент? - Да, фундамент. Моя постоянная константа. - Поттер, объясни! – почти требует, ведь ещё чуть-чуть и Малфоя можно будет отвезти в Мунго. - Что бы ни происходило, какой бы ужас не происходил, каждый год ты был язвительным, противным и просто невыносимым, со своими аристократическими замашками, обидными словами и…всем остальным. – Гарри делает паузу, подбирая верные слова. – А тут, всё внезапно рушится, ты бледный, затравленный, шатающийся по ночам по коридорам и почти прозрачный. Я когда увидел тебя тогда в больничном крыле, когда мы сцепились на выходе, мир рухнул, понимаешь? - Твой мир рухнул, потому что я не говорил тебе обидных слов, Поттер, ты мазохист? – Драко нервно посмеялся, находясь на грани паники. Если это не признание, то что? Гарри вымученно улыбнулся и потер лицо руками, сворачивая к херам свои очки, пришлось поправлять. - Возможно. Но дело не в этом, я говорил всем, что с тобой что-то не так и…О, Мерлин! Почему никто не видел? – Поттер готов был заплакать, вспоминать всё это было невыносимо, как будто раскалённой киркой ковыряться в кровоточащей ране. Подул холодный ветер. Малфой поморщился. Снова эта пауза и эти зеленые глаза, готовые вот-вот пролить непрошенные слёзы. Разве он – Малфой, может вызывать у кого-то такие чувства? Это ведь нонсенс. Гарри тут же наколдовал согревающие. В груди щемило, Драко вынимал душу своим взглядом. - Я делал то, что должен был. Я просто хотел, чтобы ты выжил, понимаешь? Потому что тогда я думал, если с тобой что-то случится, с таким исключительным, чистокровным волшебником, умным, с тысячелетней семейной историей, из полной семьи. То каковы же были мои шансы? У сироты, который был пешкой в большой игре Великих Волшебников! - Гарри… - Драко шептал, он никогда не мог подумать о чем-то подобном. Всё было настолько серьезно, он словно провел вскрытие без анестезии. Малфой замешкался на пару секунд, но решительно нашел ладонь Поттера и сплел их пальцы. Мордред с ним! Гарри вздрогнул, по телу пробежался табун мурашек. Малфой сам…Не может быть, он ведь мечтать даже об этом не смел! Лжёт. Только об этом он и мог мечтать последнее время. - Ты был моим фундаментом, понимаешь? Я не мог потерять тебя. И столько мыслей тогда крутилось в голове, Гермиона с Роном говорили, что я зациклился. Я отрицал, выходил из себя и продолжал следить, наблюдать, научился видеть. А когда тот первый всплеск, и мадам Помфри сказала про сквиба, и ты…ты был таким потерянным. Прости. Но я не мог поступить по-другому. Гарри продолжал говорить, а воздух вокруг начал искриться, теплеть. Малфой осторожно сжимал горячую ладонь Поттера и не мог поверить своим ушам. И почему у героя вообще такие горячие ладони? Совершенно лишняя мысль, не к месту. Почему же было так трудно поверить, что кто-то действительно может думать о нем так, заботиться и не требовать ничего взамен? Разве ж это справедливо? Драко почти перестал дышать. - Амулет. Тоже твоя придумка? – это уже не совсем вопрос, Драко знает, что да. Вопрос только в том, насколько Гарри был безумен. - Прости. - Скажи правду. - Это парный артефакт. - Ты…сумасшедший! – Драко пугается, пытается выдернуть руку, но Поттер не позволяет. Раз уж начал, пора покончить с этим. - Подожди. Ты обещал, что не уйдешь. – Поттер насупился. – Я сделал всевозможные оговорки, я не спал почти трое суток, я испытывал его на себе. Я бы никогда. Слышишь, никогда бы не воспользовался им в угоду себе или…Мерлин, как же сложно, это было так давно. Гарри выпускает руку Малфоя из своей с большой неохотой и приподнимает мантию, закатывает рукав рубашки, показывая браслет. - Смотри. Драко замирает на мгновение, а затем тянется к холодному металлу. Безумный! Безумный! В голове так и бьётся птицей эта мысль. Гарри Поттер безумный! - Как он действует? – шепчет парень. - Как якорь. Когда происходит всплеск, браслет греется. Если твоё тело не справляется с перераспределением и есть риск повреждения ядра, часть всплеска вытягивается на меня. - О, Мерлин! – Драко начинает трясти, это ведь опасно. Малфой дышит часто, смотрит испуганно на Поттера и видит Мерлин, готов закричать, надломиться и утонуть. Почему-то всё тело сковывает такой жутчайший страх, что хочется сбежать. Как он мог? Как мог подвергнуть себя такой опасности, в то время, когда Волан-де-морт шел за ним? - Прости. - Какое к Мордреду «прости», Поттер! Ты мог убить себя! Как ты вообще, как ты! Как ты смог? - Тогда я не думал. В голове просто билась мысль, что времени нет и надо что-то сделать. Я нашел трактат Фаустуса в запретной секции, проконсультировался с Грейнджер, задавая ей вопросы, чисто теоретически. Мне было некогда, понятно? Только идиоту могло так повезти. Даже опытным волшебникам не всегда удавалось провернуть такое. Малфой это знал. - Как звучало заклинание? Обещаю, это последний вопрос. Ты помнишь? - Конечно же, помню, как я могу забыть. – Гарри делает паузу, собираясь с мыслями. Ему не нужно делать усилия, чтобы вспомнить – слова были выгравированы под кожей. -  Я храню равновесие, я ломаю порыв, но не побеждаю его. Пусть то, что бушует внутри, утихнет, пусть избыточное вернётся на место. Не связывать — но поддерживать. Не управлять — но оберегать. Драко слушал, слёзы начинали душить, сердце разрывалось на куски, его всего потряхивало. Идиот, какой же он идиот, этот ваш Поттер. Слова били наотмашь. Почему они такие? Почему такие пропитанные этим страшным чувством? Брак и любовь, это ведь про статус и договоренности, ведь так? Так почему же в словах заклинания всё так кричит и пульсирует, убивает весь цинизм, всю язвительность? Малфой не выдерживает накала и громко всхлипывает. - Драко… Поттер и сам плачет, но что за горькие всхлипы? Он так сильно пугается, что сразу же обхватывает Малфоя руками и крепко прижимает к себе. Пожалуйста, только не плачь. Только не плачь! Не плачь. Он этого не переживет! - Прости. Прости, пожалуйста. - Поттер… - всё продолжая заливаться горькими слезами, которые не позволял себе даже в самые трудные времена, Драко пытается высказать всё, что он думает о герое. – Какой же ты дурак! Прекрати…прекрати извиняться. Я тебя умоляю, прекрати эту пытку. - Чщщ, всё хорошо. Теперь уже всё хорошо. - Ты мог умереть, – почти шепотом. - Всё хорошо, никто не умер. Мы оба, слышишь, мы оба живы. Гарри гладит Драко по спине, успокаивая. - И ты не хочешь убить меня за то, что я без спроса вторгся в твои личные границы, сделал парный артефакт и… - Умоляю, заткнись! Драко хватается руками за мантию Гарри, прячется в объятиях, а гриффиндорец впервые облегченно выдыхает. Впервые за очень долгое время ему тепло и спокойно. Тронулся ли лёд? Гарри думает, что он, наконец-то, растаял. Драко почти успокаивается, но двигаться не собирается, всё ещё кутаясь в теплые объятия. Он потом об этом подумает, об объятиях и о своей минутной слабости, и отругает себя за это тоже – потом. - Ты понимаешь, что меня никто и никогда больше не сможет полюбить «обычно»? – шепчет в грудь Поттера Малфой и сжимает мантию гриффиндорца сильнее, словно от этого жеста зависит его жизнь. Но дело не в этом, дело в слове «любить». - А я и не хочу, чтобы тебя любили «обычно». И я, к счастью, не умею…обычно.