Достаточно смелый?

Антон совсем не хотел допрашивать Диму. Даже если Дима и правда шпион. Даже если он и правда опасен. Но Антона никто не спрашивал о его желаниях. Его просто пихнули в эту комнатушку и сказали, что вернутся через пару часов. От него ждали результатов. Хоть каких-то. Того, что Антон дать не мог. Не в этом деле. Он ведь вообще не собирался быть блюстителем порядка и знатоком душ человеческих. Но его заприметили и вознамерились сделать своим протеже. Бывший мамин одноклассник обещал пристроить его в лучшее место. А Антон слишком хотел сделать маму счастливой. Но если быть честным, то Антон быстро понял, что к чему — он ведь смышлённый малый. Он видел взгляды своего наставника. Он вежливо убирал чужую руку со своего плеча. И отшучивался на двусмысленные вопросы. А ещё Антон ведь и сам был любителем мужского духа. Поэтому сейчас ему особенно сложно было смотреть на Диму, который ошивался поблизости последние пару месяцев. И который уже успел пленить сердце Антона. Но Диму начали подозревать. Привязали к стулу и оставили на растерзание Антону. Ах, если бы Антон был матёрым хищником! «Такое ощущение, что хищник — он, а я — жертва», — думалось Антону. Его решили проверить. Антону было бы намного спокойнее, если бы всё было официально. Если бы они сейчас находились под наблюдением видеокамер и где за привычным зеркалом Газелла в допросной сидели готовые помочь коллеги. Но сейчас он был наедине с Димой в одной из тайных служебных квартир. Антон шумно выдохнул. Сцепил пальцы в замок, и закинул их себе на заднюю часть шеи. Чуть надавил. Потом сильнее. Напряжение постепенно уходило, но волнение оставалось на месте. Дима сам решил прервать затянувшуюся тишину. — Антош, ты что, меня боишься? — Я ещё вопросов не задавал, — резко осадил его Антон. По крайней мере попытался. Но было видно, что Дима не нервничает совсем. Ухмыльнулся и кивнул. Поёрзал так, чтобы сесть максимально удобно и расслабленно, несмотря на то, что его руки были связаны за спинкой стула. Антон продолжил кружить вокруг него тревожным коршуном. Взял себя в руки и начал допрос по стандартам, проверив перед этим в очередной раз, что запись диктофона идёт. Дима отвечал кратко и без энтузиазма. И совсем не по делу. Только ещё больше запутывал Антона. Чем, кажется, был чрезвычайно доволен. И в какой-то момент он поймал на себе какой-то застывший взгляд Антона. Такой Дима видел уже не первый раз. Этот мальчонка запал ему в душу. И Дима не ожидал, что ему удастся вызвать ответное чувство в нём. Нет, разумеется, он надеялся на это. Но Дима видел, что Антон напряжён. Он не на своём месте, оно его практически душит. Если он не осмеливается жить свою жизнь так, как ему самому по душе, то сможет ли он осмелиться влюбиться? Именно открыться чувствам и быть искренним — просто влюбиться-то может каждый. Диме казалось, что в разговорах тет-а-тет Антон был именно таким. Несмотря на работу, которая сковывала его, в Антоне бурлила жизнь. В нём была какая-то болезненная искренность и открытость. Дима видел, что всё это подавлять перед другими Антону было непросто. Но рядом с ним он будто приоткрывал дверцу в свою душу. Позволял увидеть больше. Сейчас Дима понял, что всё было очевидно почти сразу. А сейчас он просто удостоверился в этом окончательно — Антон больше облизывал его взглядом, чем делал свою настоящую работу. И как же хотелось его подтолкнуть! С одной стороны Дима понимал, что ему придётся вскоре сбегать, он чувствовал, как на нём смыкается капкан. Но с другой стороны… Так не хотелось сбегать одному! Он медлил. И попался. Но какая же удача, какой подарок судьбы в том, что именно на нём захотели проверить Антона, показать ему настоящую взрослую жизнь. Дима надеялся, что его вариант взрослой жизни Антону больше придётся по душе. Дима взглянул на часы, что безвкусно висели над дверным проёмом, и понял, что нужно торопиться — хотелось уйти до появления здесь начальства Антона. Поэтому Дима откинулся на спинку стула, постарался размять затёкшие руки, повёл плечами. Шире расставил бёдра. Ему почему-то слишком сильно нравилось его положение — он одновременно открыт перед Антоном, и зависим от него. Покорность была не в его характере, но в этом случае что-то работало иначе. Диме чертовски нравилось быть связанным перед Антоном. — Антош, дай попить, а? Антон тут же дёрнулся в сторону кухни, но быстро остановил себя и стрельнул в Диму недовольным взглядом. — Я не мальчик на побегушках. Было видно, что Антон пытается дерзить, отстаивать свою самость, но лёгкая дрожь в голосе и в пальцах сдавала его с потрохами. — Я и не считаю тебя таким, — сказал Дима, доверительно наклонив голову. — Просто я давно столько не говорил, горло сохнет. Ещё и ты тут такой… Антон уже пошёл за бутылкой, но на последней фразе Димы его словно ударило током. На мгновение запнувшись, он всё же дошёл до кухни и принёс воду. — Какой? — Как можно безучастнее спросил Антон, откручивая крышку. Он пытался сделать вид, что ему совсем не интересен Димин ответ, но куда там? «Он бы шпионить точно не смог. Все эмоции на лице. Такой настоящий», — с восхищением подумал Дима. Эта черта Антона действительно его волновала. Вместо ответа Дима приоткрыл рот и чуть запрокинул голову. Антон и хотел бы непонимающе сдвинуть брови, возмутиться или сделать ещё что-нибудь эдакое, но он всё понимал — Дима специально это всё делает. И ещё Антон понимал, что он сам не то, что не против этого — он этого хочет. Он приблизился к Диме. Одной рукой обхватил заднюю часть его шеи. Поднёс бутылку к чужим губам и сам не заметил, как облизался. Зато Дима обратил внимание. Антон поил его аккуратно, бережно придерживал голову и поднимал бутылку совсем медленно, следил, чтобы Диме было удобно. Но всё же в какой-то момент он засмотрелся на мерно двигающийся кадык, на повлажневшие пухлые губы. Он наклонил бутылку слишком сильно, и струйка воды потекла по подбородку Димы, мгновенно спустилась по шее в расстёгнутый до упора вырез поло. Взгляд Антона самовольно проскользнул дальше, упёрся в часто вздымающуюся Димину грудь. Под тканью поло были явно видны очертания затвердевших сосков. Антон тут же испуганно поднял взгляд на Димино лицо. И понял, что его поймали с поличными. Дима, не отрываясь, смотрел на него. — Так всё же. Какой я? — Тихо спросил Антон, не с первого раза закрутив крышку на бутылке. — Пиздатый. Эта «п» с придыханием прошила Антона словно картечь. С более безопасного расстояния он осмелился оглядеть Диму целиком. Вздыбленную ширинку было сложно не заметить. Антон поражённо уставился на неё, но быстро смог взять себя в руки и оторвать взгляд от причинного места Димы. Уже чуть помятая бутылка с остатками воды пришла на помощь. Антон пил жадно. Но, как бы он не жмурился, перед глазами всё равно стояло чужое возбуждение. Антона бросило в жар. Дров подкидывали мысли о том, что вот только что это горлышко бутылки обхватывали Димины губы. Антон с треском смял опустевшую бутылку и бросил её в сторону. Дима проводил её взглядом, прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, будто готовясь принять свою участь, какая бы она ни была. Ему оставалось только ждать. Осмелится ли сделать шаг навстречу Антон? А Антон шагал тихо. Обошёл Диму и встал у него за спиной. Аккуратно положил руки ему на плечи. Провёл по ним ниже, но тут же спохватился и вернулся обратно. — Чего ты хочешь? — Спросил Антон почти шёпотом. Сладкая истома стала разливаться по Диминому телу густыми каплями. Осознание того, что Антон готов, он тоже явно хочет, возбуждало ещё сильнее прежнего. — Чего угодно, — выдохнул Дима. И после паузы добавил. — Тебя. Дима услышал над собой судорожный вздох. И почувствовал, как ладони Антона мягко начали спускаться ниже. В этот раз они не стали скромничать и отправились к Диминой груди. Надавили сильнее, чтобы ярко ощутить под ладонями соски. Дима чувствовал, как воздух в его горле начинает густеть, как дышать становится сложнее. Вроде бы ничего сверхъестественного не происходило, но этот мальчишка сводил его с ума. Бил в голову словно крепкий алкоголь. Тоже резко. И тоже с малых порций. У Антона были длинные пальцы и большие, узкие ладони. Они гуляли по Диминой груди и всему торсу, словно только там и было их место — так правильно это ощущалось. И для Димы, и для Антона. Антону всё ещё сложно было поверить, что он это делает. Бесстыдно ласкает Диму. Лапает его. Наслаждается им. Наконец-то. Как только его пальцы осмелились пойти ещё ниже, Димины бёдра дёрнулись. Такое живое, инстинктивное движение. Жажда получить больше. Антон ещё раз осмотрел Димино тело сверху вниз. Насыщенное оранжевое поло ярко контрастировало с чёрными штанами. На этом водоразделе между двумя океанами было прекрасно видно одну большую волну. Антон, наконец, добрался до неё. Он уже не робел и огладил Димин член плотно сжатыми пальцами. Дима снова толкнулся пахом навстречу в попытке получить ещё, ещё больше. Но он был скован. Связанные руки отозвались тянущей болью. Диме оставалось только молить Антона о пощаде. Почему-то в его, Диминой, голове происходящее окрашивалось в такие смелые тона. — Пожалуйста, Шаст, — прошептал Дима. — Ради бога, хватит дёргаться, — ответил Антон. Но внутри он ликовал. Он хотел бы видеть это ещё. То, как Дима жаждал его касания. Как он стремился навстречу, несмотря на сковывающие его путы. — Хорошо, — вдруг покорно согласился Дима. Он честно постарался не поддаваться своим побуждениям. Ему хотелось сделать этим Антону приятно. Ну и не переборщить с собственным дискомфортом — всё же руки устали и затекли, за то время, что он тут сидит. Но к Диминому большому удовлетворению, Антон больше не собирался стесняться и медлить. Его пальцы довольно ловко справились с пряжкой ремня и пуговицей на Диминых штанах. Было сложно сдержать желание нетерпеливо заёрзать, но Дима смог его побороть. Затаив дыхание он ждал, когда его коснутся по-настоящему. Причину заминки он не знал — всё ещё держал глаза закрытыми, было в этом что-то эдакое. Антон в это время провёл влажной от пота ладонью о свою рубашку. Ответственный и чуткий, он переживал, что это может доставить Диме неудобства. Ещё десять минут назад Антон пытался быть строгим профессионалом. Как бы эта сфера деятельности не была ему неприятна. Но он смог услышать настоящего себя и сбросить эту оболочку. Сейчас Антон был трепетным любовником. И его душа отзывалась на эту роль с благодарностью. И именно таким его видел Дима — он глядел глубоко, не веря внешнему и поверхностному. Он определённо был рад оказаться правым. А ещё поэтому он переживал за Антона больше, чем за себя. Не отдавался сладкой истоме без остатка, вслушивался не только в прерывистое дыхание Антона, но и в пустоту подъезда. К ним могли пожаловать в любое время. Опасность обжигала нутро не хуже возбуждения. Но Дима знал, что он справится в любом случае. А вот что будет с Антоном, если их застанут в столь интимный момент? Дима кайфовал. И слушал. Когда-нибудь он сможет иначе, когда-нибудь он научится быть в моменте, а не ждать угрозу в каждом дуновении ветерка. Почему-то Дима был уверен, что именно с Антоном он сумеет стать обычным человеком, а не вечно искусственным, вечно скрывающим своё истинное «я». Ведь именно ему он уже не раз показывал настоящего себя, несмотря на риски. И всё же Дима был живым. Шумные выдохи вырывались из него раз за разом — касания Антона будоражили его, горячее дыхание щекотало шею. «Какой же он чуткий», — с благодарностью подумал Дима, когда Антон добавил ещё слюны на ладонь именно в тот момент, когда Диме стало лишь слегка некомфортно. А ещё Дима услышал, что Антон делает приятно и себе. Тот и правда не смог сдержаться, запустил левую руку в штаны и начал дрочить им обоим в одном ритме. Будто соединяя их этим, синхронизируя стук сердец. Стоять согнувшись было неудобно — Дима и стоя-то был сильно ниже Антона, а сейчас он сидел, и дотянуться до его члена было не так уж просто. Но Антон будто не замечал этого. Он игнорировал ноющие плечи и тянущую поясницу. Лишь на момент подумал, что надо бы, наконец, начать заниматься физкультурой. А дальше в его мыслях был только Дима. Весь окружающий мир отошёл на второй план. Антон не ожидал, что доставлять удовольствие Диме будет так приятно. Это была его ожившая фантазия, сладкая и горячая до невозможности. Антон присосался к Диминой шее сзади, чтобы не стонать в голос. Димин запах был просто крышесносящим. Антон был в восторге, вдыхая ещё и ещё. И тут Антон кончил. Всё его тело на секунду охватило судорогой, бёдра пару раз дёрнулись сами собой. Антон осознал, что он довольно сильно прикусил Димину шею, и тут же испугался, что сделал ему больно. Одна мысль об этом снова взбодрила расслабившееся было сознание. — Ой. Прости! Больно? — Затараторил Антон, торопливо обходя Диму и заглядывая ему в глаза. Дима по-доброму усмехнулся и покачал головой. — Ничего страшного. Ты только не бросай меня так, — он чуть двинул тазом, качнув членом. Антон на секунду замялся, обдумывая, а сможет ли он… Но остановил свои мысли, решил не давать себе возможности отступить, засомневаться. Встал на колени, раздвинул Димины бёдра чуть шире и придвинулся ближе, чтобы оказаться между ними. Ему снова приходилось сгибаться. В этот раз, чтобы достать до Диминого члена уже ртом. Антон никогда такого ещё не делал, но надеялся, что Диме осталось до оргазма немного, и он справится. Он надеялся вполне справедливо. Когда он осторожно обхватил головку члена губами и на пробу насадился ниже, Дима с силой прикусил нижнюю губу — ему не хотелось кончать тот час же, слишком красивое зрелище предстало перед ним. Дима лишь надеялся, что увидит это всё ещё не раз. Но сейчас это всё было слишком эмоционально, слишком волнующе и сексуально — Антон вбирал его член своим большим ртом с таким усердием. Как бы Дима не хотел продлить эти ощущения, организм реагировал на стимуляцию, не спрашивая разрешения. Дима едва успел предупредить о приближающейся эякуляции. Да только Антон не отстранился. С упрямым сопением он ещё больше круглил губы вокруг чужого члена. Одновременно усиливая Димино удовольствие, и сам кайфуя от пульсирующего в его рту органа. Изливающая ему в глотку сперма не пугала — Антон не раз представлял такой исход дела. Фантазии заставали его прямо на работе, когда Дима в очередной раз приходил в костюме со слишком обтягивающими брюками. Впрочем Диме не нужен был костюм, чтобы пробудить в Антоне яркие чувства. Хитрый взгляд исподлобья и ухмылка, сарказм и харизма, острый ум и внимательность — чёрт, да всё в Диме очаровывало Антона! — Поехали со мной. Дима прервал затянувшуюся тишину, во время которой оба мужчины приходили в себя. — Что? — Антон шире раскрыл глаза, не уверенный в том, что именно предлагал Дима. Он одновременно боялся и страстно желал услышать… — Сбежим из города. Хочешь, из страны тоже. Нахуй их всех. Ты же их ненавидишь. И работу тоже ненавидишь. Поехали. Антош? Антон до боли сжал Димины бёдра, сильное напряжение сковало его тело. Бросить всё? Серьёзно? Сможет ли он? Он настолько сошёл с ума? Вдруг коротко пиликнул телефон. В повисшей тишине это было словно оглушающая петарда. Подрагивающей рукой Антон достал из кармана телефон и взглянул на экран. «Как там Позов? Выудил из него хоть что-то? Вернусь через пол часа. Мне нужна информация, Антон». Мерзко, мерзко, мерзко… — Поехали. Дима не ошибся. Антон действительно смелый малый.