End of beginning

Шасси самолёта мягко коснулись взлётно-посадочной полосы аэропорта Калифорнии. Майк почувствовал лёгкую дрожь в коленях, когда стюардесса объявила о прибытии. Он до сих пор не мог поверить, что находится здесь. Терминал встретил его гудящей многоголосицей и ярким, непривычным после Хоукинса солнцем. Он шагал, волоча чемодан; глаза бегали по нескончаемой толпе людей, выискивая знакомые лица. Эл. Она заметила его первой, взметнула руку, и её лицо озарилось такой искренней, сияющей улыбкой, что у Майка на мгновение перехватило дыхание. Она прорвалась сквозь поток людей и бросилась ему на шею.  — Майк! Наконец-то! — её голос звучал прямо в ухо, тепло и радостно. Этот голос прозвучал как самое родное эхо. Он забыл про чемодан, про усталость, про весь долгий путь. Он просто крепко, по-настоящему обнял её, впервые за долгое время чувствуя её тепло, запах.  Он зажмурился, уткнувшись лицом в её волосы, и мир на секунду сузился до этого объятия, до биения двух сердец, наконец-то бьющихся в одном ритме, в одном городе, под одним небом. Он отстранился лишь затем, чтобы посмотреть на неё. И только тогда, когда его взгляд скользнул за её плечо, он его увидел. Уилл стоял в паре шагов, словно не решаясь нарушить пространство, которое моментально сформировалось вокруг Майка и Эл. Он был… другим. Стал выше. Загорелый, в простой футболке. И его невероятные глаза — всё те же — смотрели на Майка. — Привет, Майк, — сказал Уилл. — Привет, — выпалил Майк. Он сделал шаг вперёд, инстинктивно раскрыв объятия для привычного дружеского приветствия, но движение застопорилось в воздухе. Уилл, кажется, и не собирался его обнимать. Он лишь слегка кивнул, и его губы тронуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Как будто между ними выросла невидимая стена.  Неловкость повисла в воздухе густым, липким облаком. Майк резко перевёл взгляд на Эл, ища спасения. — Так, поехали? Машина на парковке, — живо сказала она, взяв Майка под руку. — У нас на сегодня столько всего запланировано! Уилл, помоги ему с чемоданом. Уилл молча взял ручку чемодана. Его пальцы, длиннее, чем помнил Майк, с едва заметными следами краски или чернил у ногтей, обхватили пластиковую рукоять, и он потянул его за собой, не оглядываясь. Майк, всё ещё под руку с Эл, чувствовал себя странно; он следил за спиной Уилла, за его чуть отстранённой осанкой. — …и представь, здесь есть роллердром и кафе на пирсе, где мороженое просто волшебное, и… — Эл говорила без остановки, её слова сливались в один радостный поток, и Майк лишь кивал. Но его взгляд то и дело возвращался к Уиллу, который шёл на шаг впереди. Он не оборачивался. Не комментировал. Не вставлял свои «помнишь?» или «представляешь?». Он был тихим. Парковка встретила их ярким калифорнийским солнцем и запахом асфальта и выхлопных газов. Среди рядов машин Майк узнал знакомый силуэт Джонатана. Чуть более уставший, чуть более взрослый, чем в воспоминаниях, но с той же доброй, немного грустной улыбкой. И ещё один парень — высокий, расслабленный, с длинными тёмными волосами и беззаботной ухмылкой во всю ширину лица. В руках у него две картонные коробки. Майк узнал в нём друга Джонатана, про которого писала Эл. Кажется, его звали Аргайл. — Эй, новобранец! Добро пожаловать в Калифорнию! — громко приветствовал его Аргайл, прежде чем кто-либо успел открыть рот. — Привёз тебе подношение от местных богов. Пицца с ананасами. Это единственный правильный способ начать здесь жизнь. Джонатан хмыкнул, похлопал Майка по плечу. — Не обращай на него внимания. Рад видеть тебя. Майк улыбнулся. Он бросил взгляд на Уилла, ожидая увидеть на его лице отклик на эту нелепую, уютную сцену. Но его глаза скользнули по Майку, не задержавшись. Казалось, он смотрел сквозь него, на что-то вдалеке. Он молча открыл дверь фургона и поставил чемодан внутрь. — Залезайте, пока пицца не остыла, — сказал Аргайл, уже направляясь к водительской двери. — И готовьтесь к лучшей поездке в вашей жизни. У меня новая кассета. Всю дорогу, пока Аргайл болтал на переднем сиденье рядом с Джонатаном, а Эл, устроившись сзади рядом с Майком, продолжала строить планы, Майк чувствовал это. Тишину. Плотную, ощутимую тишину, исходившую от Уилла, сидевшего у другого окна. Уилл смотрел через стекло на мелькающие пальмы и яркие вывески. Он не задавал вопросов. Не реагировал на шутки Аргайла, кроме лёгкого, вежливого подрагивания уголка губ. Он просто существовал где-то рядом, но при этом бесконечно далеко. Иногда он что-то тихо говорил Эл, и она кивала — казалось, в эту часть мира Уилла у Майка больше не было доступа. Майк пытался поймать его взгляд. Безуспешно. Он слушал Эл, смеялся над выходками Аргайла, отвечал на вопросы Джонатана, но всё его внимание было приковано к этому молчаливому профилю у окна. Они подъехали к аккуратному двухэтажному дому. Пальмы по бокам от подъезда раскачивались под лёгким ветерком. — Ладно, ребята, — сказал Джонатан, поворачиваясь к задним сиденьям. — У меня занятие по поступлению. — Он бросил взгляд на Аргайла, который уже выключал двигатель. — Уилл, Майк, Эл, вы справитесь? — Конечно, — улыбнулась Эл, уже открывая дверь. — Спасибо, что подвезли. — И за пиццу, — добавил Майк, вылезая наружу и чувствуя, как мышцы немеют после долгой дороги. Его глаза снова потянулись к Уиллу, который молча выбрался из машины и двинулся к багажнику. Прощальные гудки фургона растворились в уличном шуме. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Майк взял свой чемодан, почувствовав на себе неловкий взгляд Эл. Она что-то хотела сказать, но в этот момент дверь дома распахнулась. На пороге появился парень. Высокий, худой, с копной небрежных, отросших, чуть кудрявых волос. В руках он держал какую-то тетрадь. Уилл, только что доставший рюкзак, замер. И затем его лицо полностью изменилось. Вся ледяная сдержанность, вся отстранённость, которую Майк видел всё это время, растаяла, как туман под утренним солнцем. Его глаза широко распахнулись, в них вспыхнуло чистое, ничем не приглушённое облегчение и радость. — Борис?! — голос Уилла сорвался, прозвучав громче и живее, чем всё, что Майк слышал от него за сегодня. — Ты… ты никуда не уехал?! И прежде чем кто-либо успел что-либо понять, Уилл бросился вперёд. Он переступил через чемодан Майка, промчался мимо Эл и практически влетел в Бориса, обхватив его в крепком объятии. Тетрадка чуть не выпала из рук Бориса, но тот лишь рассмеялся, свободной рукой похлопывая Уилла по спине. — Уехал? Разве я могу променять тебя на возможность посмотреть Амстердам? Да ни за что! — добродушно проворчал он. — Ты нарисовал? — он потряс тетрадкой, и та открылась. — Как всегда прекрасно. Уилл отстранился, держа Бориса за плечи, и снова посмотрел на него, словно проверяя, реально ли это. Его улыбка была широкой, настоящей, освещающей всё лицо. — Я думал, ты уже… Ладно. Это хорошо. Это отлично.  Майк стоял как вкопанный, сжимая ручку чемодана до побеления костяшек. Он видел это объятие. Слышал этот голос — тёплый, раскованный, полный неподдельной радости. Тот самый голос, который раньше звучал для него. Тот самый порыв, на который он сам только что не получил ответа. Борис, наконец, заметил остальных. Его взгляд перешёл с сияющего Уилла на Майка, потом на Эл, и в его глазах мелькнуло понимание. — О, — просто сказал он. — Значит, это и есть знаменитый Майк. Добро пожаловать. Майк попытался улыбнуться, но губы не слушались. Он лишь кивнул. В горле стоял ком. Уилл, всё ещё не отпуская Бориса, наконец-то посмотрел в их сторону. Но радость в его глазах, ещё не успевшая погаснуть, теперь казалась Майку чужим огнем, у которого не было для него тепла. И в этом взгляде не было ни капли той неловкости, что висела между ними. — Да, — сказал Уилл, — Это Майк. Майк, это Борис. — Приятно познакомиться, Уилер! Борис протянул руку, и у Майка появилось неконтролируемое желание сломать её.