ИГРОК №13

Первое утро в общежитии Пальметто началось для Рии не с будильника, а с тишины. Это была та самая специфическая тишина, которая бывает в месте, полном людей, пытающихся не шуметь. Айс — или Рия, как она заставляла себя помнить — открыла глаза ровно в 5:15 утра. Она не двигалась, просто лежала, глядя в потолок, и слушала. Справа, на соседней кровати, ровно дышала Рене. Рия знала, что та проснулась минуту назад. Она чувствовала это по едва заметному изменению ритма дыхания. В этой комнате воздух был наэлектризован взаимным наблюдением. — Доброе утро, — негромко произнесла Рене, не оборачиваясь. Она уже сидела на краю кровати, заправляя простыню. — Для кого как, — бросила Рия. Её голос после сна звучал еще более хрипло и безжизненно. Она села, чувствуя привычную тяжесть в мышцах. Каждое утро её тело напоминало ей о том, через что оно прошло: старые переломы поднывали к погоде, шрамы на спине стягивали кожу. Рия потянулась к тумбочке и первым делом натянула митенки. Без них она чувствовала себя голой. Без них она видела свои руки — руки, которые делали вещи, несовместимые с нормальной жизнью в девятнадцать лет. *** Тренировка началась в шесть. Лисы выглядели заспанными, кроме Кевина, который уже нарезал круги по корту, и Эндрю, который подпирал стену у входа с видом человека, готового убить за чашку кофе. Рия вышла на поле последней. Она не надела командную форму — на ней были её собственные черные легинсы и джерси с номером 13, которую она привезла с собой. Ваймак стоял у парапета, скрестив руки на груди. — Солрей! — гаркнул он. — Вставай в пару с Нилом. Посмотрим, как ты двигаешься в связке. Рия медленно побрела к центру поля. Нил Джостен смотрел на неё с тем самым выражением лица, которое она ненавидела больше всего — выражением понимания. — Не надо, — сказала она, когда оказалась рядом. — Что именно? — спросил Нил, перехватывая клюшку. — Не ищи во мне отражение своих кошмаров, Джостен. Я здесь не для того, чтобы делиться историями у костра. Давай просто кидать мяч. Они начали. Нил был быстрым — безумно быстрым. Он двигался хаотично, как заяц, спасающийся от лисы. Рия же двигалась иначе. Она была как тень. Она не бегала лишнего, она просто оказывалась там, где должен был приземлиться мяч, за секунду до того, как это происходило. Её техника была лишена изящества: она принимала пасы жестко, почти грубо, и отправляла мяч в сетку с такой силой, что ловушка Кевина жалобно стонала. — Нет! — закричал Кевин через десять минут. — Рия, ты закрываешь сектор обстрела! Ты должна была уйти вправо, чтобы дать Нилу пространство для маневра! — Зачем? — она даже не обернулась. — Я забила. Этого достаточно. — Это командная игра! — Кевин подлетел к ней, его лицо было в сантиметрах от её шлема. — Ты не в подворотне дерешься, ты на поле! Если ты не будешь чувствовать партнера, Вороны размажут тебя по паркету в следующем сезоне. — Кевин, — Рия медленно подняла взгляд. Глаза за сеткой шлема казались двумя дырками в пустоту. — Мне плевать на Воронов. Мне плевать на экси. И мне абсолютно плевать на твое «чувство партнера». Я инструмент. Скажи мне, куда ударить, и я ударю. Не проси меня вкладывать в это душу. Её нет. Кевин задохнулся от возмущения. Для него такие слова были святотатством. Он хотел что-то крикнуть, но Ваймак свистнул, прерывая назревающую бурю. — Десять минут перерыв! — скомандовал тренер. — Солрей, к трибуне. Живо. *** Ваймак протянул ей бутылку воды. Рия взяла её, но пить не стала — просто держала холодный пластик в руках. — Ты ведешь себя как Эндрю в худшие его дни, — заметил Ваймак. — Но у него была причина — он защищал свою семью. Что защищаешь ты? — Своё право на то, чтобы меня оставили в покое, — ответила она. — Тренер, вы взяли меня, потому что вам нужен был кто-то, кто не боится боли и умеет забивать. Я это делаю. Не требуйте от меня улыбок на командных фото. Ваймак вздохнул, потирая переносицу. — Ты ведь даже не закончила школу в Дакоте, верно? Я проверял бумаги. Они чистые, Рия. Слишком чистые. Как будто их напечатали вчера. Рия не шелохнулась. Её сердцебиение осталось ровным. Она привыкла к допросам. — Документы есть в базе. Если у вас есть сомнения — звоните в департамент. — Я не коп, — отрезал Ваймак. — Мне плевать, как тебя зовут на самом деле. Но если ты притащишь хвосты в мой дом, я должен знать, откуда прилетит пуля. — Пуля всегда прилетает сзади, тренер. Просто следите за своими спинами, а я присмотрю за своей. Она развернулась и пошла к скамейке, где Рене раскладывала полотенца. Рене наблюдала за их разговором, и в её взгляде не было осуждения — только тихая, пугающая проницательность. — Хочешь яблоко? — спросила Рене, когда Рия села рядом. Рия посмотрела на красное яблоко в руках Рене, как на гранату. — Ты всегда такая? — спросила она. — Какая? — Слишком правильная. Слишком добрая. Это бесит. Ты выглядишь как человек, который скрывает под кожей что-то настолько черное, что боится даже дышать громко. Рене чуть склонила голову набок, и её радужные волосы рассыпались по плечам. — Возможно, так и есть, — легко согласилась она. — Но разве это мешает мне предложить тебе яблоко? — Мешает. Я не принимаю подарков. За них всегда приходится платить. Рия встала и ушла в раздевалку, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Апатия была её крепостью, но эти Лисы — особенно Рене — постоянно пытались подкопать фундамент. *** Вечер того же дня был тихим. В общежитии Лисы собрались в большой комнате, чтобы смотреть какой-то старый фильм. Рия сидела на полу в самом углу, подальше от всех. Она надеялась, что её не заметят, но Элисон Рейнольдс была не из тех, кто игнорирует «неправильно одетых» людей. — Слушай, Солрей, — Элисон лениво потянулась, закидывая ноги на Мэтта. — Мы завтра идем в торговый центр. Тебе нужно купить что-то, кроме этих ужасных худи. Ты выглядишь как беспризорник. — Меня устраивает, как я выгляжу, — бросила Рия, не отрываясь от экрана телефона (на котором она на самом деле просто прокручивала пустой список контактов). — Это не вопрос стиля, это вопрос гигиены глаз окружающих, — фыркнула Элисон. — Рене, скажи ей. Рене, сидевшая на диване рядом с Нилом, мягко улыбнулась. — Рие нужно время, чтобы привыкнуть, Элисон. Не дави на неё. — Ой, да ладно тебе! — Ники влез в разговор с обычным энтузиазмом. — Рия, ты просто обязана пойти с нами! Мы потом зайдем в ту кофейню, где делают лучшие маффины в штате. Ты любишь сладкое? Рия подняла голову. Все взгляды были устремлены на неё. Нил смотрел с сочувствием, Эндрю — с ледяным безразличием, остальные — с любопытством. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Социальное взаимодействие было для неё минным полем. В группировке, если к тебе обращалось больше одного человека сразу, это обычно значило, что тебя собираются либо бить, либо убивать. — Я не люблю маффины, — голос Рии прозвучал резче, чем она планировала. — Я не люблю торговые центры. И я не люблю, когда меня заставляют делать то, что мне не интересно. Оставьте меня в покое. Она резко встала и направилась к выходу. — Эй, мы просто хотели… — начал Мэтт, но дверь за ней уже захлопнулась. *** Она сидела на пожарной лестнице, когда дверь на крышу скрипнула. Рия не обернулась — по легкому шагу она поняла, что это Рене. — Я принесла тебе толстовку потолще, — сказала Рене, присаживаясь рядом на холодные ступеньки. — На улице холодает. — Зачем ты это делаешь? — спросила Рия, глядя на темные очертания стадиона вдали. — Что именно? — Пытаешься быть рядом. Ты ведь видишь, что я — дефектная. Я не умею дружить, я не умею «вливаться в коллектив». Я даже экси ваше ненавижу. Оно напоминает мне о месте, откуда я сбежала. — Расскажешь? — тихо спросила Рене. Рия горько усмехнулась. — Нет. Но я скажу тебе одну вещь, Уокер. Там, откуда я пришла, таких как ты, съедали за завтраком. Твоя доброта — это мишень. — Моя доброта — это мой выбор, — возразила Рене. — И поверь, я умею защищать свой выбор. Рия посмотрела на её руки. На костяшках Рене были старые мозоли — следы долгих тренировок в боевых искусствах. Рия знала этот вид рук. Это были руки бойца, а не святой. — Ты врешь всем вокруг, — произнесла Рия, чувствуя странное родство с этой девушкой. — Ты носишь эти пастельные цвета и улыбаешься, но внутри ты такая же пустая, как и я. Только ты заполнила пустоту богом и чаем, а я — сталью и ложью. — Может быть, — согласилась Рене. — Но в этой пустоте нам не обязательно быть врагами. Они просидели в тишине еще час. Рия не взяла толстовку, но и не ушла. Это был первый раз за долгие годы, когда кто-то сидел рядом с ней, не пытаясь ничего забрать — ни её молчание, ни её правду. Но когда Рия позже легла в кровать, она спрятала под подушку свой складной нож. Доверие было роскошью, которую она не могла себе позволить. Даже если Рене Уокер казалась единственным теплым местом в этом ледяном мире.