ИГРОК №13

Тишина в 103-й комнате была стерильной и тяжелой. Эбби, вызванная Ваймаком по «экстренной линии», работала быстро и молчаливо, но её руки дрожали от сдерживаемого гнева. Она заставила Нила и Рию раздеться до медицинского минимума, чтобы заново оценить масштаб катастрофы после их «променада». — Вы оба — ходячее медицинское недоразумение, — выдохнула Эбби, накладывая свежую, более тугую повязку на ребра Рии. — Посмотрите на эти гематомы. Они потемнели. Рия, ты понимаешь, что каждое движение сейчас — это риск того, что трещина превратится в полноценный перелом? Рия молчала. Она сидела на своей кровати, глядя в стену. Рене стояла прямо за спиной Эбби, скрестив руки на груди, как живой барьер между Рией и выходом. — Она понимает, Эбби, — подал голос Эндрю. Он сидел на подоконнике, опасно свесив одну ногу наружу, и курил во вторую затяжку, пуская дым в окно. — Просто она считает, что её тело — это расходный материал. Как и наш рыжий мученик. Нил, сидевший на кровати напротив, поморщился, когда Эбби начала обрабатывать его колено. — Мы просто не можем сидеть на месте, Эбби. Это не каприз. — Это диагноз, — отрезала медик, заканчивая с повязками. — Я вколола вам обоим обезболивающее и противовоспалительное. Через полчаса вас начнет клонить в сон. И я очень советую вам не сопротивляться. Эндрю, Рене — глаз с них не спускать. Если кто-то из них хотя бы попытается дойти до туалета без поддержки — звоните мне, я приеду с транквилизаторами для лошадей. Когда Эбби ушла, забрав свои чемоданчики, атмосфера в комнате стала еще более наэлектризованной. Четверо людей, запертых в четырех стенах. Двое израненных, двое — готовых на всё, чтобы удержать их на месте. — Итак, — Рия нарушила тишину, её голос под действием лекарств стал чуть более тягучим. — Каков план, офицеры? Будете кормить нас с ложечки и водить за ручку? — Если потребуется — да, — Рене подошла к кровати Рии и поправила подушку. — Ложись. — Я не хочу лежать, Рене. Мне тошно от этого запаха лекарств. — Тебе будет еще тошнее, когда обезболивающее отпустит, — Эндрю спрыгнул с подоконника и подошел к Нилу. Он схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Послушай меня, Джостен. Ты и твоя новая подружка по несчастью думаете, что вы самые умные. Но сейчас вы — балласт. И если вы не начнете восстанавливаться, я найду способ сделать так, чтобы вы больше никогда не смогли бегать. И это не угроза. Это обещание. Нил перехватил руку Эндрю. Между ними проскочила искра — то самое молчаливое противостояние, которое длилось месяцами. — Мы будем лежать, Эндрю. Но не делай вид, что тебе не всё равно. Ты просто не хочешь терять свои инвестиции в мой «интерес». Эндрю вырвал руку и отошел к двери, щелкнув замком. — Спите. Оба. Рене тем временем присела на край кровати Рии. Она видела, как веки девушки начинают тяжелеть. — Рия, — тихо позвала она. — Ты злишься на меня. Я знаю. Ты думаешь, что я лишаю тебя свободы. Но свобода — это не бег по кругу с поломанными ребрами. Свобода — это когда тебе не нужно доказывать, что ты жива через боль. Рия посмотрела на Рене. В затуманенном лекарствами сознании образ Уокер двоился: добрая соседка и безжалостный боец с парковки сливались в одно целое. — Ты... — Рия запнулась. — Ты вчера была настоящей. Когда ударила его. Мне... мне это понравилось больше, чем твой чай. Рене едва заметно вздрогнула. Она коснулась лба Рии прохладной рукой. — Спи. Завтра будет новый день. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим сопением Нила, который сдался первым, и размеренным дыханием Эндрю, который застыл в кресле у двери. Рия закрыла глаза, чувствуя, как Нил всё еще сжимает её ладонь через разделяющее их расстояние между кроватями. В этом жесте было больше понимания, чем во всех словах Лисов в гостиной. Они были в ловушке, но, по крайней мере, они были в ней вместе.