ИГРОК №13

Внутри особняка пахло стерильностью и старой медью. Этот запах мгновенно разблокировал в памяти Рии те отсеки, которые она заколачивала последние три года. Каждый шаг по мраморному полу отдавался эхом в пустоте коридоров. Слуги и охрана замирали при её появлении, склоняя головы, но в их глазах не было уважения — только животный страх перед вернувшимся призраком. — В сектор «Г», — коротко бросил Дядя охранникам, даже не глядя на племянницу. — Кайман, проследи. Я приду, когда подготовка будет завершена. Её не вели — её конвоировали. Два рослых амбала, чьи лица казались высеченными из гранита, зажали её с двух сторон, лишая даже иллюзии маневра. Рию привели в помещение, которое в документах значилось как «Зал психологической коррекции», но в семье его называли просто — «Морозилка». Здесь не было окон, только голый бетон, холодный свет люминесцентных ламп и тяжелый запах озона. — Раздевайся, — скомандовал Кайман, прислонившись к стене и доставая из кармана четки. — Форма «Лисов» здесь оскорбляет эстетику. Рия подчинилась. Её пальцы слушались плохо, но она стянула с себя оранжевую кофту и спортивные штаны, оставаясь в нижнем белье. Холод тут же впился в кожу тысячами мелких игл. Она стояла перед братом — худая, покрытая старыми и свежими шрамами от экси, — и старалась не смотреть на дыбу в центре комнаты. — Ты забыла главное правило, Айс, — Кайман подошел ближе, обходя её кругом, как породистую кобылу на аукционе. — Ты не человек. Ты — оружие. А оружие не заводит друзей. Оно не влюбляется в девочек-ангелов. Оно не испытывает чувств. Оно просто выполняет функцию. Он кивнул охранникам. Рию грубо схватили и швырнули на низкую металлическую скамью, больше похожую на анатомический стол. Её тело зафиксировали кожаными ремнями: руки по швам, ноги вытянуты, голова жестко зажата в тиски, исключающие малейшее движение. Ремни впивались в плоть так сильно, что кровообращение начало замедляться. — Первая фаза — очищение фокуса, — произнес Кайман, поправляя кран над её лицом. Рия оказалась в полной беспомощности. Она видела только белый потолок и медную трубку, зависшую прямо над её межбровьем. Кап. Первая капля была ледяной. Она ударила точно в переносицу, разбиваясь на тысячи брызг, которые затекли в глаза. Рия непроизвольно дернулась, но фиксация была абсолютной. — Ты будешь лежать здесь, пока не поймешь, что всё твое «счастье» в Пальметто было лишь рябью на воде, — голос брата удалялся. — Наслаждайся тишиной, сестра. Кап. Сначала это казалось ерундой. Просто вода. Но через полчаса каждая капля начала ощущаться как удар молота. Ритм был неровным — Кортесы любили издеваться над ожиданиями. Вода стекала в глаза, вызывая нестерпимое жжение, но она не могла моргнуть достаточно эффективно, чтобы избавиться от влаги. Слизистая воспалилась, мир перед глазами превратился в мутное, белое марево. Кап. Через два часа начались галлюцинации. От холода тело Рии начало бить крупной дрожью, которую ремни только усиливали, превращая в тупую боль. Каждая капля теперь казалась раскаленным свинцом, прожигающим кость черепа. Кап. Она пыталась вызвать в памяти голос Рене. «Спи, ангел...» — шептало воспоминание, но звук капающей воды забивал его, как помехи радиоэфира. Рия впилась ногтями в ладони (насколько позволяли ремни), пытаясь зацепиться за реальность через физическую боль, но сенсорная депривация делала свое дело. Её сознание начало медленно расслаиваться. — Рене... — беззвучно шептали её губы, но вместо слов вылетал лишь судорожный выдох. Кап. В какой-то момент ей показалось, что капля превратилась в огромный валун, который с грохотом раздавливает ей лицо. Рия закричала, но звук застрял в пересохшем горле. Она теряла связь с пространством. Не было больше Пальметто, не было экси, не было тепла. Был только холодный металл под спиной и бесконечный, сводящий с ума ритм воды. Дверь в «Морозилку» открылась через вечность. Вошел Дядя. Он подошел к ней, заглядывая в её воспаленные, красные глаза. — Ты всё еще думаешь о них, Айс? — спросил он, и в его голосе не было ни капли жалости. Только научный интерес. — Если да — мы продолжим. У нас впереди целая вечность, а твоя память — это всего лишь программный код, который можно переписать через боль. Он нажал на рычаг, и поток воды увеличился, превращаясь в ледяную струю, которая начала заливать ей рот и нос, вызывая панику утопленника. Рия выгнулась на столе, захлебываясь, чувствуя, как легкие горят от нехватки воздуха. Это было только начало. Её «воспитание» только вступало в фазу тотального разрушения личности.