ИГРОК №13

Прошло две недели. В «Морозилке» больше не было нужды — Рия, а точнее, то, что от неё осталось, больше не сопротивлялась. Она не просто приняла свою природу, она превратила её в извращенный перформанс. Ломка личности завершилась не тишиной, а ледяным, дребезжащим смехом, который разносился по коридорам особняка Кортесов чаще, чем приказы Дяди. В главном арсенале поместья, среди стоек с новейшим вооружением, Рия чувствовала себя как в кондитерской. Она была расслаблена настолько, что это пугало даже видавших виды ликвидаторов. Она больше не горбилась, скрывая шрамы; теперь она двигалась с ленивой грацией хищника, который точно знает, что находится на вершине пищевой цепочки. — Скучно, Кайман, — протянула она, вертя в руках кастомный Colt 1911. Её пальцы, когда-то бережно державшие клюшку для экси, теперь с пугающей скоростью разбирали и собирали затвор. — Вы три года собирали этот металлолом, пока я бегала за мячиком? Этот спуск тугой, как совесть нашего Дяди. Поправь его, или я выстрелю тебе в колено просто из эстетического неудовольствия. Кайман, стоявший у стола с картами, лишь криво усмехнулся. Его сестра изменилась. В её глазах не было жизни, но в них появилось нечто более полезное для клана — абсолютное, веселое безумие. — Тебе предстоит работа в порту, Айс. Группировка «Черных псов» решила, что наши контейнеры — это общая собственность. Нужно напомнить им правила приличия. — О, «Псы»? Какое неоригинальное название, — Рия закинула на плечо ремень укороченного дробовика Benelli, предварительно набив патронташ картечью, которая могла бы снести голову слону. — Надеюсь, они умеют громко скулить. Мне не хватало качественного звукового сопровождения в этой вашей склепе-усадьбе. Подготовка к вылазке превратилась в её личный бенефис. Она выбрала два тактических ножа с зазубренным лезвием, любовно проведя подушечкой большого пальца по кромке. Выступила капля крови, но Рия лишь слизнула её, поморщившись от удовольствия. Боль для неё стала не сигналом опасности, а просто фоновым шумом, как радио в супермаркете. — Ты хотя бы наденешь бронежилет? — спросил один из бойцов, наблюдая, как она собирается, облаченная лишь в тонкую черную кожу и майку. — Зачем? — Рия обернулась, и её пустые, выжженные глаза заставили здоровяка отступить. — Чтобы не чувствовать, как пуля входит в мясо? Это же самое веселое, тупица. Это щекотно. Если они попадут в меня, я хотя бы буду знать, что они старались. *** Портовый склад номер девять встретил их запахом соли и гнилой рыбы. «Черные псы» забаррикадировались внутри, выставив охрану с автоматами. Но они не ждали Айс. Она вошла через парадную дверь. Без прикрытия, без страха. Просто шла в полный рост, насвистывая мелодию какой-то поп-песни, которую Ники постоянно крутил в автобусе. Первый охранник вскинул ствол, но Рия была быстрее. Грохот дробовика в замкнутом пространстве был подобен взрыву гранаты. Мужчину буквально отшвырнуло на контейнер, его грудная клетка превратилась в кашу из костей и кевлара. Рия рассмеялась. Этот звук, высокий и чистый, диссонировал с кровавым хаосом вокруг. — Ой, извини! Кажется, я испортила твою любимую куртку, — крикнула она, ныряя за погрузчик в тот момент, когда по ней открыли шквальный огонь. Пуля задела её предплечье, вырывая кусок плоти. Рия посмотрела на рану, из которой хлестала алая кровь, и иронично приподняла бровь. — И это всё? Моя бабушка била меня сильнее, когда я проливала молоко. Мальчики, вы меня разочаровываете! Она выхватила ножи. Её движения были смазанными от скорости. Она ворвалась в ряды противников как вихрь. Первый удар пришелся в подколенное сухожилие, второй — в горло. Она не просто убивала, она потрошила их с хирургической точностью и пугающим восторгом. Когда один из «Псов» попытался выстрелить ей в спину, она обернулась, ловя ствол рукой, и, не обращая внимания на ожог от раскаленного металла, вонзила нож ему прямо в глазницу. — Глаз за глаз, — прошептала она, приблизив свое лицо к его умирающему лицу. — Но в твоем случае — это просто плохой обмен. Через десять минут всё было кончено. Склад был залит кровью. Рия стояла посреди тел, её лицо и одежда были густо покрыты багровыми пятнами. Она достала из кармана пачку сигарет, которую отобрала у кого-то из убитых, и прикурила от еще горячего ствола своего дробовика. — Кайман, — бросила она в рацию, выдыхая дым. — Тут немного грязно. Пришли уборщиков. И скажи Дяде, что его «инструмент» проголодался. Я хочу стейк. Кровавый, как этот пол. Она вышла на пирс, прихрамывая на простреленную ногу, но на её губах играла всё та же ироничная улыбка. В её голове больше не звучал голос Рене. Там была только тишина, прерываемая звоном гильз. Она была лучшей в клане. Она была Айс. И она была абсолютно, безнадежно мертва внутри, что делало её самым страшным существом, когда-либо носившим форму «Лисов».