ИГРОК №13

Особняк Кортесов в сумерках выглядел как готический склеп, залитый искусственным неоновым светом. Когда бронированный внедорожник зашуршал гравием у парадного входа, Рия едва дождалась остановки. Она вывалилась из салона, оставляя на дорогой коже сидений багровые мазки. Её движения были расслабленными, почти ленивыми, несмотря на то что левое плечо висело плетью, а из раны на бедре при каждом шаге сочилась кровь, пропитывая штанину. Дядя ждал её в своём кабинете — монументальном зале, пропахшем старой кожей и властью. На дубовом столе уже стояла открытая аптечка, а рядом, на серебряном подносе, покоился стакан элитного бурбона со льдом и толстый конверт. — Ты опоздала на двадцать минут, Айс, — произнёс Дядя, не отрываясь от изучения финансовых отчетов. — Я полагаю, ты слишком увлеклась процессом «утилизации»? Рия хмыкнула, по-хозяйски усаживаясь в кресло напротив и вытягивая раненую ногу. Она достала из-за пояса окровавленный тактический нож и с тихим звоном бросила его прямо на его документы. — Извини, Дядя. Один из «Псов» оказался на редкость живучим. Пришлось потратить лишние пять минут, чтобы объяснить ему, что его легкие больше не нуждаются в кислороде, — она запрокинула голову и расхохоталась, прикрыв глаза. — Знаешь, звук хлюпающей крови — отличная замена колыбельной. Намного лучше, чем тишина в «Морозилке». Дядя наконец поднял взгляд. Он оценил масштаб повреждений: рваная рана на предплечье, ожог на ладони, след от пули в бедре. Другой человек кричал бы от боли, но Рия лишь иронично рассматривала свои раны, словно это были неудачные татуировки. — Твоя награда, — он кивнул на стакан и конверт. — И приведи себя в порядок. Ты выглядишь как мясник после смены. Это не соответствует твоему статусу. Рия залпом осушила бурбон, даже не поморщившись от того, как алкоголь обжег пересохшее горло. Она взяла аптечку и, напевая под нос ту самую мелодию из автобуса, начала заливать раны антисептиком. Шипение пены и резкая боль заставили её лишь шире улыбнуться. — Статус? — она подняла на него свои пустые, выжженные глаза, в которых больше не было ни искры прежней Рии. — Мой статус — это дыра в голове любого, кто косо на тебя посмотрит. Разве не этого ты хотел? Я — идеальный инструмент. Я не чувствую, я не думаю, я просто... забавляюсь. Она взяла иглу с нитью и начала шить рану на бедре прямо через остатки одежды, без анестезии, с пугающим спокойствием. Каждый стежок сопровождался тихим смешком. Боль была единственным, что напоминало ей о том, что она всё ещё существует в этом мире, а не растворилась в тумане Нью-Джерси. *** В это же время, в тысяче миль отсюда, в общей комнате блока 103 в Пальметто стояла оглушительная тишина. Лисы собрались у телевизора, привлеченные экстренным выпуском новостей. Нил сжимал пульт так сильно, что костяшки побелели, а Эндрю стоял за его спиной, превратившись в ледяное изваяние. Рене сидела на диване, обхватив себя руками, её взгляд был прикован к экрану.

— «...Кровавая бойня в порту Нью-Джерси унесла жизни двенадцати человек, предположительно членов банды "Черные псы", — вещала диктор с натянутой улыбкой. — Полиция связывает инцидент с возвращением на политическую и криминальную арену семьи Кортес. По неподтвержденным данным, в строй вернулась наследница империи, известная под кодовым именем Айс...»

На экране появилось зернистое изображение с камер видеонаблюдения. Грохот выстрелов на записи был заглушен, но картинка говорила сама за себя. Лисы увидели фигуру в черном, которая двигалась с нечеловеческой скоростью. Она не просто убивала — она танцевала среди трупов. Камера на пирсе запечатлела финал. Девушка, в которой они с трудом узнавали свою Рию, стояла у самой кромки воды. Её лицо было густо забрызгано кровью, куртка разорвана, а из раненой руки стекали темные капли. В её зубах была зажата сигарета, дым от которой смешивался с портовым туманом. Она посмотрела прямо в объектив камеры, словно знала, что на неё смотрят. В этом взгляде не было ничего от «Снежинки». Это были глаза мертвеца, обретшего голос. На её губах заиграла ленивая, издевательская усмешка — та самая ирония, которая теперь служила ей броней. Она затянулась, выпустила облако дыма и равнодушно отвернулась, исчезая в темноте. — Это не она... — прошептал Ники, закрывая рот рукой. — Это не может быть наша Рия. Она же... она же улыбается. Там люди мертвы, а она улыбается! Нил медленно опустил пульт. Его сердце билось в горле. Он видел это раньше — так ломают людей, пока от них не остается только оболочка, наполненная яростью. — Она не улыбается, Ники, — тихо произнес Нил, и его голос дрогнул. — Она насмехается над тем, что с ней сделали. Она стала тем, кем они хотели её видеть, чтобы выжить. Рене молча поднялась и вышла из комнаты. Её лицо было абсолютно спокойным, но Эндрю заметил, как дрогнули её плечи. В её кармане всё ещё лежал телефон Рии, на котором сотни записей голоса обещали: «Я вернусь». Но та девушка на экране, с сигаретой в зубах и пустотой в глазах, выглядела так, будто ей больше некуда возвращаться. Она нашла свой «Рай в сумерках», и он был залит кровью её врагов.