ИГРОК №13

Темно-синий Maserati GranTurismo плавно, почти по-кошачьи, свернул на огромную, залитую безжалостным неоновым светом парковку гипермаркета. Низкий, утробный рык двигателя премиум-класса на секунду привлек внимание случайных прохожих, но Рие было абсолютно плевать. Она виртуозно крутанула руль одной рукой, загоняя дорогую машину на парковочное место ровно между потертым минивэном и каким-то безликим седаном. Заглушив мотор, она на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. В правом ухе торчал один беспроводной наушник, из которого на приличной громкости рубил тяжелый бас, отбивая ритм прямо по нервам. Левое ухо Рия всегда оставляла свободным — привычка контролировать периметр въелась под кожу намертво. — Замечательно. Просто великолепно, — пробурчала она себе под нос, вылезая из машины и хлопая дверцей. Сигнализация пискнула, подтверждая блокировку. — Я, мать вашу, элитный курьер по доставке кабачков. Дожили. Взяв у входа самую большую металлическую тележку, которая лязгнула так, словно возвестила о начале конца света, Рия покатила её вглубь рядов. Музыка в наушнике задавала темп, а Рия, не переставая бубнить и комментировать каждый свой шаг, начала методично зачищать полки. — Так, овощи. Трава для травоядных и тех, кто делает вид, что следит за здоровьем, — бормотала она, агрессивно срывая пластиковые пакеты с рулона. — Помидоры. Красные, упругие. Если они окажутся пластиковыми на вкус, я засуну их Кевину в... ладно. Огурцы. Морковь. Кому вообще нужна морковь в таких количествах? Кролики недоделанные. В тележку полетели пучки разнообразной зелени, которая выглядела так, словно ее только что вырвали с какой-то альпийской лужайки. Следом отправились кабачки и болгарский перец всех цветов светофора. Рия закинула несколько упаковок лука и сельдерея, злобно покосившись на стеллаж с картофелем. — Картошку нельзя, — передразнила она чей-то строгий голос, скорее всего, всё того же помешанного на диетах Дэя. — «Рия, никакой картошки, это быстрые углеводы!». Засунь свои углеводы знаешь куда? Правильно. Никакой картошки. Зато авокадо. Она повертела в руках пупырчатый зеленый плод, пытаясь на ощупь определить его пригодность к употреблению, плюнула на это гиблое дело и просто сгребла в пакет штук шесть. Дальше по курсу были фрукты. Здесь процесс пошел быстрее, хотя бубнеж не прекращался ни на секунду. — Яблоки. Бананы, много бананов, эти приматы их жрут тоннами. Апельсины, мандарины... груши. Манго. Кто у нас вообще ест манго? Плевать, пусть будет. Киви. Абрикосы, — перечисляла она, закидывая фрукты в бездонное нутро тележки, которая уже начала ощутимо тяжелеть. Но вот у полок с ягодами Рия остановилась, и её вечно недовольное лицо на долю секунды смягчилось. Ягоды. Это было самое важное. Стратегически важный объект миссии. — Клубника. И черника, — тихо, уже без раздражения, произнесла Рия, тщательно перебирая прозрачные пластиковые контейнеры. Она искала самые идеальные, самые крупные и свежие ягоды, без единого пятнышка или помятости. — Только самое лучшее. Для Рене. Она аккуратно, словно это были стеклянные елочные игрушки, уложила несколько упаковок отборной клубники и черники на самое безопасное место в тележке — поверх мягкой зелени. Если кто-нибудь раздавит эту чернику по пути домой, Рия лично вырвет ему кадык. Покинув веганский рай, Рия направилась в отдел, где было по-настоящему холодно. Мясной ряд. Здесь тележка быстро начала превращаться в передвижной склад продовольствия для небольшой армии. — Так, куриное филе, куриные бедра... — Рия сгружала упаковки одну за другой, бормоча в такт музыке в ухе. — Свинина. Вырезка. Телятина. Индейка. Серьезно, сколько в них влезает? Можно целый свод прокормить этим количеством. Если мы когда-нибудь застрянем в бункере, мы сожрем друг друга быстрее, чем закончится это мясо. Дальше началась тяжелая атлетика. Рия подогнала тележку к поддонам с водой. — Двенадцать упаковок по 750 миллилитров... и еще шестилитровые баклажки, — она, не сбивая дыхания, перетаскала тяжеленные блоки в нижний отсек тележки, ругаясь на то, что колесики начали жалобно поскрипывать. — Водовозы. Чертовы водовозы. Тележка была забита уже наполовину, а список и не думал заканчиваться. Отдел снеков встретил её яркими упаковками и запахом глутамата натрия. — Чипсики. Разные. Леденцы, мармеладки — это для баланса вселенной. Сухофрукты для тех, кто на спорте, кексы для тех, кто в депрессии, — она методично сметала с полок всё, что попадалось под руку, руководствуясь только ей понятной логикой. Дойдя до морозилок, Рия расчистила немного места. — Две банки ванильного. Это мне, — безапелляционно заявила она пространству, отправляя белые ведерки в корзину. — И две шоколадного. Это для Эндрю. Только сумасшедший мог перепутать вкусы или, не дай бог, забыть про мороженое для Эндрю. Рия сумасшедшей не была. Дальше маршрут лежал через бакалею и молочный отдел. Мука, несколько килограммов сахара, три десятка яиц (потому что омлеты по утрам исчезали со скоростью света), сыры всех возможных сортов, от обычного чеддера до какой-то вонючей плесневелой элиты. С молоком пришлось повозиться. — Молоко обычное — три галлона. Молоко миндальное... — Рия взяла пару упаковок, довольно кивнув. — Это мне. И еще кому-то там. Молоко безлактозное. Творог. Йогурты питьевые, йогурты с кусочками, йогурты без кусочков... Я ненавижу этот магазин. На стеллаже с энергетиками Рия устроила настоящую зачистку. Она брала по пять банок каждого вида и каждого вкуса, который только могла найти. Классические, без сахара, с манго, с яблоком, с вишней, ядовито-зеленые, кислотно-розовые. — Спонсоры тахикардии и раннего инфаркта, — философски заметила Рия, глядя на гору алюминиевых банок. — И кофе. Много кофе. Зерновой, молотый, растворимый на крайний случай. Кофеина много не бывает. С крупами вышло забавно. Рия стояла перед полками, зачитывая список, словно заклинание: — Гречка. Рис длиннозерный, рис круглозерный. Пшено. Овес. Ячмень... Какая, к черту, разница? И лапша. Рисовая лапша. Потому что макароны запрещены. Опять же, Кевин и его мафия углеводов. Макароны — зло, рисовая лапша — добро. Понятно. Тележка уже походила на гору Эверест, готовую обрушиться при малейшем толчке. Рия толкала её перед собой, ощущая себя водителем груженой фуры на узком серпантине. Оставался последний пункт. Чай. И вот тут система дала сбой. Рия затормозила у длинного стеллажа, полностью уставленного коробочками, баночками, пакетиками и мешочками с сушеными листьями. Музыка в наушнике сменилась на что-то более ритмичное, но Рия этого даже не заметила. Она хмуро сверлила взглядом полку с зеленым чаем. — Так, ладно, — пробормотала она, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Зеленый чай. Просто зеленый чай. Она взяла в руки одну упаковку, затем вторую. — Что за хрень? — Рия прищурилась, читая этикетки. — Китайский Лунцзин... Би Ло Чунь... Ганпаудер... Это что, порох? Они заваривают порох? Японский Сенча. Матча. Она переводила взгляд с одной красивой баночки на другую, и её бормотание становилось всё более злым и отчетливым. — В чем разница? Листья и листья! Трава в горячей воде! Почему их столько видов? Какой из них правильный? Сенча, Матча, Би Ло, твою мать, Чунь! Если я возьму не тот, кто-то точно умрет. Она так глубоко ушла в гневный анализ чайной индустрии, что ее рефлексы, обычно работавшие на опережение, слегка притупились из-за громкой музыки в ухе и концентрации на этикетках. Бам. Рию ощутимо толкнули в бок. Не так сильно, чтобы сбить с ног, но достаточно неожиданно, чтобы инстинкты взвыли сиреной. Правая рука Рии мгновенно дернулась, готовая перехватить угрозу, заломить конечность, ударить в кадык или солнечное сплетение... Но перед ней стояла не угроза. Перед ней стояла девица. У девицы была копна длинных, густых каштановых волос, ниспадающих на плечи идеальными волнами, короткая юбка, обтягивающий топ с логотипом университетской команды чирлидеров и туфли на убийственно высоких шпильках, цоканье которых Рия не услышала из-за басов в наушнике. — Ой! — девица хлопнула ресницами, ни капли не испугавшись мрачного, откровенно убийственного взгляда, которым ее наградила Рия. Наоборот, на её губах расплылась широкая, до жути уверенная улыбка. — Прости-прости! Засмотрелась! Рия медленно выдохнула, заставляя свои мышцы расслабиться. «Рене просила никому не угрожать», — всплыл в памяти мягкий, но непререкаемый голос. «И никого не убивать, Рия. Пожалуйста. Нам не нужны проблемы с полицией из-за бакалеи». — Ничего страшного, — сквозь зубы процедила Рия, мысленно считая до десяти на французском. Она сделала шаг назад, желая просто забрать свой чертов чай и уйти. Но чирлидерша оказалась не из робкого десятка. Более того, она была настойчивой, упрямой и абсолютно бесстрашной. Или просто слабоумной, Рия пока не решила. Девица сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и наклонила голову, заглядывая Рие в лицо. — А я тебя знаю! — радостно возвестила она голосом, от которого у Рии зазвенело в свободном левом ухе. — Ты же Рия, да? Вы постоянно тусуетесь с теми парнями... ну, с командой. Я Кэти. Мы как-то пересекались на вечеринке, помнишь? Рия не помнила. Рия помнила, как разбирать пистолет с закрытыми глазами и что Эндрю любит шоколадное мороженое. Кэти в этот список не входила. — Нет. Не помню. Извини, я спешу, — отрезала Рия, пытаясь обогнуть её, чтобы дотянуться до полки с чаем. Но Кэти, балансируя на своих шпильках с ловкостью канатоходца, снова преградила ей путь. В её глазах читался явный, ничем не прикрытый интерес. Очень теплый, липкий интерес, направленный прямо на Рию. — У тебя такая крутая машина на парковке! Темно-синяя Мазерати, да? — Кэти понизила голос, делая его с придыханием, и придвинулась еще ближе, так что Рия почувствовала удушливый запах сладких цветочных духов. — Знаешь, я обожаю тех, кто умеет быстро водить. Может, прокатишь как-нибудь? Рия замерла. Её мозг лихорадочно обрабатывал ситуацию. Незнакомый человек. Вторжение в личное пространство. Нарушение дистанции. Агрессивный флирт. Инстинкт самосохранения требовал немедленно устранить раздражитель. Жестко и быстро. Заломить руку, прижать лицом к полке с японской Сенчей и объяснить, почему к ней не стоит подходить ближе, чем на метр. Но перед глазами упорно стояло лицо Рене с её мягкой, всепрощающей улыбкой. «Рия. Никаких убийств». Рия стиснула челюсти так, что они хрустнули. Она осторожно, двумя пальцами, отодвинула от себя Кэти за плечо, словно та была радиоактивной. — Я не работаю в такси, — холодно, без единой эмоции в голосе произнесла Рия. Настороженность сквозила в каждом её движении. Она не спускала с чирлидерши взгляда хищника, которого заставили надеть намордник. — И я очень занята. Не дожидаясь ответа от ничуть не смутившейся Кэти, которая уже открыла рот для новой порции флирта, Рия резко развернулась к стеллажу. План разобраться в сортах рухнул окончательно. Раздражение достигло критической отметки. — В бездну. Всё в бездну, — прошипела Рия. Она просто вытянула обе руки и смела с полки в свою переполненную тележку всё, до чего смогла дотянуться. Китайский Лунцзин полетел прямо на шоколадное мороженое Эндрю. Би Ло Чунь ударился о банки с энергетиками. Ганпаудер, Сенча и Матча посыпались дождем на куриное филе. Развернув свою неподъемную «тележку апокалипсиса», Рия рванула по проходу в сторону касс со скоростью, явно превышающей разрешенную для супермаркетов, оставив хлопающую ресницами Кэти позади. — Если Рене не понравится хоть один из этих чертовых чаев, — свирепо бубнила себе под нос Рия, лавируя между рядами и молясь, чтобы колесики не отвалились до того, как она доедет до кассы, — клянусь всеми богами, Ники будет лакать этот Ганпаудер сам. Из блюдечка. Как кот. Я ему это лично обеспечу. Вырулив к кассам, она смерила кассира таким взглядом, что парень за кассовым аппаратом судорожно сглотнул и начал пробивать гору продуктов с удвоенной скоростью. Рия вытащила наушник, наконец-то возвращаясь в реальный мир, полный писка сканера штрих-кодов, и мысленно добавила себе еще одну медаль за выдающееся терпение. Она никого не убила. Рене будет ей гордиться. Однозначно.