give me that fire

Макс не верит своим глазам. Он, блять, просто отказывается верить в то, что видит прямо перед собой. — Макс! — жизнерадостно подает голос Ландо. — Шарль говорит, вы вместе работали в Париже, когда еще только учились! Это ведь дает ему преимущество перед другими кандидатами, а? Он. Не. Может. Поверить. — Кристиан, — Макс выдавливает приветствие, стараясь скрыть ярость в голосе. Получается плохо: голос звучит натянуто, и Ландо испуганно округляет глаза. — В мой кабинет. Пожалуйста. — Я сварю нам кофе, — неловко бросает Ландо Шарлю, явно пытаясь разрядить внезапно возникшее в воздухе напряжение. — Тебе какой, приятель? Макс резко отворачивается, избегая взгляда Шарля. Он надеялся, что больше никогда в жизни его не увидит, так что сейчас — это слишком рано. Он даже не оборачивается, чтобы проверить, идет ли Кристиан следом, просто проносится мимо и тяжело топает вверх по лестнице. Он недостаточно быстр: до него всё равно долетает мягкий ответ Шарля: «Двойной эспрессо, пожалуйста». Акцент такой же яркий, как и раньше. Кристиан заходит в кабинет и усаживается напротив стола Макса. Блять. Ему нужно покурить. Макс уже целую вечность не курил на рабочем месте, но сейчас он распахивает окно и прикуривает, выдыхая дым наружу. — Плохое прошлое, значит? — сочувственно спрашивает Кристиан. — Что он вообще здесь делает? — Макс игнорирует вопрос. — Его не было в списках кандидатов, и я точно не отбирал его для собеседования. — Я хочу, чтобы он работал здесь, — просто отвечает Кристиан, закидывая ногу на ногу. — Я связался с ним и спросил, не рассматривает ли он вариант с переездом. Он ответил, что как минимум приедет на собеседование. Макс сглатывает и делает еще одну глубокую затяжку. — Решение о найме на моей кухне принимаю я. Кристиан пожимает плечами: — Разумеется. Если ты всерьез считаешь, что тебе не хватит профессионализма с ним сработаться, то, конечно, выбирай кого-то другого. Но взгляни на его резюме — он объективно лучший кандидат, с огромным отрывом. И мы не можем заново начинать этот процесс каждые два месяца, Макс. Только, если ты не хочешь получить еще одну звезду. Макс мрачно смотрит в окно, зажав сигарету между пальцами. Проблема в том, что Макс следил за успехами Шарля. Он видел, как тот рос, переходя из одного престижного ресторана в другой, еще более статусный. Он и так прекрасно знает, насколько Шарль квалифицирован, он лучший из всей этой кучи резюме. Наверное, лучший из всех, кто когда-либо претендовал на должность су-шефа в этом заведении. По-хорошему, у него уже должен быть свой собственный ресторан. Он слишком хорош, чтобы до сих пор быть вторым. И, если честно, Макс ненавидел трех последних су-шефов. На бумаге они были идеальны: опыт длиной в милю, один внушительнее другого, но в деле это не работало. Все трое либо бодались с Максом, либо совершенно не вписывались в его стиль. Черт, как же ему не хватает Дэниела. Тот был здесь еще до прихода Макса и проработал его су-шефом почти два года. Они вместе взяли звезду, ради всего святого! Но он ушел два года назад, и с тех пор Макс перебрал Пьера, Алекса, а теперь вот и Чеко. Ему жизненно, отчаянно нужен су-шеф на одной волне с ним, а не просто хороший повар. А Шарль... при всех их проблемах, в профессиональной совместимости сомнений не было никогда. — У нас... была связь, — признается Макс, надеясь, что это заставит Кристиана вычеркнуть Шарля из списка. Потому что Кристиан прав — Шарль идеальный вариант. Максу даже не нужно встречаться с остальными, чтобы это понять. Но, возможно, Кристиан заберет у него это право выбора? Потому что если всё оставить на усмотрение Макса, он знает — он сам подпишет себе приговор. — Как долго? — задумчиво мычит Кристиан, будто это имеет значение. Сигарета догорела почти до фильтра. Господи, может, стоит закурить вторую. — Пять лет. Мы были помолвлены. Кристиан негромко присвистывает, кресло под ним скрипит, когда он откидывается на спинку. — Господи, Макс, — бормочет он. Кажется, до него наконец дошла вся тяжесть ситуации. — Что произошло? Макс сглатывает и щелчком отправляет окурок в окно. — Теперь это неважно. Кристиан замолкает, пока Макс возится с пачкой, доставая следующую сигарету. Черт побери. Ведь утро начиналось так хорошо. Выспался, не спеша приготовил завтрак, приехал в ресторан на пару часов позже обычного. Даже пытался не корить себя за это, зная, что Кристиан будет косо смотреть, если он явится раньше оговоренных девяти утра. — Ты сможешь с ним работать? Максу требуется две затяжки, прежде чем он находит в себе силы ответить, но даже тогда он лишь выдает: — Он ведь знал, что шеф-повар здесь я. Шарль не мог не знать. Даже если до него не дошли слухи, что Макс возглавил кухню в «Taureau Rouge», он бы не потащился из самого Парижа в Лондон на собеседование, не выяснив предварительно, под чьим началом ему предстоит работать. И все же, именно Шарль когда-то его бросил. Не Максу ли знать об этом. — Он знает, — мягко подтвердил Кристиан. — Он рассмеялся мне в лицо, когда я позвонил и предложил место в одном из моих ресторанов. И согласился приехать только после того, как я уточнил, что это «Taureau Rouge» и работать придется с тобой. Блять. Твою мать. Макс мог бы прожить всю жизнь, не зная этого. И, наверное, чертовски хорошо было бы, если бы он не знал, потому что как теперь вести себя нормально? — Если он лучший вариант, — говорит наконец Макс, хотя эти слова уже ничего не значат: они оба и так это признали. Он раздавливает недокуренную сигарету мозолистыми пальцами и тоже выбрасывает её в окно. — Да, я смогу с ним работать.

***

Шарль выходит на работу на следующей неделе. По всем прикидкам, переезд в другую страну должен был занять больше пяти дней. Макс сказал, что у того есть две недели, с тех пор как Чеко швырнул фартук на пол и ушел, прошло уже почти четыре недели, так какая к черту разница, подождать еще две или нет? Но всего через пять дней после собеседования Макс приезжает в ресторан к девяти, и Шарль уже ждет у служебного входа. Он выглядит чертовски великолепно, даже лучше, чем четыре года назад. На нем обычная одежда: джинсы и мягкий бежевый свитер, на лице очки, волосы вьются пушистыми кудрями, через плечо перекинута дорожная сумка. Макс замирает, завидев его, и вскидывает брови. Он еще даже ключи из кармана не достал, а Шарль уже здесь, выглядит как греческий бог, за девять дней до положенного срока. — Ты рано, — произносит Макс, медленно возобновляя шаг. — А ты поздно, — отзывается Шарль скорее с легким любопытством, чем с раздражением. — Уже девять. Разве ты обычно не к шести приходишь? Приходил бы, если бы мог, но Кристиан запретил ему появляться в ресторане раньше, чем за восемь часов до открытия. Макс часто нарушает это правило, сколько бы Кристиан ни ныл, но сегодня Шарль застал его в неудачный день. Макс провел полночи в ветклинике с Сэсси, но он ничем не мог ей помочь, кроме как ждать, поэтому ветеринар отправил его на работу, пообещав позвонить, как только будут новости. Макс заскочил домой принять душ и поехал сразу сюда. Он держится на двух часах сна (которые урвал между возвращением домой и тем моментом, когда Сэсси впервые стошнило), двух банках «Ред Булла» и двойном эспрессо. Шарлю знать об этом необязательно. Поэтому он просто пожимает плечами и отпирает дверь. — Фартук и ножи с собой? — спрашивает Макс через плечо, включая свет на ходу. Шарль усмехается: — Ну конечно. Все поставки уже аккуратно выстроены на разделочном столе; не хватает только мяса и молочки. Ландо, должно быть, уже убрал их в холодильник, потому что он на редкость исполнителен, слава богу. Он даже не повар, а метрдотель, но он единственный, у кого есть ключи и кто живет достаточно близко, чтобы прийти пораньше и успеть вернуться домой. Макс написал ему три часа назад, скорее всего, разбудив, но Ландо ответил, что всё равно придет и примет товар. Это было больше, чем Макс мог сказать о некоторых своих помощниках, которые проходили через его кухню и здесь, и в других местах. Впрочем, после подобных инцидентов никто из них надолго у него не задерживался. Макс сверился с часами и произнес: — Остальные будут здесь минут через десять. У нас легкое обеденное меню и работа бара, основная часть работы начинается в пять. Полагаю, меню ты знаешь? — Ну конечно — повторил Шарль. — Мне было бы стыдно показаться здесь на глаза, если бы это было не так. Макс твердо решил не улыбаться на это. И не улыбнулся. — Раздевалка наверху. — Сначала я разберу продукты, — сказал Шарль, бросая сумку у служебного входа и засучивая рукава свитера. Макс совершенно точно не пялился на его обнажившиеся предплечья. — Я собирался сделать это сам, — вставил Макс в попытке отвлечься. Он бросил свою сумку рядом с сумкой Шарля, скинул куртку, положив её сверху, и последовал за Шарлем к раковинам, чтобы вымыть руки. — Тогда мы закончим в два раза быстрее. Максу даже не пришлось подсказывать Шарлю, где что лежит. На прошлой неделе тот, конечно, заходил на кухню, но сейчас он ориентировался в пространстве слишком уверенно для того, кто был здесь лишь однажды на беглом осмотре. Боже. Неужели Макс настолько же предсказуем, как и четыре года назад? — Нам стоит поговорить, я думаю, — сказал Шарль, закрывая дверь холодильной камеры после того, как они занесли последний ящик с овощами. — Может, после смены? Макс даже не обернулся. — Если считаешь нужным, — сухо бросил он. — Пойдем, я покажу, где шкафчики.

***

В обеденное время Макс спустился из кабинета, чтобы приготовить суп и чесночные сухари для персонала. Все были заняты заготовками под негромкую музыку, помогавшую сохранять концентрацию, Максу почти не приходилось давать указания Шарлю. Утром он просто вручил ему список дел, и Шарль методично шел по нему, попутно грамотно распределяя задачи между остальными. Каждые полчаса Макс спускался проверить, всё ли в порядке. Но каждый раз он видел, что повара уже приступили именно к тем делам, которые он сам собирался им поручить. Шарль при этом каждый раз одаривал его ободряющей улыбкой, ни разу не сорвавшись на раздражение, хотя большинство его предшественников пасовали под требовательным, тяжелым взглядом Макса. Впрочем, Макс понимал: нет нужды пасовать, когда ты настолько хорош в своем деле, как Шарль. — Обед для всех, — объявил Макс, наливая себе порцию супа и беря кусок чесночного хлеба. Он не упустил из виду любопытные взгляды, которые Шарль бросал на него всё время работы, но старательно их игнорировал. Продолжил игнорировать и сейчас, хотя Шарль смотрел на него как на диковинку, занеся нож над доской. — Спасибо, шеф, — отозвался Мик, повар на закусках. Он уже с энтузиазмом наполнял свою тарелку до краев. — Проследи, чтобы поели все, — сказал ему Макс, хлопнув по плечу. — Особенно Шарль, ладно? У него есть дурная привычка пропускать обед. Макс снова проигнорировал ошарашенный взгляд Шарля, развернулся на каблуках и покинул кухню, возвращаясь в кабинет с тарелкой в руках. Не успел он открыть файл с меню на компьютере, как в дверь постучали. — Войдите, — отозвался он, быстро пробегая глазами по списку блюд, чтобы освежить память. Это был Шарль. Ну разумеется. В руках он держал тарелку: один кусок хлеба и наполовину полная миска супа. Но это было явно лучше, чем ничего, и уж точно больше, чем Шарль съедал в течение дня на памяти Макса. Вероятно, и больше, чем он ел в его отсутствие, Макс заметил, что его талия стала уже, а скулы — острее. — Ты заставляешь персонал обедать, — констатировал Шарль нечитаемым, нейтральным тоном. Он поставил тарелку на стол Макса и присел. Макс вернулся к монитору, зачерпнув ложку томатного супа. Он был не совсем готов к этому разговору. Он думал, что у него есть еще неделя на подготовку; затем, когда Шарль явился сегодня утром и предложил поговорить, Макс надеялся, что у него есть время хотя бы до вечера. — Сам знаешь, как это бывает, — ответил Макс, не отрывая глаз от экрана, хотя почти не соображал, что читает в черновике меню. — Иначе они будут прятаться в кладовке и жевать вчерашний хлеб. Никто из них не стал заострять внимание на том, что в последний раз, когда Шарль работал его су-шефом, именно так люди Макса и поступали. Шарль надолго замолчал, наклонившись над тарелкой. Он не стал рассыпаться в похвалах, но Макс оторвался от экрана ровно на столько, чтобы увидеть, как Шарль прикрыл глаза, а уголки его губ тронула улыбка. К тому времени как Шарль совладал с лицом и открыл глаза, Макс уже снова смотрел в сторону. Черт. — Всё иначе, чем я себе представлял, — тихо признался Шарль. — Я слышал, что многое изменилось, но… Макс услышал недосказанное. Что Шарль слышал, будто изменился сам Макс, что он управляет «Taureau Rouge» совсем не так, как управлял «Fleurs à Paris». Видимо, слухов хватило, чтобы искусить Шарля и заставить его приехать и убедиться лично. И всё же он, очевидно, не до конца верил, что Макс способен так сильно измениться. Иногда Макс и сам в это не верил. Но за последние четыре года он заработал свою первую звезду и потерял любовь всей своей жизни. Так что… Конечно, он изменился. — Это просто суп, Шарль, — сказал Макс, всё еще уставившись в монитор. Слова сливались в одно пятно, он едва мог разобрать, что там написано под «гратеном из ротелле». — Иди вниз и поешь с остальными. Мне нужно работать над меню. Но Шарль — потому что это был Шарль — не послушался. Вместо этого он вежливо спросил: — Можно взглянуть? У Макса дернулся глаз. Со времен Даниэля он не позволял ни одному су-шефу смотреть на черновики меню, так что двухлетние инстинкты кричали ему не разворачивать экран. Но Шарль смотрел на него с любопытством, слегка склонив голову набок, и он никогда не давал повода себе не доверять. Макс пересилил себя и повернул монитор. — Хм, — хмыкнул Шарль, внимательно изучая текст. — К этим равиоли… тебе нужно добавить карамелизированные каштаны. Макс прищурился. — Ты их даже не пробовал. Шарль пожал плечами. — Приготовь их для меня, если хочешь. Но я и так знаю. Затем он взял свою тарелку и вышел так же, как и вошел.

***

Не то чтобы Макс ожидал от Шарля провала. Напротив, он знал, что тот хорош. Знал, что он, скорее всего, будет великолепен. Чего он не знал, так это того, что Шарль явится на девять дней раньше и просто в пух и прах разнесет достижения всех, кто был до него. Казалось, с их последней совместной смены не прошло и дня. Конечно, они проработали в связке шеф/су-шеф всего несколько месяцев, прежде чем расстались и Шарль уехал, но и до этого они годами работали бок о бок. Шарль всегда был интуитивным и азартным, но за время их разлуки он стал еще профессиональнее. Макс не успевает оформить мысль, а Шарль уже её предвосхищает: пробует соусы, начинает сервировку и кричит залу забирать блюда с раздачи, пока Макс еще только сверяется с чеками. Его тихая самоуверенность бесила бы, не будь она такой чертовски сексуальной. Но Макс — профессионал, один из лучших в Лондоне, поэтому он игнорирует всё это ради того, чтобы вытянуть смену. Около семи вечера всё катится к чертям. — Макс! — окликает его Ландо, опершись локтями о раздаточный стол с трубкой стационарного телефона в руке. — Это тебя. — Ты издеваешься? — огрызается Макс, едва удостоив его взглядом: он сосредоточен на нарезке ягненка. — Не заметил? У меня тут, блять, самый разгар смены. Ландо на секунду замолкает, и тогда Макс поднимает глаза. Ландо порой бывает тем еще придурком, но он далеко не идиот и очень, очень хорош в своем деле. Он не стал бы прерывать работу, если бы это не было важно. — Это насчет Сэсси, — тихо говорит Ландо и протягивает трубку. Макс замирает, сердце болезненно сжимается. Он говорил с ветеринаром прямо перед началом смены, и тогда новостей не было. Сэсси стало хуже за день, сказали они, но причину так и не нашли. Обещали позвонить, как только что-то прояснится. — Принимай смену, — бросает Макс Шарлю, вытирая руки о фартук и выхватывая трубку у Ландо на ходу. Он слышит, как Шарль тут же занимает его место, выкрикивая команды кухне и без тени сомнения продолжая сервировать ягненка. Макс взлетает по лестнице в кабинет и плотно закрывает дверь. — Алло? — Макс, здравствуйте, — это Стефани, ветеринар. — Пришли результаты анализа крови. Мне очень жаль, новости плохие. В её голосе звучит дежурное сочувствие, и Макса это бесит. — Что вы… что это значит? Что с ней не так? — Как я и говорила, первичные тесты ничего не показали, поэтому мы взяли еще крови и расширили поиск. После нашего разговора ей стало хуже: в дополнение к судорогам в лапах и проблемам с координацией, у неё начался кровавый понос. Учитывая, что привезли её с кровавой рвотой, у меня возникла догадка. Максу совершенно не нравится, к чему она клонит. — Похоже, судя по анализам, она отравилась брометалином. Макс тяжело сглатывает, руки начинают подрагивать. — Чем?.. — Это разновидность крысиного яда, — мягко поясняет Стефани. — У вас есть идеи, где она могла с ним столкнуться? — Крысиный яд? — повторяет Макс, оседая в кресло. Руки трясутся так сильно, что он едва удерживает телефон у уха. — Нет, я… я бы никогда не разложил его в квартире. Черт, я даже не знаю… — Часто виноват не владелец, — тихо говорит Стефани. — Она могла даже не есть его в чистом виде; могла съесть мышь, которая от него погибла. Макс не понимает, что всё это значит. И, честно говоря, ему плевать. Единственное, что его волнует: — И что нам делать? Что ей нужно? Стефани замолкает на долгий миг, и в животе у Макса начинает разрастаться холодный комок ужаса. — Проблема в том, что мы не знаем, когда яд попал в организм, — говорит она.— Судя по симптомам, это произошло от 24 часов до нескольких дней назад. Мы сразу вызвали рвоту, как вы знаете, и сейчас дали ей витамин К, чтобы попытаться нейтрализовать остатки в желудке. Но больше мы почти ничего не можем сделать. Я видела случаи, когда кошки выкарабкивались, но вы должны понимать: она очень, очень слаба. Думаю, вам лучше приехать, чтобы принять… некоторые решения. Зрение на миг подводит его, всё расплывается. Макс моргает, прочищая глаза. — Решения… Вы имеете в виду… — Вам стоит приехать, Макс.

***

Повесив трубку, Макс почти две минуты просто пялится в стену. Он никогда в жизни не бросал работу посреди смены, но Стефани сказала, что нужно быть как можно скорее. И это Сэсси, его милая малышка… Значит, надо ехать. Но сначала нужно взять себя в руки. Он уже наполовину переоделся в обычную одежду, совершая дерганые, механические движения, когда в дверь постучали. Он даже не успел подумать, какого черта кому-то понадобилось идти к нему в разгар работы, как дверь скрипнула. — Я же сказал тебе оставаться на месте! — рявкает Макс, стоя спиной к Шарлю и резко натягивая рубашку. — Себ на раздаче, — отвечает Шарль. — Он справится пять минут. Если он умудрится всё запороть за это время, тебе стоит поискать другого сменного шефа. Макс не отвечает, лишь застегивает рубашку. Себ действительно справится, он подменял су-шефа с тех пор, как ушел Чеко. Себ и сам когда-то был шеф-поваром. Ему это нравилось, он был очень успешен. Но потом он заскучал по «настоящей» готовке, ему претила вся эта административная возня, сопутствующая должности главного, и он пошел работать сменным шефом в «Taureau Rouge». Макс предлагал ему место су-шефа после ухода Даниэля и снова, после увольнения Пьера, но Себ отказывался, говоря, что слишком ценит свободу и спонтанность своей нынешней роли. — С Сэсси всё в порядке? — Искреннее беспокойство в голосе Шарля заставляет Макса замереть. Он забыл — или очень старался не помнить, — что Шарль был рядом, когда Макс завел и Сэсси, и Джимми. Он прожил с ними три чертовых года. — Она… — Макс гадает, сочтет ли его Шарль лицемером. Наверное, да. И будет в своем праве, потому что для Шарля он таким и является. Сейчас Макс никогда бы не поступил с кем-то так, как тогда с ним, но откуда Шарлю об этом знать? — Она в клинике, — наконец выдавливает Макс. — Мне пора. — С ней всё будет хорошо? Конечно, он не может просто оставить это. Никогда, блять, не мог. Это было именно то, что Макс любил в нем больше всего — Шарль никогда не отступал, даже когда Макс вел себя как упрямый мудак. И врать ему он тоже никогда не умел. Шарль всегда знал, какой вопрос задать, чтобы Макс выложил всё как на духу. — Мне нужно поехать и решить, усыплять её или нет, — отвечает он. Голос ломается на последнем слове, но он откашливается, делая вид, что ничего не произошло. — Я знаю, это твоя первая смена, но Себ тебе поможет. Он знает, что делать, и знает мою кухню. — Я знаю, что делать, — мягко произносит Шарль. Макс вздрагивает. — И я знаю твою кухню. Скинь мне адрес сообщением, я приеду после смены. Он исчезает за дверью прежде, чем Макс успевает сказать, чтобы тот не утруждался.

***

Макс вваливается в свою квартиру без десяти двенадцать без Сэсси и пьяный в стельку. Ему требуется несколько попыток, чтобы попасть ключом в замок, при этом он спотыкается о собственные ноги. В глазах всё плывет и от алкоголя, и от того, сколько он, блять, проплакал, что ничуть не облегчает задачу. Боже, черт. Он почти не хочет заходить внутрь, не хочет видеть Джимми, который ждет его — теперь уже один, и теперь так будет всегда… Ключи скрежещут по штукатурке, пока он пытается вслепую нащупать выключатель, но в итоге бросает эту затею. Да какая, к черту, разница, он всё равно ничего не хочет видеть. От вида Джимми, ждущего его на диване в одинокой и холодной квартире, он только плачет еще сильнее. Он пытается бросить ключи в вазочку для мелочи, но промахивается мимо стола. Они с грохотом падают на пол. Макс тупо смотрит на них, гадая, хватит ли у него сил просто наклониться и поднять их. Но завтра ему рано на работу, и если он не положит ключи на место, утром начнется гребаная паника. Он наклоняется, но, подавшись вперед, теряет равновесие и заваливается набок. Голова врезается в стену, и вот он уже плашмя лежит на спине, глядя в потолок, пока мир вокруг бешено вращается. — Блять, — стонет он, закрывая глаза. Сил подняться нет. Ключи больно впиваются в спину, но кому не всё равно? Он просто поспит здесь. Всё равно это ничего не изменит то, в каком дерьме он сейчас оказался… — Макс. Свет горит. Почему горит свет? Как он вообще загорелся? — Макс. Ты в порядке? Макс приподнимает голову, пытаясь проморгаться. — Ты… Шарль? Наверное, ему следовало бы удивиться сильнее, увидев здесь Шарля, но у того всегда была дурная привычка появляться там, где не просят. — Как ты вошел? — Ландо дал мне адрес. А ты всё еще держишь запасной ключ в том маленьком фальшивом камне. Макс снова стонет, роняя голову обратно на пол. Шарль снова в своей мягкой повседневной одежде — это последнее, что нужно сейчас пьяному мозгу Макса. Тихое мяуканье у самой головы заставляет Макса вздрогнуть. Он поворачивается и видит Джимми, который терпеливо смотрит на него. От взгляда этих больших добрых глаз у Макса тут же наворачиваются слезы. Он знает, что Джимми не совсем понимает, что происходит, но он наверняка уже скучает по сестре. Дрожащей рукой Макс тянется почесать Джимми за ушком, игнорируя Шарля, который садится у его ног, прислонившись спиной к стене. — Ты в порядке? Макс сглатывает, не сводя глаз с кота. — Нет. — Хочешь рассказать, что случилось? Кулак Макса сжимается, он бессильно роняет руку на пол с глухим стуком. Ему больно, где-то там, на периферии чувств, но, что важнее, от этого звука Джимми испуганно прыгает на колени к Шарлю. Так было всегда раньше. Джимми обожал Шарля, в то время как Сэсси признавала только Макса. — Какой-то ублюдок из нашего дома разложил отраву для крыс, — горько произносит Макс. — Боже, если я когда-нибудь узнаю, кто это сделал… Шарль громко выдыхает. Посмотрев на него, Макс замечает, что на его щеках тоже блестят дорожки от слез. — Мне так жаль, — шепчет Шарль. — Господи. Ты всё сделал правильно, оставшись с ней сегодня. Он знает, что правильно. Но то, что Шарль считает нужным его утешать, говорит о том, как много времени они потеряли. — Я теперь другой, — говорит Макс в пол. Ему кажется важным произнести это, важно, чтобы Шарль услышал. — То, что было раньше… это… это… Я теперь другой. — Я вижу, — мягко отвечает Шарль. Макс чувствует, как ладонь Шарля ложится ему на щиколотку, успокаивающе поглаживая ногу. Черт, Макс даже не помнит, когда в последний раз его кто-то трогал просто ради утешения. Наверное, это был Шарль, и это наглядно показывает, насколько чертовски одиноко ему было последние четыре года. Макс шмыгает носом, чувствуя себя до нелепости пьяным, несчастным, раздавленным и уязвимым. — И я… мне так жаль, Чарли. Я был таким ужасным с тобой, теперь я это понимаю. Нет, я и тогда понимал, но ты ушел прежде, чем я успел всё исправить, и… — Макс, — мягко перебивает Шарль, его рука замирает и крепко сжимает его ногу. — Ты ничего не мог сделать, чтобы это исправить. У нас всё пошло прахом задолго до той ночи, а после того, что ты сделал… Никакие слова или поступки уже не могли ничего исправить. Сердце Макса разбивается еще на несколько осколков. В глубине души он всегда это знал. Они с Шарлем мучились месяцами, прежде чем разойтись, но они оставались вместе, они терпели, потому что слишком любили друг друга, чтобы бросить попытки. Но он прокручивал ту последнюю ночь снова и снова, гадая, что мог бы сделать иначе. Если бы он мог вернуть всё назад с той самой секунды, когда Шарль ответил на тот гребаный звонок, он бы это сделал. Он бы забрал назад каждое слово и каждое действие с того самого момента. Черт, если бы он мог изменить хотя бы те мгновения после того, как Шарль вылетел из кухни… Но он не может. Знает, что не может. И слышать, что он в любом случае ничего не мог исправить… — Мне так жаль, — жалко повторяет Макс, снова шмыгая носом. — Я не знаю, о чем я думал в ту ночь. Я был таким тупым. И я так скучал по тебе, Шарль, я так и не смог тебя забыть и не знаю, смогу ли вообще… Всё это внезапно становится невыносимым. Он балансировал на грани с той самой секунды, как вошел в ресторан на прошлой неделе и увидел Шарля в зале, а теперь ещё Сэсси, и ранний приезд Шарля… он больше не может держать это в себе. Он сворачивается калачиком и начинает рыдать, уже не заботясь о том, что Шарль видит этот позорный срыв. Он плачет так сильно, что голова начинает пульсировать от боли, а потом плачет еще. Он не может поверить: у него есть всё, о чем он мечтал — свой ресторан, своя звезда — и всё же его жизнь совсем не такая, какой он её представлял. Ему просто очень грустно, постоянно, и он так чертовски одинок… Он почти не чувствует ни своего тела, ни того, что происходит вокруг; он не может остановиться, как бы мозг ни кричал: «Прекрати! Возьми себя в руки!», голосом, подозрительно похожим на голос отца: «Настоящие мужчины так себя не ведут!» Лишь когда он оказывается в своей постели, к нему возвращаются крупицы осознанности. Он понятия не имеет, как туда попал, и его голова кружится, а нос заложен, но над ним стоит Шарль — ангел в мягком вязаном свитере, протягивающий таблетку и стакан воды. — Увидимся завтра, Макси, — шепчет он, убирая волосы со лба Макса, пока тот жадно пьет воду. И, как это уже входит у него в привычку, Шарль исчезает за дверью прежде, чем Макс успевает его поблагодарить.