Антитеза для Реддла

***

Путь из Вулдвейла оказался до неприличия скучным. Плывя в форме Фантома над просёлочной дорогой, Лиза чувствовала себя не таинственной странницей между мирами, а скорее залетным целлофановым пакетом, которого несёт невесть куда. «Эпическое путешествие, ничего не скажешь. — мысленно зевнула она. — Великолепный пейзаж: поле, поле, ещё поле. О, дерево, блин, снова поле. Ладно, Хогвартс, я иду! Только вот куда идти — хрен его знает.» Скука была опасной спутницей. Она вела к саморефлексии, а размышления о своём положении быстро начинали пахнуть отчаянием. Её внутренний голос, уже освоившийся в роли ехидного, но прагматичного тренера по выживанию, потребовал действий. «Так, задание первое: научиться не рассыпаться в прах при попытке материализовать нос. Задание второе: не заснуть от скуки, пока плывёшь над этим бесконечным полем.» Первая попытка перейти в Форму Подобия была стремительной и катастрофической. Она сжала своё эфирное сознание в тугой комок воли, и туманное тело откликнулось мучительной болью сжатия. Материальная оболочка начала формироваться у её ног, поползла вверх, но, не дойдя до колен, заколебалась, затрещала светящимися трещинами и лопнула, как перекачанный воздушный шарик, с тихим хлопком рассыпавшись серебристой пыльцой. «Фух. Эффектно, — констатировала она, уже снова в форме Фантома. — Со спецэффектами. Прямо как в плохом фэнтези-сериале. Но не практично. Давай снова. Медленнее. Вспоминай ощущения… не абстрактное «я хочу тело», а конкретику. Упругость диванной подушки, когда вжимаешься в неё с книгой. Карандаш в буке, набрасывающий заготовку к рисунку… Каблуки…» Вторая попытка стала осознаннее. Она не рвалась к форме, а, словно наполняла сосуд, припоминала детали. На этот раз форма продержалась почти полную минуту. Она не просто висела в воздухе — она почувствовала иллюзию веса. Сделав два осторожных шага по воздуху, девушка, охваченная детским восторгом, радостно замахала руками, как будто только что научилась ходить. «Ура! Я хожу! По воздуху! — мысленно закричала она, едва не потеряв концентрацию от восторга. — Теперь я точно знаю, что чувствовала Мэри Поппинс. Только у неё была потрясающая сумка и зонтик, а у меня — панический взгляд и стремительно тающий запас сил.» Но эйфория сыграла с ней злую шутку. От неожиданно сильного, размашистого взмаха рукой, её недавно обретённое «тело», ещё плохо чувствовавшее баланс, само сделало нелепый, неконтролируемый кувырок в воздухе. Мир перевернулся с ног на голову, концентрация разбилась вдребезги, и материальная оболочка лопнула с тихим хлопком, снова вернув её в состояние лёгкого, парящего Фантома. «Ха! — мысленно фыркнула она, переводя дух после резкого скачка адреналина. — Да я ещё и трюки могу выделывать. Круто! Кто лучший трюкач? Я лучший трюкач! Сальто в воздухе… нужно будет ещё потренировать. После того, как научусь просто стоять дольше пяти минут.» После десятка таких изматывающих, но весёлых попыток, она могла удерживать Подобие уже целых шесть минут.

***

На закате второго дня горизонт наконец изменился. В долине впереди замерцали огоньки — не звёзды, а тёплые, жёлтые квадратики окон. Деревня. Серая, пыльная дорога наконец вела не в никуда, а к чему-то, отдалённо напоминающему цивилизацию. Ночь уже полностью вступила в свои права, когда девушка достигла первых построек. Остановившись на окраине, Лиза замерла, осматриваясь. Деревушка была крошечной, всего несколько кривых, неухоженных улиц. В центре, подавляя окружающие дома, высилась каменная вышка. То ли древняя часовня, то ли колокольня — время и непогода стёрли чёткие грани. «Отличная наблюдательная точка. И никто не полезет на крышу ночью проверять, нет ли там призраков. Особенно если призрак ведёт себя тихо.» Подняться было делом техники — в Форме Фантома она просто всплыла вдоль грубой, шершавой кладки из потемневшего от времени камня, прошла сквозь прогнившую деревянную обшивку шпиля и оказалась в тесном пространстве под самой крышей. Здесь царил вековой хаос: горы сухого помёта, слои пыли и просто бытовой мусор. Отсюда, как на ладони, лежала вся деревня. Внимание, отточенное новым восприятием, сразу выхватило два дома на самом конце улицы. Внешне они ничем не отличались от соседей: те же ставни, те же дымовые трубы. Но в её «зрении» они выглядели… приглушёнными, завуалированными. Как будто их окутывал лёгкий, но невероятно плотный туман, сквозь который лишь смутно проступало внутреннее сияние жизни. Что-то похожее на отводящие чары. Тут определённо жили волшебники. «Бинго. Лотерейный билет в виде волшебной избушки. Главное — не напороться на Бабу-Ягу.» Лиза проявила железное терпение охотницы. Она ждала, пока в окнах не погаснут последние огни, пока луна не поднимется высоко в небо, вытягивая длинные, чёрные тени. Только тогда, переключившись в Форму Небытия, она растворилась полностью — решись на разведку. Стена встретила её неожиданным, упругим сопротивлением. Чары, хоть и не могли обнаружить или идентифицировать её, всё же создавали на поверхности дома ощущение плотной, резиновой плёнки. Пришлось сосредоточиться, «протиснуться» сквозь этот барьер, что отозвалось в сущности Лизы лёгким, но неприятным головокружением. Как только Лиза оказалась в помещении, она приняла свою вторую форму и начала осматриваться. Внутри горел лишь небольшой огарок свечи, но её восприятие позволяло видеть все как при солнечном свете. Она оказалась не в гостиной, а в просторной, до отказа заставленной комнате, представлявшей собой нечто среднее между кабинетом безумного учёного, оранжереей хищных растений и мастерской рассеянного изобретателя. Воздух был густым, пропитанный запахами старого добротного пергамента, пчелиного воска и сушёных трав, хранящих в себе летнее солнце. Стены, заставленные грубыми, потемневшими от времени деревянными полками, буквально ломились от зелени. Десятки горшков и кадок теснились друг к другу. Часть растений была обычной, садовой — скромные папоротники, плющи. Но многие излучали собственное, слабое, пульсирующее свечение. «Ого. Настоящий магический огород. Интересно, есть ли здесь что-то съедобное для призрака? Мандрагора для поднятия настроя, что ли?» В центре комнаты стоял исполинский дубовый стол. На нём царил творческий, почти мифический хаос: склянки и реторты причудливых, порой биоморфных форм, ступки с пестиками, аккуратно разложенные для просушки пучки трав, разобранные до винтика наручные часы. На расчищенном клочке стола лежала стопка плотного пергамента, прижатая тяжелой стеклянной чернильницей грубой работы. Рядом, брошенное впопыхах, валялось перо с истрепанным кончиком, а чуть в стороне, аккуратным, почти церемониальным прямоугольником, лежал номер «Ежедневного пророка». К её досаде, с верху лежал конверт, который закрывал почти всю газету. Девушка с досадой поняла, что в Форме Фантома, она не может взаимодействовать с физическим миром, поэтому приходилось рискнуть и материализоваться. Переход в Форму Подобия в этот раз дался чуть легче, отозвавшись привычным, давящим на виски напряжением и легкой тошнотой под ложечкой. Звук собственного, почти настоящего, но всё же поддельного дыхания, шум крови в ушах прозвучали в гробовой тишине комнаты оглушительно громко, заставив её замереть на месте. «Тише. — мысленно прошипела она себе, затаив даже воображаемое дыхание и прислушиваясь. Сверху, из спальни, доносился ровный, глухой, беззаботный храп. — Фух, спит. Значит, не услышит, как у него воруют… э-э-э… заимствуют прессу. В целях самообразования!» Дрожащими от напряжения, и от сдерживаемого нервного смешка, пальцами она подняла убрала конверт и взяла газету. Бумага была плотной, шершавой, щекотала кожу, пахла свежей типографской краской и чем-то ещё, едва уловимо магическим. Заголовок, набранный жирным шрифтом кричал: ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС». Волшебный мир в шоке! Подробности на стр. 2-4. Всё внутри неё — память, знания, надежды и страхи — ёкнуло и встало на свои места с неумолимой, железной точностью. Она пробежалась глазами по странице и увидела дату: «6 сентября.» «Попытка ограбления Гринготтса. Неудачная. Значит, Гарри Поттер уже в Хогвартсе. Прямо сейчас. В эту самую минуту. На первом курсе.» Её взгляд, словно ища подтверждения, отчаянно заскользил по захламлённому столу. И нашёл его — не на стене, а тут же, на углу, придавленное бронзовым зажимом для бумаг в виде спящего грифона. Небольшой настольный календарь с изящными гравюрами старинных фамильных гербов. Отогнутый пергаментный листок показывал дату, выведенную филигранным почерком: 8 СЕНТЯБРЯ 1991 ГОДА. Она появилась в самый момент начала учебного года. В самом начале большой истории. Она опоздала ровно на ноль секунд. Внезапно наверху ровный храп оборвался, послышался скрип пружин кровати, тяжёлые, шаркающие шаги. «Ой, если сейчас выйдет хозяин и увидит полупрозрачную девицу с его газетой, то мне конец. Нет, ему конец — от страха. Но потом мне всё равно конец, потому что меня засудит Министерство за причинение морального ущерба волшебнику!» Девушка судорожно, почти рефлекторно, отпустила материальную форму, ощутив короткую, но противную боль распада, и инстинктивно рванулась к стене. Прохождение сквозь древесину и магические чары было похоже на падение в холодную воду. И, лишь очутившись на прохладном, пахнущем ночной сыростью воздухе, Лиза заметила невероятное — газета в её руке стала такой же полупрозрачной, невесомой и фантомной, как и она сама. «Она… она прошла со мной! — ошеломление сменилось вспышкой чистого, бескорыстного восторга первооткрывателя. — Предмет, который я держала в момент перехода, может синхронизироваться с моим фазовым состоянием! Вау! Это же… это невероятное открытие! Я теперь смогу с собой столько всего унести!» Азарт исследователя начисто пересилил животный страх. Девушка тут же, не раздумывая, просочилась обратно в дом. Наверху хозяин, судя по звукам, копошился в спальне. У неё были секунды, не больше. Взгляд упал на стул у камина, где в беспорядке валялась сумка из прочной, поношенной ткани, вся в многочисленных карманах, застёжках и петлях — явно рабочая, хозяйственная сумка. Она схватила её призрачной рукой, сконцентрировалась на ощущении «это теперь часть меня, моё продолжение, мой атрибут» — и сумка дрогнула, стала невесомой, как пушинка, и абсолютно прозрачной. «Эврика! Работает!» С этим беззвучным криком торжества в душе и бесценной добычей в руках Лиза выскользнула из дома и унеслась прочь, в тёмные, безлюдные переулки между сараями. Теперь у девушке было материальное доказательство, точная дата и персональный тайник. Осталось найти где переночевать и переварить лавину обрушившейся информации. Но прежде чем девушка успела найти укрытие, её новое, болезненно-острое эмпатическое чутьё уловило в ночи нечто иное — волну чистой, нефильтрованной, первобытной и животной агонии. Она исходила не из домов, а из тёмного пятна берёзовой рощицы за последним огородом, и звала её с силой неумолимого магнита. «Ну почему я не могу чувствовать эмоции любви и счастье? Нет, только боль и страдание. Эмпатия-пессимистка блин.» Она поплыла на этот немой крик, повинуясь не разуму, а инстинкту, глубоко вшитому в саму суть ее нового дара. На земле, в луже собственной тёмной, почти чёрной в лунном свете крови, лежал Фестрал. Существо, казалось, было сплетено из теней, влажной кожи и голых костей. Его громадные, перепончатые крылья были беспомощно раскинуты по ковру из опавших листьев, одно — неестественно вывернуто. Но хуже всего была нога. Задняя конечность была сломана не просто так — она была вывернута под невозможным, отвратительным углом, и из рваной раны сочилась темная жижа. Его белые, словно слепые глаза были затянуты пеленой невыносимой боли. Фестрал не стонал — существа, рожденные из последнего вздоха умирающих, давно забыли, как просить о помощи. Он просто страдал, и это страдание било в Лизу волной такой интенсивности, что ее призрачная форма дрогнула, едва не рассыпавшись от чужой агонии. «Я не могу… Это же… серьезно, — пронеслось в голове, но это была уже не мысль, а жалкий лепет. — Мне нужна Форма Подобия. Надолго. Это займет все силы. Вдруг я не рассчитаю и рухну здесь? Будет чертовски неловко: «Извините, я тут спасать пришла, а теперь вы меня, полуматериальную, тащите куда-нибудь в кусты». А если он испугается и ударит?» Фестрал неожиданно повернул голову. Его затуманенные глаза уставились не на девушку, а сквозь нее, в самую суть. И в этом взгляде не было страха перед незнакомым духом. Было лишь молчаливое принятие собственной участи и тихий вопрос: Зачем ты пришла? Чтобы увидеть конец? Этого вопроса, который она почувствовала, а не услышала, было достаточно. Все «вдруг» и «а если» испарились. Остался только жгучий, невыносимый стыд за собственную нерешительность перед лицом такого безмолвного мужества. «Чёрт со всем. Я не могу. Просто не могу.» Приняв Форму Подобия, она опустилась рядом с ним на колени, не обращая внимания на то, что иллюзорная ткань платья погрузилась в липкую кровь. Фестрал вздрогнул, зашипел, попытался отползти, но боль приковала его к месту. — Тихо, — прошептала девушка, голос в тишине рощи прозвучал странно — и живым, и звонким одновременно. — Тихо, красавец. Сейчас будет больно, но потом станет лучше. Обещаю. Руки, изнутри отсвечивавшие тусклым перламутром, легли на место перелома. Кожа под пальцами была прохладной, сухой и невероятно хрупкой. Из ладоней хлынул свет, не такой, как с одуванчиком, а ослепительный, золотой, почти белый поток чистой энергии, сконцентрированный воли и безграничного сострадания. Он врывался в раздробленную кость, в порванные мышцы, в разорванную кожу, как жидкий огонь жизни. Лиза чувствовала как под её пальцами смещаются осколки кости, срастаются обратно в единое целое. Каждое мышечное волокно, стягивающееся и наливающееся силой. Каждый слой кожи, сшивающийся невидимыми нитями. Это было чудовищно сложно, как собирать пазл из тысячи деталей в полной темноте, причем без инструкции. Через минуту девушку начало трясти. Через две мир поплыл перед глазами. Лиза чувствовала, как ее собственная материальная оболочка истончается. «Сердце» бешено колотилось, выкачивая из нее последние резервы. «Держись… почти… — мысль была обрывком, клочком сознания, цепляющегося за цель. — Ой, черт… глаза закрываются… Ладно! Последний рывок!» Она втолкнула в животное последний, самый мощный импульс, выжав из себя всё. Раздался тихий, но ясный щелчок — кость встала на место. Фестрал вздрогнул всем телом, как от удара током, и издал странный звук — не шипение, а скорее хриплый, удивленный выдох. Конь поднял голову. Его белый, невидящий взгляд уставился прямо на Лизу, в этом взгляде не было ни страха, ни агрессии. Было потрясённое понимание. И… глубокая, безмолвная благодарность. Медленно, неверяще, он потянулся шеей и коснулся носом ее руки. Дыхание было теплым и шершавым. «Вот и хорошо, — мысленно, уже на последних парах, прошептала она. — Теперь ты цел. Будь осторожнее, здоровяк и не попадай в такие истории.» Больше Лиза не выдержала. Концентрация лопнула. Боль распада на этот раз была не просто неприятной — она была сокрушительной, будто ее вывернули наизнанку и бросили с высоты. Рухнув обратно в состояние Фантома, девушка почувствала себя абсолютно опустошенной. Сознание заволокло серой, безмысленной дымкой. Где-то на краю восприятия она заметила, как Фестрал осторожно встал на все четыре конечности, потоптался, пробуя опору, расправил огромные крылья. Он еще раз посмотрел в ту сторону, где она парила, едва сохраняя связь с реальностью, кивнул — один раз, коротко и почтительно, а затем бесшумно растворился среди леса. «Ну вот… — слабая, бесцветная мысль пробилась сквозь туман. — Теперь я официально… ветеринар для магических… созданий. В резюме… Опыт работы: … экстренная ортопедия… Фестралам. И… Навыки: … падение в беспомощное состояние… после геройства… Солидно.» Девушка не могла двигаться. Просто плыла по инерции, отдаваясь на волю случайных потоков ночного воздуха, пока ее не прибило к темному, покосившемуся силуэту на краю деревни. Старый сарай. Дверь висела на одной петле, внутри пахло ржавым железом, старым деревом и сырой землей. В Форме Фантома, не требующей сил, она просочилась внутрь и нашла угол под самой дырявой частью крыши. Сквозь щели лился живительный столб лунного света. «Ах, да… Питание… — вспомнила она, и ее сущность инстинктивно потянулась к серебристым лучам. — Инструкция… «подзаряжаться от луны»… Ощущение было странным и чудесным. Не боль, а медленное, капельное наполнение. Холодная, чистая энергия впитывалась в ее ядро, расходилась по «телу», гася дрожь истощения. Это было похоже на глоток ледяной воды после долгой жажды — без вкуса, но невероятно важной. «Работает… Значит… не умру. Не рассеюсь. Фух… Теперь я официально… героиня дня… Спасла мифическое существо… Жду орден и… тортик. А пока… пока просто полежу… Тихо. Без движений… Идеальный план.» По мере того как силы по капле возвращались, возвращалось и мышление. Мысли начали выстраиваться в стройные, пусть и окрашенные чёрным юмором, ряды. Пришло время для холодного, стратегического анализа. «Итак. Констатация фактов. Факт первый: сейчас 8 сентября 1991 года. Все только начинается. Гарри — первокурсник. У меня есть время. Но не бесконечное. Факт второй: … фестрал.» — мысль о нем вызвала слабую улыбку. «Если я так реагирую на боль одного существа… что будет, когда на моих глазах умрет человек? Тот, кого я… знаю? Кого уже считаю… своим?» — от этой мысли стало холодно внутри. «Но я не могу спасать всех. Я не супер-герой в плаще. Мне нужен фокус. Точка приложения сил, чтобы каждое мое усилие дало максимальный эффект. Где спасение одного потянет за собой спасение многих.» Перед её внутренним взором, ярче лунного света, встал он. Мальчик со шрамом-молнией и глазами цвета вспышки «убивающего заклятия». Гарри Поттер. Не персонаж. Эпицентр. Точка, в которой сходились все линии судьбы, все угрозы, вся боль этого мира. Солнце, вокруг которого вращались все планеты-события. «Если я буду рядом с ним… я буду в самом центре бури. Увижу угрозы раньше всех. Смогу их… не отменить, нет, тихо подправить. Подстелить соломки там, где он упадет. Убрать камень с его пути. Не играть в героя, а быть… редактором.» Она мысленно вернулась к газете, к заголовку о Гринготтсе. «Философский камень уже в Хогвартсе. Прямо сейчас. Бессмертие, исцеление… Если он окажется у меня… — идея вспыхнула, как сигнальная ракета. «Это будет не просто козырь. Это — страховка. Ресурс на черный день. Я не буду его использовать для власти. Но он должен быть не у Волан-де-Морта, жаждущего вечной жизни, и не у Дамблдора, использующего его как приманку… а у меня. У того, кто хочет остановить катастрофу. И, возможно, в самый крайний момент… предотвратить чью-то смерть.» Решение оформилось, закалилось, обрело твердость алмаза. Цель номер один: Найти Хогвартс. Внедриться незаметно. Стать незримым щитом для Гарри Поттера. Цель номер два: Забрать Философский камень. Не для использования, а для нейтрализации. Вывести его из игры. Превратить в свою стратегическую страховку. «План есть, — подвела она итог, чувствуя, как лунный свет восстанавливает силы. — Оружие — есть, хоть и стреляет слезами доброты и требует недельной перезарядки. Уязвимости — список длиной в рулон туалетной бумаги. Но выбора нет. Значит, вперед.» Елизавета Вольф в последний раз посмотрела на луну, впитывая её холодную, чистую силу. Завтра на рассвете она двинется дальше на север, в Шотландию, навстречу замку на утёсе, зелёным глазам мальчика и алому камню, таившему в себе вечность. С чёткой целью, старой, потрепанной жизнью сумкой и железной решимостью платить высокую цену только за то, что того действительно стоит. «Комбинация, — с усмешкой подумала она, — способная потрясти основы мироздания. Или как минимум напугать парочку домовых.»