Слепота

Майк пропал не сразу. На следующий день после сеанса кино он написал короткое сообщение «Я подумал. Нам нужно поговорить. И скажу сразу, я не жалею о том, что было.» Это сообщение заставляло улыбаться Уилла словно ребенка, выбивая почву из под ног. А на вопросе когда будет это этот разговор, он ответил «скоро»  Вот только это «скоро» растянулось уже на два дня. Майк отвечал всё реже. Односложно. Без тепла.Без попыток продолжить разговор. Его сообщения становились сухими, нейтральными, будто между ними не было поцелуя, напряжённых взглядов, признаний, сказанных наполовину. Шатен чувствовал как внутри что то трескается, что это? Любовь? Нет, терпение. Уилл больше не мог выносить этого. Сорвавшись с кровати, он надел то, что первым попалось под руку и пошел к нему, что бы все выяснить. Из-за своего быстрого шага он дошел достаточно быстро до дома Уиллеров. Перед дверью он сжал руки в кулаки до побеления костяшек, чувствуя как ногти впиваются в ладони. Не став ждать, тот начал уверенно и громко стучать в их дверь. Долго ждать не пришлось, ведь Майк уже открыл ему дверь. Выглядел тот достаточно паршиво. Синяки под глазами, растрепанные волосы и пустой взгляд, будто тот страдает от бессонницы. -Уилл?.. -слабо выдавил он, опуская взгляд в ноги, будто ребенка поймали за его шалости. — Серьёзно? — холодно ответил тот, проходя внутрь, даже не дожидаясь приглашения. — Это всё, что ты можешь сказать? Майк закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал почти угрожающе. — Я… — он провёл рукой по волосам, нервно, резко. — Я не знал, как— — Нет, — перебил Уилл, разворачиваясь к нему. — Ты знал. Ты просто решил исчезнуть. Майк сжал челюсть. — Это не так. — Тогда как? — голос Уилла дрогнул, но он не отступил. — Ты написал мне так, будто всё важно. Будто мы наконец начали говорить. А потом просто… охладел. Ты хоть понимаешь, что ты делаешь со мной? Майк замолчал, ничего не ответив ему. Он понимал как это выглядело со стороны. Будто он мудак и просто пользовался им — Я дорожу тобой, — резко сказал Уилл. — Чёрт возьми, Майк, ты для меня не просто друг. Никогда им не был. И ты… ты не имеешь права делать вид, что тебе всё равно, когда тебе не всё равно. Майк вскинул голову. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни! — почти крикнул Уилл, вскинув руками — Хоть раз в жизни объясни, что у тебя внутри происходит! Тишина давила. — Я испугался, — наконец сказал Майк. Тихо. — Потому что мне понравилось. Уилл замер. — Этот поцелуй… — Майк сглотнул. — Он был правильным. Слишком. И от этого мне стало страшно. Он говорил, будто это признание давалось ему физической болью. — Я всю жизнь знал, кем я должен быть. У меня были абсолютно другие планы. Я знал как всё должно выглядеть. А потом ты вернулся — и всё сломал. И я не знаю, как с этим жить. — А я знаю? — горько усмехнулся Уилл. — Ты думаешь, мне было легко всё это время? Все время я убивался, страдал из-за того, который сам в своей голове разобраться не в состоянии! Майк сделал шаг назад, словно хотел отступить даже сейчас. — Я не могу, Уилл. Не так быстро. — Тогда не давай надежду, — жёстко сказал он, грубо ткнув пальцем в его грудь— Потому что я больше такого терпеть не стану После этого они разошлись, оставляя в этом коридоре не затянувшиеся раны Друзья не знали о страстях, что происходят между этими двумя, и предложили собраться. У популярной девочки намечалась вечеринка, в честь ее дня рождения. Огромный дом, алкоголь, наркотики, громкая музыка. Что еще нужно для большой вечеринки? Уилл долго колебался, но после уверенно согласился. Он хотел забыться в этой атмосфере, и кажется у него был план? Как раз идеальный для их положения с Майком. Пусть потратит нервы, как шатен делал это постоянно. На следующий день была вечеринка. Дом был полон людей, музыки, смеха, алкоголя. Всё как обычно. Всё шумно и слишком ярко. И Уилл решил — хватит. Он стоял слишком близко к незнакомому парню. Смеялся громче, чем обычно. Касался его руки слишком часто. Позволял тому наклоняться ближе, говорить что-то на ухо. Они танцевали вместе и было такое впечатление, будто они пара. И Уилл чувствовал. Чувствовал этот пронзительный взгляд за его спиной. И он знал кто это. Майк. Он нервно сжимал стеклянную бутылку в своей руке, развалившись на диване и из под бровей смотрел на Уилла, кажется он даже не моргал? Челюсть сжималась, он раскачивал ногой, показывая внутрение напряжение. Плечи напрягались. Он пил быстрее, чем обычно, но это не помогало. Картина перед его глазами все больше раздражала его. Почему его Уилл, стоит с каким то ублюдком,и позволяет трогать его? Он знал что Уилл делает это специально, что бы вывести того на эмоции. Но когда рука парня скользнула на талию шатена, прижимая его к себе внутри Майка что то треснуло. Майк сорвался с места и пошел к ним, расталкивая людей на его пути. Когда тот подошел, брюнет грубо взял Уилла за запястье, начиная тянуть в сторону коридора. Он не слушал то, что выкрикивал Уилл, что бы он услышал. Уши будто заложило, и он не слышал ничего, кроме своего пульса. Отойдя в безлюдное место, тот пихнул его к стене, накрывая собой. Между ними было слишком мало пространства. -Ты издеваешься? Сколько можно это вытворять?-с отдышкой спросил тот, вжимая руку в стену, будто способен подвинуть ее. — А мне легко было, когда ты исчез? — холодно ответил Уилл, протирая запястье, которое сжимали с большой силой  — Ты ревнуешь. И ты это ненавидишь. Майк провёл руками по лицу, как будто пытался стереть своб нарастающую агрессию . — Ты мой, — сорвалось у него. — Чёрт возьми, Уилл, ты мой, и я не выношу, когда кто-то— Он замолчал. Осознал. Тишина между ними вспыхнула, как оголённый провод. — Вот оно, — тихо сказал Уилл. — Вот что ты прячешь. Майк смотрел на него с яростью и страхом одновременно. — Я не умею быть таким, — прошептал он. — Но я схожу с ума, когда вижу тебя с кем-то другим. Это не было признанием. Это был внутренний страх потерять его. Это было срывом, которого майк так не хотел  И Уилл улыбнулся — горько, болезненно, но удовлетворённо. Потому что его ревность почему то ласкала эго и самооценку Потому что он снова увидел. Потому что Майк снова почувствовал. А значит — всё ещё не кончено. Музыка грохотала где-то совсем рядом, но здесь, в полутёмном коридоре, было удивительно тихо. Только их дыхание — тяжёлое, рваное. Майк резко шагнул ближе, вжимая Уилла в стену коридора. Не касаясь — но достаточно, чтобы между ними не осталось воздуха. — Мне не всё равно, — почти прорычал он. — Уилл, Черт возьми, мне никогда не было всё равно, пожалуйста, пойми это — Тогда докажи, — тихо сказал Уилл. Майк моргнул. — Что? — Докажи, — повторил он, глядя прямо в глаза. — Потому что знаешь что? Я больше не буду угадывать, что у тебя в голове. Я устал ждать, пока ты возьмешь себя в руки Майк сжал кулаки. — Ты хочешь, чтобы я сказал это вслух? Прямо сейчас? — Я хочу, чтобы ты перестал исчезать, — голос Уилла стал жёстче, приблизив свое лицо к нему. — Хочешь, чтобы я был рядом? Тогда будь честным. Иначе я продолжу. Он кивнул в сторону комнаты, откуда доносился смех. — С ним. С кем угодно. Потому что я могу. И ты это видел. Майк смотрел на него так, будто внутри него что-то рушилось. — Ты шантажируешь меня?— выдохнул он, сведя брови — Нет, — Уилл покачал головой. — Я ставлю границу. Или ты борешься за меня, или ты смотришь, как меня забирают другие. Майк резко отвернулся, провёл руками по волосам, дёрнул себя за кудри, будто хотел вырвать мысли из головы. — Ты не понимаешь, как это для меня, — сорвалось у него. — Когда я вижу тебя с кем-то другим… меня просто выворачивает. Он снова посмотрел на Уилла. Глаза тёмные, злые, почти отчаянные. — Я хотел подойти и ударить его, — признался он. — Хотел схватить тебя и утащить отсюда. Хотел, чтобы ты смотрел только на меня. Тишина повисла плотной волной. Уилл медленно выдохнул. — Вот. Это и есть правда, Майк. И именно её ты от меня прячешь. Майк шагнул ближе. Теперь уже не угрожающе — почти сломленно. — Я боюсь, — сказал он глухо. — Потому что если я позволю себе это… если признаю, что хочу тебя — пути назад не будет. — А его уже нет, — тихо ответил Уилл. — Ты сам его сжёг, когда поцеловал меня. Они смотрели друг на друга долго. Музыка грохотала, жизнь шла дальше, а здесь время будто остановилось, ради их обоих  — Я не прошу тебя быть готовым ко всему, — продолжил Уилл. — Я прошу тебя быть честным. Потому что если нет — я не остановлюсь. Майк закрыл глаза на секунду.Когда он их открыл, в них всё ещё была ревность. Всё ещё страх. Всё ещё злость. Но теперь — и выбор. — Ты жестокий, — хрипло сказал он. Уилл чуть улыбнулся. — Ты сделал меня таким.- с каким то самодовольством ответил Шатен, вскоре оставляя его одного. Он не закончил начатое. Он должен был заставить Майка принять решение сейчас, сегодня. Ибо вряд ли еще раз ему выпадет такой шанс. Он пришел к тому же парню, извинившись за отсутствие и приобнял его за руку, сразу встретившись взглядом с Майком, что наблюдал за ним из толпы. Вот сука Уилл улыбался ему, вставал на носочки что бы прошептать незнакомцу на ухо. Он позволял трогать себя как ему вздумается, ведь чувствовал этот взгляд. Майку так хотелось уйти от сюда, но понимал, если уйдет - потеряет его навсегда.  Майк стоял у стены, облокотившись об него, и будто выжидал момента. Но на самом деле он собирался с мыслями. Он все переваривал, пытался успокоить это тем, что Уилл делает все специально, и не будет встречаться с тем, кого даже не знает  —Черт.. - Вырыалось у Майка. Он не продолжил стоять, тело будто само пошло к нему. —Все, хватит устраивать этот цирк. -коротко сказал он. —Эй, мы вообще-то.- не успел договорить «спутник» Уилла, как брюнет перебил его. -Да не ты.- отрезал он, даже не взглянув на него. Его взгляд был направлен только на Уилла. Взяв того за руку снова, он повел его к лестнице, быстро поднимаясь по ней. Майк чувствовал как он не успевает за ним и просил не торопиться, но он снова проигнорировал его. Найдя свободную комнату, он завел его во внутрь, закрывая ее на щеколду. -Хватит играться со мной, Уилл. Этот ублюдок не имеет права трогать тебя, понятно? Никто не имеет.- процедил Майк, вжимая того в холодную стену, положив одну руку ему на талию, прижимая к себе.  Уилл замер. Сердце билось слишком быстро. — А ты? — тихо спросил он. — Ты имеешь? Майк сглотнул. В глазах — паника, ревность, желание, злость. Всё сразу. — Да, — сказал он хрипло. — Потому что я хочу тебя. Потому что я ненавижу, когда на тебя смотрят так.Потому что мысль о том, что кто-то может быть с тобой вместо меня, сводит меня с ума. Он наклонился ближе, почти касаясь лбом. — Я испугался, — признался он, почти шепотом.— После поцелуя. Не тебя — себя. Но это не значит, что я передумал. Уилл медленно поднял руки на его плечи, слабо сжимая их. То, как Майк вжимал его в стену, прижимась к нему сам, его «собственническое» выражение лица и любимый парфюм так сильно опьяняли, лучше любого алкоголя. Майк не стал больше ждать, не смог. Он сам наклонился к его губам, сначала с осторожностью, будто боялся быть отверженным, а как почувствовал ответ, то стал углублять поцелуй. Их языки страстно сплетались, а сквозь поцелуй было слышно их рваное дыхание.  Уилл обвил руками его шею полностью, зарываясь пальцами в его кудрявых волосах, легко сжимая. Майк же вошел руками под его одежду, проходясь прохладными руками по его бокам и спине, заставляя тело Уилла вздрагивать от разной температуры их тел. Поцелуй не продолжался долго, ведь в легких уже заканчивался воздух, по этому пришлось закончить поцелуц, но не их расстояние. Майк смотрел на него через полузакрытые веки, дыша через рот. Он опустился к его шее, начиная осыпать ее поцелуями, иногда кусая но сразу же зализывая укус, будто извиняясь. Дыхание Уилла сильно сбивалось из-за манипуляций на чувствительной коже, от чего с уст вылетали тихие стоны, которые прибавляли уверенности Майку. Но долго держаться от этих звуков он не мог. Подхватив шатена за бедра, он понес обоих к кровати, усаживаясь на нее и начиная стягивать одежду с младшего, стараясь не переставать целовать его прекрасное тело. Уилл не сопротивлялся, напротив, помогал избавиться от лишней ткани. Он чувствовал как в джинсах становилось тесно, из-за влиятельного бугра в штанах, но пока что он не обращал внимания на это, но кое кто обратил.  Уложив шатена на кровать, он навис сверху, спускаясь вниз он оставлял дорожку из влажных поцелуев, в слепую справляясь с пряжкой ремня, которая звонко щелкнула на фоне приглушенной музыки и вздохов Уилла. Сняв его джинсы вместе с боксерами, Майк не стал медлить, а сразу обхватил головку губами, легко посасывая ее и лаская языком. Это выбило весь воздух с легких, от чего он на выдохе простонал, изгибаясь в спине. Рука на автомате уложилась на его голову, запутывая пальцы в его кудрях, с болью сжимая в руке. Чем больше Майк брал в рот, тем громче завывал Уилл, иногда содрогаясь. Майк видимо не особо хотел торопиться, и начал дразнить его, делал все слишком медленно, но приятно. Он про себя улыбался, когда он чувствовал как ноги Уилла напрягаются. — Майк… пожалуйста… — вырвалось у Уилла сквозь прерывистое дыхание. Это не было просьбой остановиться. Это была мольба не останавливаться, признание капитуляции в их тихой войне. Майк оторвался, его губы блестели. Он медленно поднялся по телу Уилла, целуя влажную кожу живота, грудины, впадину у ключицы. Его взгляд был тёмным, сосредоточенным — таким же, каким он смотрел на него в коридоре, когда ревность пожирала его изнутри. — Ты сказал, чтобы я доказал, — прошептал он, останавливаясь в сантиметре от его губ. Его дыхание было горячим и неровным. — Это доказательство? Или тебе нужно больше? Уилл не ответил словами. Он резко потянул Майка на себя, вновь поймав его губы в поцелуй — жадный, солёный от собственного вкуса, полный отчаяния и гнева. Он вцепился ему в плечи, чувствуя, как под тонкой тканью футболки напрягаются мышцы. Его Майк. Разозлённый, испуганный, желанный. Тот самый, которого он так долго пытался вытащить на свет. Разорвав поцелуй, Майк отстранился лишь настолько, чтобы стянуть с себя одежду. Действия его были резкими, почти небрежными — не было места нежности, которую он, возможно, планировал когда-нибудь. Сейчас им управляло что-то более древнее и требовательное. Когда их кожа наконец соприкоснулась без преград, Уилл ахнул. Жар от тела Майка обжигал, а тяжесть его веса прижимала к матрасу — это было одновременно и удушающе, и единственно правильным местом во вселенной. — Смотри на меня, — приказал Майк хрипло, ловя его взгляд. — Если отведешь взгляд, я закончу.. Уилл кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он понимал, это была месть за его игры, теперь он будет ставить правила. Но это наоборот так притягивало и возбуждало. — Тебе нравится когда над тобой берут контроль, м?-протянул он своим спокойным голосом, в котором слышалось невероятное возбуждение. Он сунул два пальца в рот, смочив их, а после раздвинул его ноги достаточно широко, умещаясь между них. Он аккуратно начал входить в него, начиная растягивать, для того, что бы продолжить начатое. Уиллу было так неловко смотреть Майку в глаза, но его взгляд.. самое лучшее что он видел в жизни. Его пальцы все сильнее вжимались в его плечи, после которых точно останутся синяки.  Майк смотрел в его лицо, ловил каждую гримасу, каждый вздох, как будто собирал доказательства своей власти. Его пальцы двигались — то раздвигая, то кружа, то нажимая туда, от чего в глазах Уилла темнело, а по коже бежали мурашки. — Ты весь горишь, — прошептал Майк, его голос сорвался. — Изнутри. Ты… боже, Уилл… Его терпение треснуло. Когда он добавил третий палец, медленно, с нарастающим давлением, Уилл понял, что теряет рассудок. Боль была, да, острая, жгучая вспышка, но она тут же тонула в волне наслаждения, которое эти пальцы выцарапывали из каждой клетки его тела. Он обвил ногами спину Майка, притягивая его, требуя больше, глубже, требуя закончить это. — Готов? — спросил Майк, и в его вопросе не было сомнений. Это был риторический вопрос победителя. Он вынул пальцы, и Уилл невольно издал жалобный звук потери. Но это длилось мгновение. Не резко, не грубо, а с непреодолимой, властной неотвратимостью. Дюйм за дюймом, медленно, давая телу Уилла приспособиться, принять, раствориться вокруг него. Уилл закинул голову назад, рот его был открыт в беззвучном стоне. Это не было болью. Это было поглощением. Чувство полного, абсолютного заполнения, разрывающего его на части и одновременно собирающего воедино. Майк вошёл до конца и замер, его лицо было искажено гримасой невероятного напряжения. Капли пота скатились с его висков на кожу Уилла. Майк смотрел тому в глаза, стараясь восстановить дыхание от получаемых ощущений. В нем было очень горячо, было приятно чувствовать тепло Уилла, который лежал под ним раскинутым, так, как не увидит больше никто  Каждый толчок был рассчитан, направлен, чтобы достать до самой сути, до того самого места, которое заставляло Уилла визжать, цепляясь за его плечи. Это не было яростным нападением из первого варианта. Это было церемонией обладания. Майк задавал ритм — глубокий, неумолимый, бесконечно сладостный. Он наклонялся, ловил его губы в поцелуй, чтобы проглотить его стоны, кусал его шею, оставляя отметины, и всё это время его бёдра работали с хищной, беспощадной эффективностью. — Скажи, — просипел он ему в ухо, и его голос вибрировал в такт движений. — Скажи, чей ты. — Твой, — выдохнул Уилл, теперь это было по настоящему . — Твой, Майк, только твой, пожалуйста… Это «пожалуйста» сломало последние преграды. Майк ускорился, его движения стали жестче, отточеннее, каждый толчок бил точно в цель. Уилл чувствовал, как внутри него всё сжимается, натягивается до невозможного, жар нарастает внизу живота. Его собственное тело предательски двигалось навстречу, требуя больше, быстрее, требуя конца. — Со мной, — приказал Майк, и в его приказе слышалась мольба. — Уилл, я хочу видеть… Этого было достаточно. Спазм, пронзивший Уилла, был таким сильным, что на секунду выбил из него зрение. Он крикнул, бессвязно и громко, его тело выгнулось в дугу, сотрясаясь в немых конвульсиях наслаждения. Вид этого, ощущение, как горячая волна захлёстывает его изнутри, стали для Майка последним триггером. Он вогнал себя в Уилла в последний, самый глубокий раз, и его собственное тело содрогнулось в немой судороге. Низкий, животный стон вырвался из его груди, и он обрушился всей тяжестью на Уилла, прижавшись лицом к его шее, дыша прерывисто и горячо. Тишина. Только тяжёлое дыхание, слившееся в один неровный ритм. Тело Уилла горело, ныло и пело от пережитого. Каждая мышца была расслаблена и напряжена одновременно. Майк не двигался, его вес был тяжел, успокаивающ, окончателен. Он медленно приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на него. В его глазах уже не бушевала ярость. Там было что-то другое — изумление, шок, и какое-то глубокое, первобытное удовлетворение. Он молча провёл большим пальцем по щеке Уилла, смазывая невесть откуда взявшуюся слезу. И без слов было ясно: он доказал. Не просто обладанием, а тем, что может дать невыносимое удовольствие, тем что действительно хочет быть рядом с ним.Он взял то, что считал своим, и отметил это не болью, а экстазом. Теперь они оба были в ловушке этого знания. А внизу, под рёвом музыки, продолжала существовать вечеринка. Но здесь, в этой комнате, только что родился новый мир. И выхода из него не было.