Элитный эскорт

Сеул с высоты 45 этажа казался микросхемой, по венам которой пульсировал неоновый ток. Ли Минхо стоял у панорамного окна своего пентхауса в самом сердце Каннама. В его руке был стакан ледяной воды — он никогда не пил алкоголь перед выходом. Профессиональная деформация: разум должен быть острым, а дыхание — безупречно свежим. Минхо был произведением искусства, созданным им самим. На нем был костюм-тройка цвета «midnight blue», сшитый на заказ в лондонском ателье. Часы Patek Philippe на запястье стоили больше, чем средняя квартира в спальном районе. Но всё это было лишь униформой. Его работа была редкой, элитной и абсолютно законной, если не считать того, что он торговал ложью. Сопровождающий. Идеальный партнер для тех, кто может позволить себе всё, кроме искренности. Его контракты были бронированными, пункты о конфиденциальности — драконовскими, а репутация — безупречной. Никто и никогда не видел его в дешевых местах. Никто и никогда не ловил его на сексе. Секс был табу. Секс — это физиология, а Минхо продавал психологию. Он продавал статус. Сегодня его ждал новый клиент. Юрист передал досье: Бан Чан. Единственный наследник Bang Group. Репутация — «золотой мальчик», прожигатель жизни, любитель шумных компаний и дорогих машин. — Посмотрим, насколько ты испорчен, Бан Чан, — негромко произнес Минхо, поправляя запонку. Клуб «Eden» встретил его приглушенным басом и запахом дорогого табака. В VIP-ложе, скрытой за тяжелыми бархатными шторами, его ждали двое. Бан Чан выглядел именно так, как на фото: светлые кудри, открытая улыбка, которая не достигала глаз, и расслабленная поза человека, который привык, что мир принадлежит ему. Рядом с ним сидел мужчина, чьи плечи едва умещались в кресле — Со Чанбин, правая рука Чана и его единственный настоящий друг. Чанбин смотрел на Минхо с нескрываемым подозрением. — Присаживайтесь, Минхо-ши, — Чан указал на кресло напротив. — Рад, что вы согласились на встречу. Мой юрист сказал, что вы проверяли мою родословную до седьмого колена. — Репутация — это мой единственный капитал, господин Бан, — голос Минхо был мягким, но в нем чувствовалась сталь. — Я не работаю с теми, кто может втянуть меня в скандал. — Справедливо, — хмыкнул Чанбин, скрестив руки на груди. — Но скажи мне, почему ты стоишь таких денег? Ты просто сидишь рядом и красиво улыбаешься? Минхо перевел взгляд на Чанбина. Его глаза на секунду сузились. — Я создаю иллюзию того, что мой клиент — самый важный человек в комнате. Я поддерживаю беседу на 6 языках, знаю историю искусств, разбираюсь в макроэкономике и умею гасить конфликты до того, как они начнутся. Я — ваш идеальный тыл. И да, Чанбин-ши, я очень красиво улыбаюсь. Но только тогда, когда это нужно для дела. Чан рассмеялся, хлопая друга по плечу. — Видишь, Бинни? Он профессионал. Минхо, мне нужен партнер на серию мероприятий. Семейные ужины, благотворительные балы, медицинские конференции. Особенно медицинские конференции. — Почему именно они? — уточнил Минхо. Лицо Чана на мгновение помрачнело. — Там будет один человек. Хан Джисон. Ведущий кардиолог клиники «Cheongdam». Мы... старые знакомые. Он считает меня пустым местом, ходячим банковским счетом. Я хочу, чтобы он увидел рядом со мной кого-то, кто заставит его сомневаться в собственном превосходстве. — Вы хотите разыграть карту любви? — Минхо приподнял бровь. — Я хочу разыграть карту обладания, — отрезал Чан. — Ты будешь моим партнером. Нежным, покорным, преданным. Пусть он видит, как ты на меня смотришь. Пусть думает, что я приручил кого-то вроде тебя. Минхо кивнул. Стандартная схема: притвориться «сладким мальчиком», чтобы возвысить клиента. Он делал это сотни раз. — Хорошо. Мой контракт подразумевает полное отсутствие физического контакта вне камер, господин Бан. И никаких упоминаний о роде моей деятельности третьим лицам. Для всех я — ваш партнер, с которым вы познакомились на отдыхе в Швейцарии. — По рукам, — Чан протянул руку для рукопожатия. Минхо на секунду замешкался, глядя на ладонь Чана, а затем уверенно пожал её. Он еще не знал, что этот контракт станет первым, который он захочет разорвать и переписать кровью.

***

      Медицинский форум в отеле «InterContinental» был воплощением скуки и снобизма. По залу прохаживались мужчины в безупречных костюмах, обсуждая новые методы стентирования и котировки акций фармацевтических гигантов.       Минхо шел на полшага позади Чана. На нем был светло-серый костюм, который делал его образ мягче, почти уязвимым. Он слегка касался локтя Чана, ловя каждое его слово и отвечая кротким взглядом. Чан держался превосходно — он расцветал в этой роли «защитника». — Смотри, — шепнул Чан, едва шевеля губами. — Вон там. Группа в центре.       Минхо проследил за его взглядом. В центре круга врачей стоял мужчина. Он выделялся на фоне остальных какой-то лихорадочной энергией. Хан Джисон. На нем был смокинг, накинутый прямо поверх хирургической рубашки — он явно приехал сюда сразу после операции. Рядом с ним стоял высокий, изящный парень с длинными волосами — Хван Хёнджин, ведущий нейрохирург и, судя по тому, как он слушал Джисона, его близкий соратник. — Бан Чан? Ты ли это? — Джисон заметил их и отделился от группы. Его голос был пропитан сарказмом. — Я думал, ты сегодня открываешь новый клуб на Итэвоне, а не приобщаешься к науке. Не боишься, что у тебя голова заболит от умных слов?       Чан улыбнулся, и Минхо почувствовал, как напряглись мышцы его руки под пальцами Ли. — Джисон-а. Рад видеть, что ты всё еще не научился манерам. Познакомься, это Минхо. Мой жених.       Джисон замер. Его взгляд, острый и холодный, как лезвие скальпеля, переместился на Минхо. Ли почувствовал, как по спине пробежал холодок — это был не обычный взгляд похотливого богача. Это был взгляд человека, который привык видеть людей насквозь, до самых костей. — Жених? — Джисон прищурился. — Быстро же ты сменил предпочтения, Чан. Месяц назад тебя видели с дочерью министра обороны. А теперь... это? — Этого человека зовут Минхо, доктор Хан, — мягко произнес Минхо, протягивая руку. — И я бы попросил вас не говорить о «предпочтениях» так, будто речь идет о выборе вина. Джисон проигнорировал протянутую руку. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Минхо. От него пахло антисептиком, крепким кофе и чем-то неуловимо мужским. — Ты выглядишь слишком дорого, — констатировал Джисон. — И у тебя очень странный взгляд. Слишком умный для того, кто позволяет Чану вести себя за ручку. — Джисон, не начинай, — вмешался подошедший Хёнджин. Он вежливо кивнул Минхо. — Извините моего друга, он сегодня провел 12 часов в операционной и забыл, что люди — это не только органы и системы. Я Хван Хёнджин. — Приятно познакомиться, доктор Хван, — Минхо улыбнулся своей самой «безобидной» улыбкой. — Я понимаю. Спасать жизни — тяжелый труд. Вероятно, на человечность времени не остается. Джисон дернул углом губ. — Человечность переоценена. А вот честность — нет. Скажи мне, Минхо... чем ты занимаешься, когда не работаешь «украшением» для этого наследника? — Я занимаюсь тем, что делаю его жизнь счастливой, доктор Хан, — Минхо не отвел взгляда. — Это полноценная работа, уверяю вас. Джисон хмыкнул и, ничего не сказав, развернулся, уходя к бару. Хёнджин извиняюще улыбнулся и последовал за ним. — Ты видел это? — прошептал Чан, когда они отошли. — Он в бешенстве. Он ненавидит, когда что-то не вписывается в его картину мира. Ты его заинтриговал. — Это плохо, — ответил Минхо, поправляя пиджак. — Интрига ведет к расследованию. А мой контракт не подразумевает вскрытия, доктор Бан.