Элитный эскорт

Ночной воздух Каннама был пропитан холодом, но Джисон его не чувствовал. Он шел по улице, не разбирая дороги, а в голове набатом стучали строчки из контрактов. Каждая улыбка, каждое движение Минхо теперь казались ему отточенным механическим жестом. Он остановился у моста, вытащил телефон и, задыхаясь от ярости и подступающей тошноты, набрал короткое сообщение. Пальцы едва слушались. «Ты правда шлюха? Просто элитная вещь в красивой обертке? Не могу поверить. Не ищи меня. Никогда». Нажал «отправить» и заблокировал номер. Ему хотелось вырвать себе сердце, которое еще час назад билось в унисон с этим лжецом. Минхо проснулся от звенящей пустоты. Постель рядом была холодной. Он протянул руку ко второй подушке, надеясь увидеть любимого, но увидел «это». Экран смартфона светился, выжигая сетчатку словами Джисона. Шлюха. Вещь. Минхо не кричал. Он не плакал. Он просто сел на кровать, обхватив себя руками. Это было закономерно. Его мир, построенный на лжи, рухнул, похоронив под собой всё живое. Он потерял Чана — своего единственного друга. Теперь он потерял Джисона — свою единственную любовь. Он не стал писать оправдания. Что он мог сказать? «Я не такой»? Но в папках была правда. Он продавал себя. Пусть без секса, пусть только за верхушку чувств, но он был товаром. Впервые за много лет Минхо сорвался. Он открыл бутылку виски, которую берег для особых случаев, и начал пить прямо из горла. К вечеру пентхаус превратился в склеп. Лино ненавидел эти стены, купленные на деньги за «иллюзию преданности». Ему было так стыдно, что хотелось содрать с себя кожу. В два часа ночи, окончательно потеряв связь с реальностью, он набрал номер, который знал наизусть, но не имел права беспокоить. — Алло... — голос Минхо был неузнаваемым, надтреснутым. — Чан-и... я, кажется, умираю. Мне так... чертовски плохо. Прости меня. Просто прости. На том конце провода повисла тишина. — Где ты? — коротко спросил Чан. — Дома... пью. Тут так холодно и темно. Как у меня внутри. Чан приехал через десять минут. Он нашел Минхо за столом, заставленным пустыми стаканами. Бывший эскортник, всегда безупречный и статный, сейчас выглядел как побитый пес. Глаза опухли, рубашка смята, воротник испачкан. — Минхо, вставай, — Чан сел рядом, его голос был суровым, но в нем не было прежней злобы. Только бесконечная усталость. Минхо поднял на него взгляд и вдруг зарыдал. Это были не красивые слезы из дорам. Это был надрывный, уродливый плач человека, который потерял себя. — Чан... я всё испортил. Я вернул тебе деньги... ты видел? Я не хотел, чтобы ты думал, что я с тобой из-за них. Ты мой единственный друг. Был им. А Джисон... он нашел папки. Он думает, я... — он не смог договорить, захлебываясь слезами. Чан молча слушал. Он дал Минхо стакан воды и просто сидел рядом, позволяя ему выплеснуть всё. — Он назвал меня шлюхой, Чан, — прошептал Минхо, утыкаясь лбом в плечо друга. — А я ведь даже не прикасался ни к кому. Только к нему. По-настоящему. На следующее утро Бан Чан пришел в клинику «Cheongdam». Он проигнорировал медсестер и ворвался в кабинет Джисона, когда тот проводил консультацию. — Выйдите все! — гаркнул Чан. Когда они остались одни, Джисон поднял на него холодный, пустой взгляд. — Пришел позлорадствовать? Твой «парень» оказался обычным наемником. Ты доволен? Чан подошел к столу и с силой ударил по нему ладонями. — Послушай меня сюда, гений медицины. Ты видишь только то, что на бумаге, а в людях ты — полный ноль. Да, Минхо был сопровождающим. Это была его работа. Но знаешь, почему он вернул мне всё до копейки? Пятьсот тысяч долларов, Джисон. Плюс двойной штраф за расторжение. Он вернул их с сообщением, что влюбился в тебя. Джисон замер. — Это просто часть игры... — Нет! — перебил его Чан. — Он никогда ни с кем не спал. Это было его железное правило. Он торговал беседой, этикетом, картинкой. Но тебе он отдал то, что никогда не продавал — свою уязвимость. Он сейчас сидит пьяный и хочет сдохнуть от стыда перед тобой. Ему не нужны твои деньги, Хан. Ему нужен был ты. А ты назвал его шлюхой, даже не попытавшись узнать, сколько боли стоит за его «элитной» жизнью. Джисон почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Он вспомнил, как Минхо сопротивлялся его попыткам доминировать, как он защищал свою независимость. Вещь не ведет себя так. Так ведет себя человек, который отчаянно пытается сохранить остатки достоинства. — Где он? — севшим голосом спросил Джисон. — Он ушел, — Чан выдохнул, остывая. — Он не будет за тобой бегать. Он слишком горд для этого. Он просто тихо исчезнет, как и обещал мне. Если хочешь его спасти — иди и сделай это сейчас. Потому что завтра он может просто не проснуться. Джисон сорвался с места, не снимая белого халата. Он бежал к лифту, чувствуя, как внутри него выгорает всё высокомерие. Он был врачом, но чуть не убил самое дорогое, что у него было.