Элитный эскорт

Прошел месяц. Джисон и Минхо жили в странном симбиозе. Хан всё еще пытался быть «главой» их союза, покупая Минхо дорогие подарки и пытаясь планировать их будущее, но каждый раз натыкался на холодную независимость Ли. Казусы случались постоянно. Однажды в ресторане Джисон попытался сделать заказ за Минхо, на что тот просто встал и ушел, оставив Хана оплачивать счет в одиночестве. В другой раз Джисон попытался прийти к Минхо без предупреждения со своими ключами (которые он сам себе и сделал), и обнаружил, что замки сменены. — Почему ты такой сложный?! — кричал Джисон, стоя в прихожей после того, как Минхо всё же впустил его. — Я просто хочу заботиться о тебе! Я хочу нормальных отношений! Минхо, стоявший в шелковом халате с бокалом воды, посмотрел на него свысока. — Твое понятие «нормы» — это скука, Джисон. Ты хочешь, чтобы я был податливым. А я хочу, чтобы ты понял: ты влюбился не в того человека, которого нарисовал в своей голове. Джисон подошел к нему вплотную, глядя прямо в глаза. — Тогда покажи мне! Покажи мне всё! Без этих твоих загадок! Почему ты не работаешь? Откуда у тебя эти деньги? Почему Бан Чан прислал мне сообщение: «Береги его, он необычнее, чем кажется»? Минхо замер. Чан написал Джисону? Сердце пропустило удар. — Чан просто расстроен, — спокойно ответил Минхо, хотя внутри всё сжалось. — А мои деньги... скажем так, я удачно инвестировал в людей. Джисон схватил его за ворот халата, обнажая ключицы. — Ты врешь. Ты постоянно врешь. Но знаешь что? Мне плевать. Потому что когда ты касаешься меня... когда ты смотришь на меня так, будто хочешь уничтожить... я забываю, как меня зовут. Джисон потянул его на себя, пытаясь поцеловать, но Минхо ловко перехватил его инициативу, опрокидывая Хана на диван и нависая сверху. — Помни об этом, — прошептал Минхо, фиксируя руки Джисона над головой. — Ты сам выбрал эту бездну, доктор Хан. Не жалуйся, когда начнешь тонуть. Минхо начал расстегивать пуговицы на рубашке Джисона, и тот, несмотря на всё свое внутреннее сопротивление доминанта, предал себя, выгибаясь навстречу этим властным рукам. Он терял свою позицию с каждым вдохом, утопая в Ли Минхо, который был кем угодно, только не «нежным ангелом».

***

Воздух в пентхаусе казался наэлектризованным, густым от невысказанных слов и застарелого напряжения. Джисон лежал на диване, тяжело дыша, его запястья были намертво зажаты в одной руке Минхо. Это положение — унизительное для того, кто всегда привык брать инициативу на себя, — выбивало почву из-под ног. — Минхо, — хрипнул Джисон, его кадык судорожно дернулся. — Хватит. Прекрати играть. Я не... это не я. — Ты слишком много думаешь, доктор, — голос Минхо звучал как низкий рокот виолончели, пробирая до самых костей. — Твой мозг — твой враг. Давай я помогу тебе его отключить. Минхо не стал ждать ответа. Он переместил вес, окончательно подминая Джисона под себя, лишая его любого пространства для маневра. Его ладонь скользнула вниз, властно и собственнически сминая ткань брюк. Джисон вскрикнул — звук был наполовину протестом, наполовину сдавленным стоном. Ли действовал методично, с пугающей уверенностью человека, который знает каждую реакцию человеческого тела лучше, чем хирург — схему нервных окончаний. Когда одежда была отброшена, Джисон почувствовал себя пугающе беззащитным. Холодный свет луны, пробивающийся сквозь панорамные окна, обрисовывал его напряженные мышцы, превращая его тело в живую мишень. Минхо же оставался воплощением темной, неумолимой силы. Он не торопился, наслаждаясь каждым мгновением чужой капитуляции. Он заставил Джисона смотреть ему прямо в глаза, не позволяя отвернуться или спрятаться за привычным сарказмом. — Смотри на меня, Джисон-а, — прошептал Минхо, обжигая дыханием мочку уха. — Не смей закрывать глаза. Ты так отчаянно искал настоящего меня? Смотри. Когда близость стала невыносимой, когда тела сплелись в едином ритме, Джисон почувствовал, как рушится всё его мироустройство. Это была не просто страсть — это был полный крах его убеждений. Его принципы, его уверенность в собственной «правильности» — всё рассыпалось в прах под властными, размеренными движениями Минхо. Минхо доминировал абсолютно. Он подавлял любую попытку сопротивления, заставляя Джисона лишь судорожно глотать ртом воздух и цепляться за его плечи. В какой-то момент сопротивление окончательно сменилось полной отдачей. Руки Хана, до этого пытавшиеся оттолкнуть Минхо, бессильно опали, а из горла вырвался надрывный звук, в котором не осталось ничего от гордого врача. Это был момент полного, сокрушительного подчинения. Финальная вспышка ослепила обоих, стирая границы реальности. Джисон содрогался, чувствуя, как его сознание гаснет, оставляя только пульсирующее тепло и горько-сладкий запах Минхо — кожи, дорогого парфюма и опасной близости. Поздней ночью, когда Минхо провалился в тяжелый, глубокий сон, Джисон открыл глаза. Его тело ныло, внизу живота пульсировала тупая боль, а разум, который Ли так старался «отключить», заработал с новой, болезненной силой. Он осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить Минхо. Ему нужно было воды, но ноги сами понесли его в кабинет. Там, за массивным дубовым столом, скрывалась тайна человека, который только что его сломал. Джисон не знал, почему он это делает. Может, это был инстинкт самосохранения, а может — последняя попытка вернуть себе контроль. Он наткнулся на сейф, скрытый за картиной. Цифры на замке... он попробовал дату их его дня рождения. Не подошло. Попробовал еще много вариантов. Мимо. — Ну же, Ли... — прошептал он. Он ввел дату рождения Бан Чана. Сейф тихо щелкнул. Внутри не было золота или оружия. Там лежали папки. Десятки черных папок с золотыми тиснениями. Джисон вытащил одну, наугад. «Контракт №482. Клиент: Пак Чжунхо. Услуга: Сопровождение на 4 мероприятия. Статус: "Нижний партнер". Руки Джисона задрожали. Он листал страницу за страницей. Фотографии. На них Минхо — его Минхо — стоял рядом с дряхлыми богачами, с молодыми наследниками, с политиками. Везде он выглядел одинаково: кротким, покорным, преданным. Тенью. Аксессуаром. — Нет... — выдохнул Джисон, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он нашел папку с именем «Бан Чан». Внутри лежал чек на сумму, которую Джисон зарабатывал за год. И контракт. Тот самый, где черным по белому было прописано: «Имитация влюбленности», «Позлить Хан Джисона». Джисон выронил папку. Листы рассыпались по ковру. Его вывернуло наизнанку от осознания масштаба лжи. Минхо не был «сложным человеком с загадочным прошлым». Он был элитным товаром. Профессионалом, который продавал именно то, что Джисон так жадно покупал — иллюзию своей уникальности. — Всё это время... — голос Джисона сорвался на хрип. — Всё, что было между нами... это тоже часть контракта? Он посмотрел на свои руки, которые еще помнили тепло тела Минхо. Теперь эта память жгла его, как раскаленное клеймо. Он вспомнил слова Чана: «Он необычнее, чем кажется». Теперь он понял. Минхо не убивал людей. Он убивал их души, заставляя верить в любовь, которой не существовало. Джисон медленно поднялся. В его глазах больше не было любви. В них была ледяная, хирургическая ненависть человека, которого препарировали без его согласия.