I’m coming to you

Время — это река, которая смывает кровь, но оставляет шрамы. Через девятнадцать лет я начала замечать первые изменения: появились морщинки у глаз, волосы поредели, а губы начали истончаться. Моя красота начала постепенно увядать, так и не узнав той любви и заботы, что жаждала. Я сидела под твоим деревом, перебирая в руках всё тот же шарф. Девятнадцать лет без тебя — столько же, сколько ты прожил на этой земле. Я никогда не увижу первые морщины на твоем красивом лице, никогда не увижу седину в твоих волосах, зрелость и мудрость прожитых лет в твоих зеленых глазах. С болью я научилась жить, она словно перешла в хроническую фазу. — Эрен, я так сильно хочу увидеть тебя... — Я погладила твой камень, вспоминая твой навсегда запечатленный в моей памяти образ: вечно юный, вечно мертвый. Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду…

И даже в краю наползающей тьмы За гранью смертельного круга Я знаю, с тобой не расстанемся мы Мы память, мы память Мы звёздная память друг друга Мы память, мы память Мы звёздная память друг друга

Роберт Рождественский-Эхо Любви

Прошло больше времени, чем я когда-либо надеялась прожить. Мои волосы, когда-то черные как крыло ворона, теперь подернуты инеем седины, а руки, знавшие тяжесть клинков, покрыты сеткой морщин и пятнами от земли. Я всё так же живу на нашем холме. Моя хижина стала частью этого пейзажа, обросшая мхом и плющом, такая же непоколебимая, как твоё дерево, Эрен. Оно теперь огромно. Его крона укрывает половину холма, создавая вечную тень над твоим камнем. Том вырос. На моих глазах испуганный мальчик с ярко-зелеными глазами превратился в статного мужчину. Я наблюдала за ним, как за чудом, которого у нас с тобой не было. Я видела, как он впервые пошел в школу в разросшемся городе, как возвращался с разбитыми коленями, как заводил друзей. Я смотрела на него и вспоминала нас — маленьких, злых, вечно голодных до свободы. Но Том... Том был свободен по-настоящему. Он не знал страха перед стенами. Он читал книги о далеких странах не как о мечте, а как о плане на лето. Он отучился в университете в столице и стал архитектором — строит дома. Нашел хорошую девушку, и надеюсь, в скором времени увижу их детей. Я по-настоящему счастлива, когда они вдвоем приезжают ко мне, мы проводим долгие вечера в саду. Я слушаю его и рассказываю тебе об этом по ночам, когда ветер шумит в листве. Что тебе рассказать о наших друзьях? Все просто: все живы, и некоторые даже счастливы. Армин стал тем, кем ты его видел — спасителем. Его волосы совсем побелели от ответственности, но взгляд остался ясным. Благодаря его стараниям Парадиз стал самой передовой державой, и хрупкий мир всё же держится. У них с Энни двое детей. Старший, названный в честь деда Армина, уже успел стать уважаемым врачом и воспитывает собственного сына. Дочка — Софи, довольно милая девчушка, но характер весь в мать. Энни стала спокойнее, но материнство не выжгло в ней воина. Когда они навещают нас, Армин долго сидит у твоей могилы. Он больше не плачет. Он просто молчит, словно отчитываясь перед тобой за каждый мирный день. Мы решили написать книгу о тебе и нашей жизни, чтобы человечество не забывало, что такое война. Может, это поможет в будущем, как думаешь? Жан всё-таки добился своего. Помнишь, как он мечтательно рассказывал о спокойной жизни в центре города и хорошенькой жене? Они с Пик долго метались между Марли и Парадизом, расставались, кричали друг на друга, но в итоге осели в Марли. Жан — уважаемый дипломат, Пик работает в правительстве. У них тоже недавно родился первый внук от старшей дочери, а лет одиннадцать назад родилась еще одна дочка, которая обожает кататься на спине у Жана, точь-в-точь как на лошади. Когда они приезжают, Жан всегда привозит мне лучший табак и вино, а потом долго стоит в стороне, глядя на меня и на твое дерево. Я рада, что он смог продолжить жить дальше и стал счастливым. У Конни всё сложилось просто и правильно. Его мать ушла мирно, увидев внуков и зная, что её сын — герой. Конни теперь фермер, его смех всё так же громко разносится по округе. Мы с ним иногда встречаемся, чтобы навестить Сашу и выпить за вас. Райнер... он так и не завел семью. Его семьей стал мир. Он работает вместе с Армином, выполняя самую тяжелую и грязную дипломатическую работу. Он часто заезжает ко мне без предупреждения. Мы сидим на крыльце, пьем чай, и он иногда даже шутит. Всё так же нюхает письма Хистории и заглядывается на глубоко замужнюю женщину. Я думаю, он нашел свое искупление в служении тем, кого когда-то хотел уничтожить. Хистория стала по-настоящему сильной королевой. Хотя изначально возникали проблемы с твоими последователями, в конечном итоге она смогла найти компромиссы. Ее дочь выросла настоящей красавицей, ухажерам отбоя нет, у нее всё такой же игривый характер и задоринка в глазах, как у Имир. Капитан Леви теперь совсем старик. Он передвигается с трудом, но его дух всё так же остер. Он живет на родине Оньянкопона, под присмотром Габи и Фалько. Те двое поженились и путешествуют по миру. Леви счастлив просто наблюдать за ними. Иногда он присылает мне письма, короткие и сухие: «Пей чай. Не болей. Увидимся на той стороне». Был теплый сентябрьский день. Весь наш старый отряд собрался на холме. Это была редкая встреча — все вместе спустя столько лет. Дети наших детей бегали среди цветов, которые я высадила вокруг твоего камня. Армин и Жан спорили о новых торговых пошлинах, Энни и Пик о чем-то тихо шептались, приглядывая за малышней. Я стояла чуть поодаль, накинув на плечи шарф. Он стал совсем тонким, выцветшим, но для меня он — самое святое, что есть в мире. Том подошел ко мне, обнял за плечи. — О чем ты думаешь, мама? — спросил он. — О том, что мир, который он нам подарил, кажется, наступил. Когда гости разошлись и солнце начало садиться, окрашивая небо в багряный цвет, я осталась одна. Тишина навалилась на плечи, но она не была давящей. Она была ласковой. Я села у корней дерева, прислонившись спиной к коре. Я чувствовала, как жизнь медленно вытекает из меня, как опадающий лист. Мои веки стали тяжелыми. — Эрен... — прошептала я. — Я всё сделала. Я вырастила жизнь. Я сохранила память. Я рассказала тебе всё, что видела. На ветку над моей головой села птица. Та самая, или её потомок — неважно. Она запела, и в этом пении мне послышался твой смех из того сна в хижине. Я закрыла глаза. Я увидела нас — двоих детей, бегущих по бескрайнему полю к горизонту, где нет стен, нет титанов и нет разлуки. Моя рука соскользнула с шарфа и легла на твой камень. — Спасибо... что повязал мне этот шарф. — Том, ты уверен, что она хотела быть захороненной именно здесь? Может, лучше стоило похоронить ее с твоими родителями на кладбище? — Женщина со светлыми волосами держала за руку мужа. Они стояли на высоком холме у разросшегося ввысь дерева. Она знала, что это дерево стоит здесь очень много времени, еще до того как пали стены и мир облился кровью. Холм поднимался над городом мягкой зеленой волной. Трава уже поднялась высокой, густой, в ней прятались поздние весенние цветы, а ветер проходил по склону лёгкой рябью, словно гладил землю. Ветви дерева раскинулись широко, давая тень, под которой лежали две могилы. — Да, она хотела быть рядом с мужем, — мужчина утер скопившиеся слезы. — Я не знала, что у твоей матери был муж… — Она часто рассказывала мне о нем. Что он был ее другом детства и, как она, солдатом. Не пережил тот день, и она всю жизнь несла память о нем. Что он был самым смелым, жертвенным и прекрасным. Что она ради него отдала бы душу, ведь он пожертвовал своей ради близких людей… Говорила, что он отлично рубил дрова, а вот рыбалка ему не шла. — Том положил у могилы неизвестного ему парня цветы, присел рядом с могилой приемной матери, провел пальцем по надписи, вспоминая что-то свое. Поздняя весна была тёплой. Воздух пах молодой листвой и нагретой землёй. Снизу, в долине, шумел большой город — серый, живой, наполненный движением. Отсюда он казался далёким и почти нереальным: улицы тонули в дымке, дома стояли плотной стеной, и только редкие солнечные блики отражались в окнах. Здесь же, на холме, всё было спокойнее. Только ветер перебирал листья. Только трава шепталась под ногами. Жизнь внизу продолжалась — люди спешили, смеялись, строили планы. А здесь время будто замедлялось, позволяя просто стоять, вспоминать, молчать. Я плыву в воде. Теплая, обволакивающая мое живое тело. Яркий солнечный свет слепит даже сквозь закрытые веки. Давно я не чувствовала себя так хорошо. Провела руками по глади, подцепив кувшинку. Не раскрывая глаз, поднесла ее к носу — пахнет тонкой свежестью. Распахнув глаза, я зажмурилась от яркого света. Птица пронеслась по небу, зашелестев крыльями. Я вылезла из водяных объятий, прошла по берегу — так красиво! Мне давно не было так спокойно и тихо. Проследив взглядом за удаляющимся ключом птиц, я наткнулась на небольшую полянку. Решила там прилечь среди мягкой травы и легко пахнущих цветов. Вся боль, что годами терзала мою израненную душу, как будто впитывалась в землю и отпускала меня. Веки стали тяжелыми, и я не заметила, как задремала. Кто-то, едва касаясь, затем уже увереннее взял меня за руку. Теплая рука слегка сжала мою. Мне снился такой длинный и полный печали сон, что, когда я открыла глаза, из них потекли слезы. Не сразу придя в себя, я смотрела на небо, затем, вспомнив что-то важное, перевела взгляд на свою руку. Желтая бабочка махнула крылом и улетела. Я привстала, чтобы лучше видеть, не в силах поверить. Это ты! Ты держишь меня за руку. На твоем красивом лице расплылась полная нежности улыбка. Мое сердце забилось, как когда-то очень давно. Слезы с новой силой покатились по лицу. Твои самые красивые на свете глаза смотрели на меня — в них был весь мир и вся любовь. Я боялась спросить, сон ли это или я наконец умерла и встретилась с тобой, но думаю, ты и сам всё понял. Потянул меня на себя и обнял так крепко, что я не могла вздохнуть от своих рыданий и трясущихся плеч. Кажется, весь тот прожитый ад после твоей смерти стоил того, чтобы увидеть тебя снова и остаться с тобой навечно. Ты аккуратно отстранил меня, утер слезы, провел длинными пальцами по моей скуле, склонился и затянул меня в долгожданный глубокий поцелуй. Я так хотела тебя увидеть, молилась каждый день, чтобы снова поцеловать твои губы. Я расскажу тебе всё о моей жизни, о мире, который ты нам оставил. Теперь у нас достаточно времени, и мы можем не спешить, наслаждаться друг другом и нашей свободой. — Микаса, добро пожаловать домой. Я тебя уже заждался… — Я наконец дома, Эрен.