Напарники. По ту сторону людей

Два часа спустя Орф стоял у входа на каток, осматриваясь вокруг в ожидании напарника. Одет он был странно для себя: яркая спортивная куртка, шапка, шарф до глаз, теплые ботинки — на улице сегодня предполагалось пробыть значительно дольше, чем обычно, к тому же обещали заморозки, а Герберт совсем не планировал сваливаться с простудой посреди расследования. Напарника он собирался опознавать по венику в руках — как он мрачно догадывался, этого непременного атрибута свиданий в их случае не избежать. Что он по этому поводу чувствовал, Герберт и сам затруднялся определить: с одной стороны, беситься надо, а с другой… ну вот кто еще ему на свидание притащит веник, чтобы потом самому от разъяренного напарника драпать? Было в этом что-то, что заставляло Орфа улыбаться в шарф, а что именно — понять он не мог. – Давно ждешь? — Вампир возник у него за спиной как из-под земли, приобнял и потерся носом о его волосы. — Веник ждет тебя дома, не смог удержаться. Герберт, который в первый момент едва остановил руку от того, чтобы потянуться к пистолету, расслабился и, откинувшись Шону на грудь, оглянулся на него. Вампир был одет не в пример легче напарника: в обычную кожаную куртку, скорее осеннюю, чем зимнюю, и шарф у него на шее болтался чисто номинально. Зато улыбался он во все тридцать два зуба, демонстрируя клыки не только Орфу, но и всем вокруг. – Паразит, — протянул Орф, тоже старательно улыбаясь — без привычной насмешки. — Испугался все-таки, значит. То-то я тебя добрых десять минут жду. – Испугался, — кивнул вампир, наклонился ниже и быстро поцеловал Орфа, тут же отстранившись и внимательно следя за реакцией. — Идем, каток ждет. Я уже много лет не катался. – Хах, будем вместе вспоминать. Если что, я буду падать на тебя, тебе не страшно, — заявил Герберт и, поведя плечами, выбрался из объятий. На поцелуй он отреагировать не успел — слишком быстро все произошло, — но никакого отторжения не почувствовал, и это было хорошо. Значит, можно сосредоточиться на выслеживании того, кто должен на них обратить внимание, а не на борьбе с самим собой. С Шоном вообще оказалось на удивление… легко. Будто так и надо, будто они сто лет друг друга знают и доверяют всецело, понимают друг друга с полуслова. Странно это было и приятно, чего уж там. Может, стоит предложить по завершению дела остаться друзьями и звать на пиццу по редким выходным — не так много было вокруг людей и не-людей, с которыми Орф чувствовал себя свободно. Вампир между тем протащил Орфа к пункту проката коньков и, усадив его на скамейку рядом, поинтересовался: – У тебя какой размер? Сейчас сразу обе пары возьму, чтобы не бегать дважды. – Сорок пятый, — отозвался Орф, оглядываясь. Людей вокруг было море, в основном пары да семьи с детьми, и все кружились, смеялись, радовались жизни; Герберт чувствовал себя здесь слегка чужим. Впрочем, ему было не привыкать. Важнее другое: пока никого подозрительного он не наблюдал. – Ну и лапа у тебя! — Шон покачал головой и ушел за коньками. Правда, вернулся он быстро: хотя народу на катке было очень много, очередь двигалась шустро, Орф даже замерзнуть не успел. Увидев две пары коньков у вампира в руках, он недоуменно выгнул брови: одни были большие, явно для Герберта, а вторые — разительно меньше. – У меня сороковой размер, — пояснил Шон, садясь рядом на скамейку. — Так мучаюсь, когда ищу себе обувь, что хоть в петлю. И мужские размеры же, как назло, начинаются все с сорок первого, а то и с сорок второго. Идиотизм просто. – Сороковой? Да ты вампирская Золушка, — хохотнул Орф и, забрав у него свои коньки, принялся их расшнуровывать. — Странно, на самом деле, мы вроде похожей комплекции с тобой, и рост почти одинаковый. – Да сам удивляюсь. — Вампир тоже начал разуваться, примериваясь к конькам. — Знаешь, когда учился, надо мной все ржали. Все ходили в черных туфлях, а я в коричневых, потому что других небольшого размера не было. А некоторые считали, что я вообще в женских хожу. Да были бы женские сорокового размера! Те в основном заканчиваются на тридцать девятом. – Кошмар. Я бы тебе посочувствовал, но со своими ластами тоже намучился. Вроде размер стандартный, но стопа широкая, не каждый ботинок налезал. Форменными, пока учился, натирал жутко, — поделился бедами Орф, однако, натянув конек, вскинул брови. — А вот с коньками повезло, мой размер. – А мне немного великоваты, но меньше нет, а брать розовые… — Вампир поморщился, представив себя в женских розовых коньках, надел свои до конца, зашнуровал и поднялся. Попробовал сделать несколько шагов, но тут же, неловко взмахнув руками, повалился в снег. Орф фыркнул и, встав, тоже взмахнул руками, удерживая равновесие. Мозг не понимал, какого черта точка опоры такая ненадежная, но Орф усилием воли устоял и, сделав несколько шагов, аккуратно подошел к Шону. – Поднимать не буду, — сообщил он, глядя на вампира сверху вниз, — иначе сам рядом улягусь. Вампир фыркнул в ответ и кое-как поднялся, тяжело выдохнул, когда смог удержать равновесие. – Я точно сто лет не катался, — подвел итог Шон, еле-еле удерживая равновесие на ледяной дорожке, ведущей к катку. Орф шел-скользил следом за ним осторожно, практически в раскоряку, раскинув руки и сосредоточенно глядя под ноги. Какое уж тут наблюдение — не шлепнуться бы! С большим трудом добравшись до бортика, вампир оперся на него и со вздохом покачал головой. — Прийти сюда было плохой идеей. Орф фыркнул и, доехав до него и тоже схватившись за бортик, выпрямился, привыкая, вспоминая это ощущение — когда под ногами лед, по которому надо только правильно скользить. В конце концов, у него это было не так давно, как у Шона. – Я бы сказал, что надо было позвать еще кого-то, кто бы наблюдал за окрестностями, пока мы мучаемся, но черта с два я буду перед кем-то из управления позориться, — усмехнулся он и, еще немного постояв и размявшись, подался к вампиру. — Постой немного, я быстро. И, коротко коснувшись губами уголка его губ, все еще аккуратно, но гораздо более уверенно поехал вдоль бортика, постепенно набирая скорость. Вампир проводил его взглядом и вздохнул. Стоять на месте и ждать ему быстро надоело. Да и, в конце-то концов, надо было разбираться и начинать нормально держаться на коньках. Так что вскоре он начал понемногу двигаться вдоль бортика, осматриваясь. А пару минут спустя сзади на него налетел смеющийся, разгоряченный быстрой ездой Орф. – Я разобрался, — хмыкнул он и, оттолкнувшись от вампира, уже достаточно легко объехал его по кругу. — Говорят, это как на велосипеде ехать — не забывается. А у вас небось и коньки сто лет назад были совсем другие. Помочь? — Он протянул Шону обе руки. – Помочь, — согласился тот и взял Орфа за руки. Ладони у Герберта были широкие, твердые, уверенные и очень теплые, особенно для вампира. Шон помотал головой. — Эти развлечения точно не для меня. Я и на велосипеде ездить не умею. У меня его никогда не было. – О, а я все детство на велике провел, — улыбнулся Орф и аккуратно подался назад, подтягивая вампира за собой. — Давай, расслабься. Ты же вампир, у тебя реакция должна быть в разы лучше, чем у меня! – И что? Ты полагаешь, это должно помогать кататься на коньках? — Вампир чуть встряхнулся, передернул плечами и вздохнул. — Это форменное безобразие, на самом деле. Почему он не ходит, скажем, в кино или бар пиво пить? А еще лучше в ресторан. Я бы с удовольствием туда ходил. – И разорился бы. Или управление свое разорил. — Орф хмыкнул и, подтянув его к себе — или сам подтянувшись к нему, тут непонятно, — обнял вампира за пояс. Уткнулся носом в шею и тихо спросил: — Подозрительных кого-нибудь видишь? – Никого. — Шон обнял его в ответ, потерся щекой о его волосы, довольно оглядываясь вокруг. — Пытаюсь устоять на ногах. Орф усмехнулся и коротко огляделся поверх его плеча. Подозрительных действительно не было — на них, конечно, оглядывались, все же не самая обычная пара, но пристального опасного интереса он ни у кого не наблюдал. Что ж, может, их убийцы и не из посетителей катка, вполне могут быть из персонала… – Надо будет проверить персонал парка, — тихо произнес Герберт, снова утыкаясь вампиру в шею. От него странно пахло — не как от человека, потом, одеколоном, едой, усталостью; запах был почти неуловимый, свежий, будто к снегу принюхиваешься. Орф усмехнулся и, отстранившись, снова взял Шона за руки. — Пойдем, прокатимся. Не все же на месте стоять. – Давай. А то ты у меня еще замерзнешь, — хмыкнул Шон. – Ага. Замерзну, заболею и умру, кто тебе на мозги капать будет? — рассмеялся Орф и медленно поехал спиной вперед, поддерживая Шона под руки. — Надеюсь, я ни в кого не врежусь, мои ребра спасибо не скажут. Тот усмехнулся, неловко двинулся за ним, пытаясь скользить, и нахмурился. Бессилие перед катком, льдом и коньками утомляло. В конце концов, вампир он или нет?! Кроме того, они с Орфом здесь ради дела. Так что Шон сконцентрировался и, еще несколько раз оттолкнувшись, держась за руки напарника, смог наконец поймать равновесие и не так быстро, как хотелось бы, но все-таки довольно ровно поехать. – Кого я закармливать буду? — Стоун фыркнул и уже уверенней двинулся за детективом. Коньки, каток, легкий морозец, щиплющий щеки — все это навевало воспоминания о прошлой жизни, сейчас максимально далекой, и на несколько мгновений ему даже захотелось вернуться туда, в беззаботную и человеческую юность... Но Орф рядом хохотнул и этим резким звуком разбил только-только накатившую ностальгию. – Вот уж точно. Если еще пару недель покормишь меня, я поправлюсь на размер и перестану влезать в форму. А она мне, между прочим, идет, — подмигнул Орф и, выпустив его руки, объехал вампира по кругу, а потом поднырнул под руку и снова обнял, прижимаясь к боку. – Я тебя ни разу не видел в форме. — Шон улыбнулся, обняв его в ответ, но взглядом скользнул вокруг напряженно. Люди, люди, люди, изредка встречались вампиры, но никого опасного, кажется, так и не появилось. — Заедем попозже в кафе, вон там дальше? Есть хочу, не успел перекусить перед выходом. – Ты, по-моему, все время есть хочешь, даже если поешь только что. Уверен, что не кормишь в себе чужеродную жизнь? — хмыкнул Герберт, поддерживая его за пояс и аккуратно скользя по льду. Они на удивление быстро поймали удобный обоим ритм и теперь ехали не спеша, но уверенно. — Или в вас никто, кроме вас, не живет? – Понятия не имею. — Вампир пожал плечами. — Никогда не интересовался этим вопросом. Да и какая разница? На моей фигуре это не сказывается. Сородичи вашу еду почти не едят, а мне неймется — нужны все эти яркие вкусы, чтобы было остро, сладко, кисло. Вот все это надо. – На одной кровушке скучно? — улыбнулся Орф. — Так это в тебе жажда жизни сказывается? Кто бы мог подумать. – Может быть, все может быть, — отозвался Шон, а когда впереди замаячило кафе, с энтузиазмом прибавил скорость и двинулся к нему. — Ты будешь чай или кофе? – Слушай, мы десяти минут не откатались, я даже замерзнуть не успел. Не отлынивай. — Орф фыркнул и осторожно потянул его в сторону, заходя на круг. – Ты изверг, — взвыл вампир, но все-таки подчинился. — Нельзя же так со мной! – Очень интересно, закармливаешь меня ты, а изверг я! — Орф фыркнул. Ему было на удивление легко, и даже задание болталось где-то на краю сознания, как фон; казалось, будто они с Шоном сто лет знакомы, и вот так флиртовать для них — обычное дело. — Давай круг проедем и пойдем тебя кормить, троглодит. – Согласен! — Стоун снова ускорился, уже гораздо увереннее скользя по льду и даже Орфа подтягивая за собой, а не наоборот. — Так что ты будешь, чай или кофе? Или, может быть, какао с зефиром? А дома я могу тебе приготовить какао с ромом. Пальчики оближешь! – С ромом — это тема, — оживился Орф. — А зефир — это вон, для детей или для девушек. Так что здесь лучше кофе, для бодрости тела и духа. – Чем тебе не угодил зефир? — Вампир усмехнулся и, остановившись, притянул Орфа к себе, подался к нему, наклоняясь к самым губам. — Или ты как все полицейские — суров и не любишь сладкое? Герберт ухмыльнулся, но как-то… ненатурально, завороженный этой близостью. Все-таки вампиры часто были довольно привлекательны, сказывалось абсолютное здоровье, и то, во что перетекал их флирт, пусть даже по обязательству, определенно волновало. – Люблю, — негромко произнес он, улыбаясь. — Только никому об этом не говори. – Не скажу, — шепнул Стоун и прижался к губам Орфа поцелуем. Пока не страстно, осторожно, словно пробуя на вкус нечто новое. И Герберт поймал себя на том, что снова — не странно, не непривычно, будто так и должно быть; только волнующе — сердце рванулось, как у школьника, словно никогда раньше не целовался. Он обнял вампира за шею, притянул ближе, целуя уже обстоятельно, серьезно; и хоть бы мысль появилась, что это неправильно, хоть бы мелькнуло что — так нет. Словно они в самом деле на свидании, и их недофлирт вылился именно в то, чего оба и ждали. Целоваться на морозе, среди толпы людей, которые то и дело обращали на них внимание, было… интересно. Шон в какой-то момент отстранился, глянул вокруг аккуратно, приводя себя в чувство. Больше всего хотелось уже рвануть в сторону дома, наплевав на задание, но он подавил это недостойное желание. – На нас смотрят, — тихо фыркнул Шон, забираясь прохладными пальцами в волосы Герберта, поглаживая затылок, лаская. – Еще бы, — хмыкнул Орф, рассеянно улыбаясь. — Не так часто вокруг мужики целуются, да еще и разных рас. Хорошо, что сейчас так просто привлечь внимание. Шон сначала недоуменно вскинул брови, а потом расхохотался в голос. Все-таки Орф и есть Орф, задание для него всегда на первом месте. – Да уж! Идем, у нас еще круг, а потом кофе. — Шон еще раз коснулся губами губ Герберта и, окончательно отстранившись, потянул его за собой вдоль бортика. Задание… к заданию определенно нужно относиться иначе. Даже если целоваться в его процессе нравится все больше и больше. Герберт поехал вслед за ним, а потом вывернулся из объятий и, слегка обогнав, начал наворачивать круги вокруг вампира — надо было проветриться, вернуть голове ясность, а то он непозволительно увлекся. Что делает с человеком отсутствие личной жизни. – А ты почему стал вампиром? — поинтересовался он вдруг, повернувшись к Шону лицом и медленно откатываясь от него спиной вперед. – Потому что был молодым и глупым. Очень хотелось оставаться молодым, красивым, сильным, — отмахнулся Шон. — Отчасти надежды сбылись, но с другой стороны — я сейчас без дома, семьи и возможности состариться с близким человеком. – Печально, — качнул головой Герберт. — А ты еще меня агитировал переходить на темную сторону. Печенек на ней маловато. Но ты же говорил вроде, что у тебя есть дом, просто ты предпочитаешь ночевать в клановом. – Есть, купил десятка два лет назад. — Стоун посмотрел на Герберта с неожиданной тоской. — Какой толк в доме, если не можешь привести туда никого, кроме своих же вампиров? – И почему ты не можешь туда никого привести? — Орф нахмурился и остановился, вновь поймав вампира в объятия. — Эй, выше нос. Если кто-то грустит, значит, это неправильное свидание. – Потому что это старый замшелый дом, в котором я раз в год убираюсь, стираю пыль и ухожу обратно к соклановцам. — Вампир усмехнулся, обнял его в ответ. — Там, по крайней мере, веселее. Герберт улыбнулся, осторожно коснулся губами его виска. Так жаль было его — просто, по-человечески жаль, такого одинокого, хотя вокруг него, казалось, было гораздо больше неравнодушных к нему, чем вокруг обычного человека. И все же клан — это не семья, насколько понимал Орф. Сестрица, в конце концов, тоже в клане не чувствовала себя на месте и все искала свою любовь. – Когда все закончится, — тихо произнес он, — буду к тебе заходить вечерами на пиво. Чтобы ты не забывал, что бывает жизнь и вне клана. – Куда заходить? Ко мне? — Шон покачал головой. — Брось, Орф. Разбежимся — и поминай как звали. Когда еще вампиры с людьми будут сотрудничать. – И что мешает просто общаться? — поинтересовался Орф. — Вне работы? Я понимаю, что у тебя работа и у меня работа, и оба мы с тобой работой живем, но это не значит, что нельзя раз в месяц собраться за бутылкой пива, чтобы поговорить. – Знаю, как оно бывает. — Шон посмотрел на него с горькой улыбкой. — Будто ты не знаешь, Орф. Сначала еще будешь приходить, может, даже пару месяцев, а потом… А потом будет очень много дел, и станет просто не до меня с пивом и посиделками. Не беспокойся, я обижаться не стану. – Тьфу. — Герберт выпутался из объятий и отъехал недалеко, покружился на месте, раздраженно одергивая воротник куртки. Раздражало больше всего то, что в каком-то смысле вампир был прав: многих друзей Орф растерял только из-за того, что все время отдавал работе, и становилось не до них. Но сейчас он почему-то был уверен, что справился бы, смог бы выкраивать время ради Шона — а может, и ради себя. Все же не мальчик уже, и одиночество в его глазах переставало быть привлекательным; да и обычного общения с тем, кто его понимает, хотелось — а Шон понимал. К тому же, рядом с ним на обычно дерганного, все время взвинченного, как охотничья собака, Герберта находило странное умиротворение, и это подкупало. Но нет так нет. — Как хочешь. Но не плачься тогда на одиночество. Если ты всех так отваживаешь, в нем нет ничего удивительного. Будь это обычный разговор, Орф бы сейчас ушел — или, по крайней мере, отъехал подальше, чтобы выпустить пар; но они на задании, и нельзя демонстрировать ссору. Это тоже бесило, и Орф раздраженно отряхнул от снега куртку. Вампир следил за ним, но не подходил — пусть остынет. Самому тоже бы разозлиться после такого разговора, однако и Шон понимал, что сейчас не время. Да и портить вечер все-таки не хотелось, было в нем что-то приятное, даже благостное. Обнимать Орфа было хорошо, говорить с ним было хорошо, хорошо было находиться с ним вдвоем и знать, что он не просто не оттолкнет и поддержит — а понимает. Это дорогого стоило. – Орф, — окликнул Стоун напарника наконец, подкатился ближе и прижал его к бортику. — Мы только задание друг для друга. Но очень уж приятное… — И коснулся поцелуем губ Герберта. Орф хмыкнул в поцелуй, однако обнял вампира за шею, притягивая к себе, и ответил — все еще немного зло, но постепенно успокаиваясь. В конце концов, вампир прав, задание — оно задание и есть, и не стоит принимать его близко к сердцу. Пусть даже и — неожиданно — очень хочется. – Тогда не порть его своими тоскливыми пророчествами, — произнес Герберт уже значительно спокойнее, когда поцелуй закончился. — Пусть идет как идет. – Как скажешь, — кивнул вампир и подался еще ближе, шепнул, едва не касаясь губами уха Герберта: — Была бы моя воля — затащил бы тебя в постель. – Ай-яй-яй, какая пошлость для первого свидания, — фыркнул Орф, обнимая его, однако, крепче. — Где твои манеры, неужели все в прошлом остались? – Да плевать. — Шон чуть прикусил ухо детектива, довольно жмурясь. — Неужели в твоей практике ничего подобного не было? – Было, — усмехнулся Герберт, проводя носом по его шее. То, что на них со всех сторон пялятся, его особенно не волновало, даже на фоне собственных слов о том, что он уже не мальчик и люди не поймут, если он позволит себе слишком большие вольности. Да плевать, зато привлекут внимание гарантированно. — И не такое было, особенно в юности. Правда, сейчас я для подобных приключений уже староват, да и место не самое подходящее. Сейчас я тоже жалею, что наши убийцы не высматривают жертв в клубах… – Ты бы знал, как я жалею. — Шон вздохнул, но подался немного назад. — Идем, закончим круг и пойдем есть. А вечером я тебя подброшу до дома. Еще час-полтора тут побудем и пойдем. – Договорились, — кивнул Герберт, выпуская его с заметным сожалением. — Ты теплый. Я почему-то думал, что вы холодные, как ледышки. – Это на фоне мороза, — хмыкнул Шон и кивнул ему на каток. — А так мы обычно прохладнее людей. Орф усмехнулся и, оттолкнувшись от бортика, покатил дальше, мимоходом скользящим взглядом осматриваясь. Да, внимания они привлекли порядочно, это на руку; плохо, что среди осуждающих взглядов, которых было достаточно, он не мог однозначно определить наиболее опасные. Оставалось только ждать и надеяться, что им повезет с первого раза. Хотя кто бы знал, насколько самому Орфу отчаянно не хотелось, чтобы этот день на катке был единственным.

*

Ушли они с катка довольно поздно — убедившись, что их заметили и запомнили все, включая работников парка, демонстрируя отношения настолько явно, насколько это вообще возможно. Герберт снова чувствовал, как взвинчивается, с каждым шагом все больше, и это был не только азарт от возможной охоты, но и странное, томительное предвкушение. В конце концов, им с вампиром предстояло ночь провести вместе, а если не повезет, то и не одну, и что-то Орфу подсказывало, что чинно-благородно лежать в разных комнатах они не будут — учитывая события сегодняшнего дня. – Успокой меня, — потребовал Орф, наконец устав сам с собой бороться. До дома оставалось полквартала, а его дергало, как под электричеством. — Опять дергает, могу дел наворотить. – Сейчас заброшу тебя домой, отгоню машину и залезу к тебе в окно, — размеренно произнес вампир с усмешкой и прибавил газа. — И если у тебя дома шаром покати, то еще заеду в магазин. У меня с утра точно будет зверский аппетит. Шон скосил взгляд на зеркало и подмигнул детективу в отражении. Он тоже прекрасно понимал, что стоит ему переступить порог дома, и последнее, о чем он будет думать — это о еде. Герберт фыркнул, чуть расслабляясь — разговор с вампиром на него оказывал прямо какой-то седативный эффект. – У тебя всегда зверский аппетит, как я погляжу, — произнес он. — Просто ты его временами тщательно скрываешь. Еду тащи, у меня холодильник ее, к сожалению, самостоятельно не вырабатывает. – А жаль. — Вампир вздохнул, вырулил к нужному дому и остановился. — Есть пожелания? Шампанское, клубника и все такое или мясо? – Если притащишь клубнику, я тебя стукну. Больно, — пообещал Орф, впрочем, рассмеявшись. — Нормальные мужики едят мясо, даже те, что ходят на свидания с вампирами. – Какой ты. — Вампир тоже рассмеялся, подался вперед и быстро, но страстно поцеловал Орфа. — Все, иди. Иначе я прямо сейчас залезу в окно и уж точно без продуктов. – Нет уж. А то с утра ты будешь завтракать мной, и вряд ли мне это понравится, — хмыкнул Орф и, уже совершенно спокойный, вышел из машины. Все-таки, когда точно знаешь, что будет и как будет, а главное — знаешь, что этого хочешь не ты один, — жить значительно проще. …Вампир ввалился в окно Орфа спустя час. Все это время ушло у него на покупки, да и надо было найти приличное место, чтобы оставить машину — не на виду, но и не под условным забором. Зато сейчас Шон был максимально доволен что одним, что другим. – Эй, Орф, забери продукты! — крикнул Шон в глубину дома, улыбнулся во все свои тридцать два зуба и блеснул красными глазами. Герберт появился в комнате почти тут же — правда, не в самом дружелюбном виде, с пистолетом в руках, но это было, в принципе, ожидаемо, учитывая их общее задание. Впрочем, убедившись, что в дом к нему ввалился вампир, и не чужой, а вполне знакомый, Орф убрал пистолет в наплечную кобуру и, подойдя, забрал у него пакеты. – Никого вокруг не видел? — поинтересовался он, тоже, однако, улыбаясь. Предвкушение больше не дергало его изнутри, взвинчивая, но и не пропало — свернулось в животе тяжелым комом, не давая о себе забыть. – Никого, — отмахнулся Шон, быстро снял верхнюю одежду и направился на кухню. Пока Орф разбирал пакеты, Стоун окинул детектива жадным взглядом, облизнулся и, подойдя ближе, обнял его со спины. — Я все равно купил клубнику, не смог удержаться. Она очень аппетитно выглядела. Орф хмыкнул и отложил пакет, откидываясь спиной на грудь Шону. Предвкушение внутри замерло, готовясь распрямиться пружиной и выбить здравый смысл окончательно и бесповоротно. – Я смотрю, у тебя вообще так себе самоконтроль, — усмехнулся Герберт, оглядываясь на вампира. — От цветов ты не удержался, от клубники тоже… От чего еще удержаться не можешь, м? – Да от всего. Хочу жить полной жизнью. — Стоун скользнул ладонями по животу Орфа, спускаясь к брюкам. — Ужин? Орф потерся носом о его висок, вдыхая запах — колкой, почти морозной свежести. – К тебе вопрос, вечно голодная нежить, — добродушно усмехнулся он. – Я думаю, что потерплю. — Шон опустил голову, коснулся губами шеи и прикрыл глаза. Теплый, горячий, желанный — до чего было приятно держать его в своих руках, обнимать, целовать. Герберт поневоле весь покрылся мурашками — и от этого прохладного касания, и от приятного, будоражащего ощущения опасности — вампир все же, мало ли что в голову стукнет. Это опасение было игривым, почти кокетливым, только приправляя и без того острое возбуждение; Орф тяжело выдохнул, чувствуя, как желание захлестывает даже слишком стремительно, и, развернувшись, прижался поцелуем к прохладным губам. Вампир лишь улыбнулся в поцелуй, подхватил Герберта под бедра и, едва не смахнув со стола продукты, усадил детектива на стол. Ладонями он скользнул по спине, подхватил край рубашки и стянул ее, отбросил в сторону. Хотелось урвать все и сразу, как сорвавшемуся с цепи псу. Орф только удивленно выдохнул и тихо рассмеялся в поцелуй, выворачиваясь из рубашки и цепляя рубашку Шона. – А кто-то еще меня нетерпеливым считает, — фыркнул он, прихватывая губами кожу на шее. — Сейчас как заведу твою шарманку: не спеши, куда ты так бежишь, успеешь… – Я тебя сейчас убью, — прошипел вампир, с силой сжимая бедра Орфа, азартно заглядывая в глаза. — Но если хочешь, можем и не торопиться. Я вполне готов… А ты? – Да только попробуй, — рыкнул Орф, снова притягивая его за шею к себе и впиваясь в губы. Было что-то извращенно-приятное в этих прохладных поцелуях, непривычно твердых губах, в этой силе, таившейся в, казалось бы, не таком уж и мощном теле, в этих красных от жажды глазах — крышу срывало напрочь. Шон вжал его в себя с силой, не жалея, с той же силой прижимался к губам, едва контролируя клыки, опустил руки к брюкам, расстегивая молнию… И отстранился — потому что в коридоре, там, где он оставил верхнюю одежду, зазвенел телефон. Стоун застонал, несильно прикусил кожу на груди Орфа и виновато на него взглянул. – Я быстро. Герберт выругался, но мотнул головой — мол, давай. Уж ему ли не знать, насколько важными бывают вечерние звонки. – Надеюсь, тебя не выдернут в клан, — проворчал он, удобнее устраиваясь на столе. Тот протестующе скрипнул под ним. Вампир едва снова не застонал от досады, наблюдая за ним, помотал головой, сбрасывая наваждение, и кинулся к телефону. – Да! — рявкнул он в трубку. По мере разговора лицо его серело, а вскоре, вернувшись на кухню, он начал одеваться. — Да, скоро буду… Да, понял. Он убрал телефон в карман брюк и продолжил одеваться быстрее — так, что человеческий глаз едва успевал ухватить движение. – Мне надо уехать. Срочное дело. — Шон вздохнул, подался к Орфу и прижался к его губам извиняющимся поцелуем — Я вернусь, как только освобожусь. Герберт, который к тому моменту уже успел натянуть обратно рубашку, невесело хохотнул. – Да, почувствуй себя на месте всех девчонок, которых когда-либо примерно так же кидал, — произнес он и, покачав головой, сполз со стола. Возбуждение еще гуляло в крови, но постепенно стихало. — С нашими маньяками твое срочное дело не связано? – Нет. Столкнулись два клана, делим территорию. — Вампир снова прижался к Орфу, провел носом вдоль шеи. — Я постараюсь вернуться скорее, но если что, ложись. И пиши мне, если будет что-то срочное или к тебе будут ломиться, я приеду. – Вряд ли будут ломиться — только если выманить попытаются, — хмыкнул Орф и, чуть отстранившись, оттолкнул вампира. — Вали давай, не мучай. Если буду спать, когда вернешься, лучше под бок не лезь — со сна первым делом за пистолет хватаюсь, будет неприятно. Или убери пистолет из-под подушки. – Хорошо, — кивнул вампир и направился в комнату, к окну, через которое можно было незаметно выбраться из дома. Но на пороге все-таки обернулся. — Нет в тебе романтики, Орф. «Вали…» — посетовал он с улыбкой. Признаться, на самом деле ему это нравилось — то, что в Орфе не было ни жеманности, ни женственности, ничего, что раз за разом отталкивало его от смазливых мальчиков. — Все, отдыхай. Приеду, разберемся. — Шон подмигнул и выскочил за окно. Герберт фыркнул ему вслед и, покачав головой, прикрыл створку окна. Вместо возбуждения накатила странная черная меланхолия — может, от неудовлетворенности, а может, от осознания, что Шон был прав. Даже они, настолько похожие, не смогут быть вместе просто потому, что для них подобная ситуация, когда надо сорваться посреди ночи независимо от того, чем ты занимаешься, — норма. А это — приговор любым отношениям. Потому что люди — и не-люди — всегда эгоисты, и если себе они могут простить что-то во имя любимой работы, то другому они этого не простят. А жаль. Очень жаль…