Невидимые миры

Лесной король Трандуил сидел на троне из переплетённых корней, слушая доклад о передвижениях орков близ северных границ, когда мир вокруг него растворился. Не боль, не свет, не звук — просто мгновенное смещение реальности. Очнулся он посреди незнакомого зала с высокими сводчатыми потолками, где по стенам горели факелы, а над головами парили тысячи парящих свечей. Перед ним стоял человек. Не эльф, не человек Средиземья — другой. Чёрные непослушные волосы, шрам в виде молнии на лбу, живые зелёные глаза за очками в простой оправе. Он был одет в тёмно-зелёные мантии, расшитые серебряными нитями, изображающими звёзды и фениксов. В руках он держал пергаментный свиток, а вокруг него толпились дети — десятки детей разного возраста, от малышей, едва держащихся на ногах, до подростков. «Восьмой год подряд мы проводим церемонию распределения для детей Хогсминка, — голос человека был тёплым, но в нём чувствовалась steel — стальная основа. — Помните: факультет — это не приговор, а направление. Вы можете посещать любые предметы, но на своём факультете будете изучать профильные дисциплины углублённо». Трандуил попытался заговорить, сделать шаг — его тело не слушалось. Он был призраком, бесплотным наблюдателем. Никто не видел его, не слышал, не ощущал. Он мог только смотреть и слушать. «Папа Гарри, а правда, что в Слизерин отправляют только злых?» — спросила девочка лет восьми с двумя хвостиками. Человек — Гарри — улыбнулся, присев на корточки. «Неправда, Лили. В Слизерин идут те, кто умеет ценить амбиции, находчивость и самосохранение. Зельеварение и защита от тёмных искусств требуют холодного ума, а не злого сердца. Помнишь тётю Луну? Она была слизеринкой, а теперь лучший целитель в Святом Мунго-Новом». Он поднялся и взмахнул палочкой — изящной палочкой из остролиста с неизвестным Трандуилу сердечником. В воздухе возникла древняя шляпа, залатанная, с лицом на полях. «Начинаем, — сказал Гарри. — Эванс, Лиам!» Мальчик лет восьми подошёл, сел на табурет. Шляпа упала ему на голову, нахмурилась. «Хм… острый ум, любознательность, но… о, какая необычная связь с растениями! Чувствуешь, что им нужно, верно? Лучше всего тебе будет в… ПУФФЕНДУЕ!» Стол в жёлто-чёрных цветах загрохотал, дети зааплодировали. Гарри улыбался, но Трандуил заметил, как его взгляд на мгновение стал отстранённым, словно он видел что-то далёкое. Потом Гарри снова сосредоточился на церемонии. Так начались две недели Трандуила в невидимом плену у чужой реальности. ----- Хогвартс жил своей жизнью — кипучей, хаотичной, полной магии. Трандуил следовал за Гарри повсюду. Он видел, как тот завтракал в Большом Зале за главным столом, окружённый не взрослыми профессорами, а старшими учениками-ассистентами, которые называли его «папой Гарри» без тени страха, лишь с глубоким уважением и любовью. «Папа, портреты снова ссорятся! — вбежала девочка-подросток с значком префекта. — Филибар и мадам Пинс спорят о том, кто лучше расследовал исчезновение книги в 1893 году! Они перекрыли коридор к библиотеке иллюзией книжного лабиринта!» Гарри вздохнул, потер переносицу. «Иду. Скажи второму курсу, что практика по трансфигурации переносится на после обеда». В коридоре Трандуил стал свидетелем сюрреалистичной картины: два портрета — чудаковатого старика и строгой женщины — кричали друг на друга, а пространство между ними искрилось магией, создавая подвижные стеллажи с летающими книгами. «Достаточно! — голос Гарри прозвучал спокойно, но с такой властью, что стеллажи тут же рухнули в пыль. — Филибар, мадам Пинс. Вы оба — хранители знаний этой школы. Вместо споров лучше помогите третьему курсу найти информацию о свойствах мандрагоры для их проекта». Портрет старика надул щёки. «Но он начал! Говорит, мой метод «нюхания пергамента» — варварство!» «Это и есть варварство! — фыркнула мадам Пинс. — Книги требуют уважительного обращения, а не обнюхивания!» «На следующей неделе, — сказал Гарри, складывая руки на груди, — вы проведете совместный семинар для первого курса: «История расследований в Хогвартсе: от интуиции до системного подхода». Вместе. Или я временно помещу ваши портреты в кладовую с болотными фонарями». Угроза подействовала. Портреты затихли. Вечером того же дня случился новый инцидент. Гарри пил чай в своём кабинете — просторной комнате с портретами бывших директоров (Дамблдор подмигивал ему с полотна), картами звёздного неба на потолке и живым фениксом, сидевшим на золотой жерди, — когда в дверь постучали. «Войдите». Вошел высокий юноша лет шестнадцати со значком старосты Слизерина. «Папа, проблема. Кентавры… у них странное проклятие». «В чём дело, Маркус?» Юноша покраснел. «Они… выражаются. Только похабными фразами. Магор говорит: «Исполнен к вам плотского вожделения», когда спрашиваешь о миграции оленей. А Бейн, когда я спросил о звёздах, ответил: «Хозяйство показать?» Мы три дня пытаемся снять проклятие, но оно сложное, многослойное». Гарри прикрыл глаза, потом засмеялся — искренне, до слёз. «Пятый курс гриффиндорцев?» «Да. Они признались. Говорят, хотели «развеселить» кентавров». «Отправь их ко мне. А кентаврам передай, что до снятия проклятия они освобождаются от дежурства у границ леса. И скажи, что виновные будут чистить их стойла вручную целый месяц». Трандуил, наблюдая, чувствовал смесь изумления и нарастающего интереса. Этот человек управлял целым миром — миром, полным чудес и опасностей, — с терпением мудрого отца и твёрдостью военачальника. И эти дети… они смотрели на него не как на правителя, а как на семью. --- На третий день Трандуил последовал за Гарри на занятия по «Защите от магических существ» для третьего курса. Проходили они не в классе, а на краю Запретного леса, где вольер с драконицей венгерской хвосторогой и её тремя недавно вылупившимися детёнышами. «Не подходите близко, но наблюдайте, — говорил Гарри группе детей лет одиннадцати. — Драконы чувствуют страх и агрессию. Спокойствие и уважение — ваша лучшая защита». Вдруг драконица забеспокоилась, зарычала, озираясь. Один из дракончиков, маленький золотистый комочек с дымящимися ноздрями, исчез. «Чёрт, — тихо выругался Гарри. — Все остаются здесь! Ни шага!» Он взмахнул палочкой и превратился… в феникса. Ярко-алого, с золотыми бликами на хвосте. Феникс-Гарри взмыл в воздух и скрылся среди деревьев. Трандуил, потрясённый, последовал за ним — его призрачная сущность позволяла легко парить. Через полчаса Гарри нашёл дракончика в Хогсминке, где тот пытался поджарить цветы на клумбе у дома молодой семьи. Аккуратно, используя заклинания успокоения и невидимые щиты, Гарри вернул малыша матери. Потом, уже в человеческом облике, отчитал группу третьекурсников, отвечавших за проверку вольеров. «Один шаг за пределы щитов, и он мог бы навредить себе или другим! Ваша невнимательность — прямая угроза жизни существа, которое вам доверили! С сегодняшнего дня и до конца семестра вы будете помогать в драконьем питомнике после уроков. И напишите эссе на пергаменте длиной в три драконьих когтя о психологии венгерской хвостороги». В тот же день случилась ледяная катастрофа. Седьмой курс Слизерина, видимо, в отместку за наказание с кентаврами, превратил полы в главных коридорах в зеркальный лёд. Объявление прозвучало на всю школу: «Внимание всем ученикам. В связи с незапланированным ледовым покрытием на первом и втором этажах, передвижение разрешено только с помощью заклинания «антискольжение» или на импровизированных коньках. Преподаватели выдают временные амулеты. Виновные будут найдены и наказаны дополнительной уборкой. И да, — голос Гарри дрогнул от смеха, — падения считать тренировкой координации». Трандуил парил над коридором, наблюдая, как подростки и дети скользили, падали, вставали, смеялись и ругались. «А-а-а, бляяяять! — понеслось от первокурсника, летящего на спине. — Ой, ёб твою!» «Язык, Мэйсон! — крикнул проходящий мимо префект. — Десять очков с Гриффиндора за ненормативную лексику!» «Но я же Пуффендуй!» «Тогда двадцать! За подлог факультета!» Гарри, проходя мимо, скрывал улыбку рукой. --- Хеллоуин в Хогвартсе отмечали с размахом, невиданным в Средиземье. Трандуил видел, как весь городок Хогсминк — взрослые, молодые семьи, старики — стекался к Чёрному озеру. Все были в белых вышитых рубахах, ярких сарафанах и понёвах, с венками из живых цветов и трав на головах. Гарри стоял у большого костра, одетый так же, как все, но на его плече сидел феникс Фоукс. Вокруг толпились дети всех возрастов — те, кого он спас, и те, кто родился уже здесь. Они смотрели на него с обожанием. «Сегодня мы вспоминаем тех, кто дал нам жизнь, — голос Гарри звучал громко и чисто, разносясь над водой. — Тех, кто не дожил до этого дня. Мы благодарим их и показываем: их род жив, их потомки счастливы. Да начнётся ритуал!» Девушки завели хороводную песню на незнакомом Трандуилу языке — мелодичную, с глубокими, древними корнями. Парни присоединились. Потом, один за другим, они начали перепрыгивать через высокое пламя костра. С каждым прыжком огонь вспыхивал ярче, искры взмывали к небу, и Трандуил чувствовал… очищение. Не просто метафорическое — магическое. Тёмные следы, усталость, болезни — всё это сгорало в священном огне. После прыжка каждый, не медля, нырял с головой в чёрные воды озера. И озеро… принимало их. Русалки и гриндлоулы наблюдали с почтительным отдалением, гигантский кальмар лежал неподвижно на дне, не нарушая ритуала. Затем настал самый трогательный момент. Люди выходили из воды, их одежда мгновенно высыхала под лёгким взмахом десятков палочек, и они бросали свои венки в озеро со словами: «Примите, предки наши, дар из мира живых как напоминание, что мы, ваши потомки, живы и благодарны вам за жизнь, что мы помним вас». И озеро отвечало. Из глубин поднимались призрачные фигуры — не бесцветные, как призраки замка, а слегка прозрачные, но в цветах, с мягкими улыбками. Они ловили венки, принадлежавшие их крови. Трандуил увидел, как молодая женщина-призрак приняла венок от девочки лет десяти, обняла её призрачными руками. «Мы счастливы видеть свою кровь живой и счастливой, — прозвучал голос, похожий на шелест листьев и звон колокольчиков. — Да прибудет с вами благословение магии, да будете вы дальше в безопасности, а когда придёт время, мы вас встретим с объятиями и проводим в прекрасные земли». Призрак исчез вместе с венком. Таких видений было несколько — не больше семи. Каждое — слёзы радости, смех, тихие слова благодарности. Трандуил, вечный эльф, знавший цену памяти и потери, почувствовал ком в горле. Эти люди не просто выжили — они создали новую культуру, сплетённую из обрывков старой и новой надежды. И в центре всего — Гарри. Он стоял, наблюдая, как его приёмные дети общаются с предками, и на его лице была такая глубокая, бездонная нежность, что Трандуилу захотелось… коснуться его. Узнать, что за человек скрывается за этой силой. После ритуала начались игры: вырезание светящихся тыкв, подъём по скользкому намасленному бревну, соревнования на летающих мётлах. Гарри участвовал во всём — смеялся, подбадривал, ловко уворачивался от летающих пирогов во время «битвы сладостей». Позже, у костра, когда младшие дети уснули, завернувшись в одеяла, а старшие тихо перешептывались, Гарри разговаривал с портретом Дамблдора. «Они так похожи на них, Альбус, — тихо сказал Гарри, глядя на спящего мальчика с рыжими волосами. — Иногда мне кажется, что я вижу призраки Рона и Гермионы в этих детях». «Они были бы невероятно горды тобой, мой мальчик, — ответил портрет, и в его голосе не было привычной игривости, лишь глубокая нежность. — Ты построил не просто убежище. Ты построил дом». «Иногда я боюсь, что этого недостаточно. Что однажды защита падёт, и они…» «Любовь — величайшая магия, Гарри. И ты одарил их ею в избытке. Это сильнее любых артефактов». Трандуил слушал, и в его душе что-то сдвинулось. Этот человек нёс груз, сравнимый с бременем короля эльфов, но делал это без намёка на высокомерие или отчаяние. Он просто… любил. И это было его силой. --- На следующее утро после Хеллоуина школа проснулась с громогласным караоке, доносившимся из Зала Трофеев, где проходила ежемесячная дискотека для старшеклассников. Песни были громкие, не всегда мелодичные, и Трандуил, чей слух был чувствителен, с трудом выносил это. Гарри же, похоже, был готов. Он вошёл в зал в халате поверх пижамы, с растрёпанными волосами и поднял палочку. Музыка стихла. «Веселье закончено. Всем, кто старше пятнадцати, — на приготовление противо-похмельных зелий в лабораторию. Младшим — помогать домовикам с уборкой. И да, — он посмотрел на группу слизеринцев, пытавшихся спрятать нечто дымящееся, — тот, кто принёс взрывающиеся конфеты, будет неделю демонстрировать их эффект на себе во время уборки туалетов». Все разошлись с тихим стоном. Днём Гарри наконец снял проклятие с кентавров. Ритуал проходил на опушке леса. Магор, старейшина, выглядел особенно смущённым. «Извини, Вождь, — сказал он, когда язык наконец стал подвластен ему. — Эти… фразы были… унизительны». «Ничего, Магор. Виновные уже чистят ваши стойла. В качестве дополнительного наказания они выучат наизусть и переведут с древнегреческого трактат о звёздной навигации, который вы просили». Кентавр хмыкнул, но в глазах его мелькнула благодарность. Вечером того же дня случился визит грифонов. Три величественных существа с телом льва и крыльями орла приземлились на лугу перед замком, ведя за собой двух пятнистых детёнышей. Гарри вышел к ним без оружия, с открытыми ладонями. Вожак грифонов, огромный самец с шрамом на клюве, склонил голову. «Лидер. Представляем потомство. Достойны ли они стаи?» Гарри внимательно осмотрел детёнышей. Один был сильным, бойким, щипал брата за хвост. Второй — более робким, прижимался к матери. «Оба достойны, — сказал Гарри. — Но второму нужна дополнительная забота. Он не слаб — он осторожен. В стае должны быть и храбрецы, и мудрецы». Грифон-вожак издал гортанный звук, похожий на одобрение. «Слово Лидера — закон. Они оба остаются». После их отлёта Гарри объяснил группе учеников-зоологов: «Грифоны уважают силу, но истинная сила — не только в мускулах. Это и сила духа, и мудрость. Они это понимают». Трандуил видел, как дети слушают, впитывая каждое слово. Гарри был для них не просто учителем. Он был маяком. --- Кульминацией недели стал спектакль «Бал Вампиров», организованный учениками шестого-восьмого курсов «для любимого папочки Гарри». Зрительный зал, созданный в Трансфигурационном дворике, был полон. Пришли все: от младенцев на руках у старшеклассников до старейших домовиков. Спектакль был… экстравагантным. Вампиры пели романтические баллады о любви к гематогену, танцевали вальс с призраками, а финальная битва с «охотниками на вампиров» превратилась в грандиозное водное шоу с участием русалок, которые на этот раз пели вполне сносно. Гарри сидел в первом ряду, смеялся до слёз и аплодировал так громко, что у него сорвался голос. После спектакля его окружили актёры, требуя оценку. «Это было… самое безумное и прекрасное, что я видел, — хрипло сказал он. — Особенно когда граф Дракула сделал стойку на руках во время финального монолога. Десять миллионов очков всем факультетам». Все радостно закричали. Позже, в своём кабинете, Гарри снова беседовал с портретом Дамблдора, но на этот раз тон был иным. «Итак, Альбус, сплетничаем? — Гарри налил в два хрустальных бокала лимонный эль. — Что нового в мире портретов?» «О, много чего! — глаза Дамблдора на портрете блестели. — Портрет профессора Кеттлберн утверждает, что видел, как мадам Пинс флиртует с портретом рыцаря из Зала Трофеев! А Финеас Найджелус Блэк пытался подслушать разговор Снейпа и Слизеро, но они его заморозили в собственном холсте! На целый час!» Гарри закатил глаза, но улыбался. «Боже, они хуже первокурсников». «Ещё бы! А знаешь, почему Пожиратели Смерти на портретах в подвале так тихи? Они устроили турнир по шашкам, и Лучиус Малфой проиграл Беллатрисе всё, включая позолоту на раме. Теперь он серебряный!» Они смеялись, как старые друзья. Трандуил видел, как с Гарри спадает напряжение, как он на мгновение становится просто человеком, а не спасителем целого народа. «А как твои… личные дела? — спросил Дамблдор мягко. — Трандуил всё ещё снится?» Гарри вздрогнул, поставил бокал. «Я… не знаю, кто это. Просто образ. Эльф в короне из осенних листьев. Он появляется в снах уже несколько лет. Я чувствую… связь. Но это невозможно». «Ничего не невозможно для сердца, Гарри. Особенно для сердца, которое столько отдало другим». Трандуил застыл. Его? Ему снился Гарри? Это была связь родственных душ? Его дух оказался здесь не случайно? --- Последние дни наблюдений были наполнены мелкими происшествиями. Русалки, вдохновлённые участием в спектакле, решили, что они оперные дивы, и устроили концерт в пять утра. Их пение, прекрасное под водой, в воздухе звучало как скрип ржавых петель. Гарри едва уговорил их остановиться, пообещав организовать для них подводный музыкальный кружок с настоящим учителем — призраком бывшего дирижёра. Кровавый барон, обычно угрюмый, начал отчаянно флиртовать с Седой Дамой. Он дарил ей призрачные цветы, читал стихи на латыни и однажды устроил погоню за Пивзом через весь замок, когда тот попытался подложить Седой Даме вскрывающийся мешок с блёстками. Почти Безголовый Ник летел за ними, крича: «Давай, Барон, покажи ему, где раки зимуют!» Лестницы, как и в старые времена, меняли направление в самый неподходящий момент. Группа первокурсников из Когтеврана застряла на лестнице, ведущей в никуда, и им пришлось спасаться с помощью самостоятельно изобретённого заклинания «подушка-парашют». Гарри, найдя их, не стал ругать, а попросил продемонстрировать заклинание на следующем занятии по защите. Приборы в кабинете предсказаний, заколдованные третьекурсником, вели себя неприлично: маятник, когда к нему прикасались, говорил бархатным голосом: «О, твоё прикосновение зажигает звёзды!», а хрустальный шар мурлыкал: «Погладь меня ещё». Гарри снял чары, но не без смеха. «Следующий раз, кто заколдует школьное имущество для флирта, будет составлять любовные письма для сквибов. От руки. Чернилами из чернильных орешков». --- На четырнадцатый день Трандуил почувствовал знакомое тянущее ощущение. Мир вокруг поплыл, краски смешались. Последнее, что он увидел, — Гарри стоял у окна в своём кабинете, глядя на луну над Запретным лесом, и на его лице была тихая грусть. Фоукс тихо пел на его плече. «Кто ты? — прошептал Гарри в пустоту, не подозревая, что его слышат. — И почему мне кажется, что я жду тебя?» Трандуил хотел ответить, но не мог. Он очнулся на своём троне в Лихолесье. Вокруг были его придворные, с тревогой смотревшие на него. «Мой король? Вы… исчезли на мгновение. Мы думали…» «Я… был в другом месте, — сказал Трандуил, и его голос звучал иначе — задумчиво, с проблеском тепла. — Там, где лес чист, а магия поёт иную песню». Он поднялся с трона и подошёл к окну, выходящему на юг — туда, где по его новому знанию, скрытый мощнейшими чарами, стоял замок Хогвартс и жил человек с зелёными глазами и душой, родственной его собственной. «Приготовьтесь, — сказал Трандуил, поворачиваясь к эльфам. — У нас есть соседи. И я намерен с ними познакомиться. Но сначала… мне нужно найти способ пройти через защиту, которую не мог преодолеть даже Саруман». В его глазах горел огонь любопытства и чего-то большего — предвкушения встречи, которую судьба отсрочила на двадцать лет.