Невидимые миры

Вернувшись в своё тело, Трандуил несколько дней пребывал в глубокой задумчивости. Образ зелёноглазого волшебника, его тёплый голос, смех, переплетённый с грустью, преследовали его. Он ощущал странную пустоту в своей бессмертной душе, будто часть его осталась в том замке за чарами. Он часто уединялся в самой высокой точке своих покоев, откуда открывался вид на южную опушку Лихолесья. Там, за невидимым барьером, бушевала жизнь — совсем иная, не знающая о тьме Дол Гулдура, о страхе, о постоянной войне. Там дети смеялись без опаски, а магия служила созиданию, а не разрушению. Великая печаль, веками лежавшая на его сердце, стала отступать, уступая место тревожному, но яркому любопытству и… желанию. Желанию не просто увидеть того человека снова, а коснуться его, говорить с ним, разделить с ним бремя и радость. Леголас, его сын, первым заметил перемену в отце. «Ада́, с тех пор как ты… вернулся, ты стал часто смотреть на юг. Там что-то есть?» — спросил он однажды вечером, когда они вместе патрулировали границы. Трандуил замедлил шаг. Доверять ли сыну? Леголас был мудр не по годам, и его преданность отцу была безграничной. «Там есть… убежище, Ласси. Целый мир, скрытый от наших глаз и чувств мощнейшей магией, какой я не встречал даже у майар». «Убежище? От кого?» «От всего, что снаружи, — голос Трандуила стал тише. — От страха, от смерти, от забвения. Его создал один человек. Маг. Он спас тех, кого смог, и построил для них дом». Леголас всмотрелся в привычный пейзаж, пытаясь различить невидимое. «И ты его видел? Этого мага?» «Я провёл рядом с ним две недели как бесплотный дух. Он… зовётся Гарри. Он — сердце того места. Дети называют его отцом». В голосе Трандуила прозвучала нежная, почти непривычная нота. Леголас уловил её и удивлённо поднял бровь. «Он… значит тебе, Ада́?» Трандуил кивнул, не в силах отрицать очевидное для эльфийского сердца, чувствующего родственные души. «Да. Он — моя родственная душа. И я должен до него дойти. Но его защита… она не просто скрывает. Она внушает, что там ничего нет. Даже Саруман, я уверен, проходил мимо и не замечал». «Что же ты намерен делать?» «Искать слабое место. Или… создать ситуацию, когда защите придётся проявить себя. Или когда ему самому понадобится выйти наружу». Взгляд Трандуила стал твёрдым, решительным. Он не мог больше оставаться в стороне. --- Трандуил не стал действовать опрометчиво. Сначала он пытался подойти к границе с чистой мыслью, с открытым сердцем, надеясь, что защита распознает в нём родственную душу хозяина. Но чары были безличны и непреклонны. Он подходил к определённой точке — и мысли его плавно соскальзывали на другие темы: нужно проверить запасы лука, поговорить с дозорными, Леголасу пора обновить тетиву. Он попробовал магию — тонкое зондирование, песню энтов, призывающую к ответу. Ответа не было. Чары поглощали всё, как чёрная дыра. А тем временем в Лихолесье стало неспокойно. Тень из Дол Гулдура, давно дремавшая, начала шевелиться. Орки участили вылазки, твари, водившиеся в самых тёмных чащобах, стали смелее. Трандуил чувствовал — что-то или кто-то будит древнее зло. Возможно, сама тёмная магия Средиземья реагировала на присутствие рядом иного, чистого источника силы — Хогвартса. Как гнойник тянется к здоровой ткани. Однажды ночью произошло то, чего Трандуил не ожидал, но втайне надеялся. На южной границе, прямо напротив невидимой стены, произошла стычка его патруля с большой группой орков, ведомых каким-то тёмным призраком — урук-хайем невиданной силы. Бой был жарким. Эльфы сражались отважно, но силы были неравны. В критический момент, когда тварь уже заносила окровавленную секиру над раненым эльфом, пространство перед ней… задрожало. Воздух затрепетал, как вода. Из ниоткуда возник луч чистого золотого света. Он ударил в урук-хая, и чудовище с воплем рассыпалось в прах. Остальные орки в ужасе отступили. На мгновение, всего на одно дыхание, Трандуил увидел его. Гарри стоял по ту сторону невидимого барьера, его палочка была направлена вперёд, лицо — сурово и сосредоточенно. На нём были простые тёмные одежды, а в зелёных глазах горел огонь, знакомый Трандуилу по тем дням наблюдения — огонь защитника. Их взгляды встретились. Гарри вздрогнул, его глаза расширились от узнавания. Он видел его. Не призрака, а настоящего. Он помнил его из своих снов. Затем чары сомкнулись снова, и образ исчез. Но барьер в этом месте остался вибрирующим, ослабленным. Защита была нарушена, чтобы отразить внешнюю угрозу, и теперь её нужно было восстанавливать. Леголас, помогавший поднимать раненого, подошёл к отцу. «Что это было? Тот… маг?» «Да, — прошептал Трандуил, не отрывая глаз от пустого теперь места. Его сердце билось с невиданной силой. — Он увидел меня. И я увидел его». --- Гарри не мог просто оставить брешь в защите. Ритуал, державший Хогвартс в безопасности, был сложен и требовал постоянной подпитки. Атака орков и его вмешательство истощили локальный узел сил. Ему нужно было выйти за пределы купола и лично восстановить чары на месте. Он отдал распоряжения старшим ученикам и домовикам, взял Фоукса на плечо и, вооружившись не только палочкой, но и несколькими артефактами собственного изготовления (браслет-щит, плащ-невидимку улучшенной модели, кольцо с мгновенным порталом обратно), вышел за ворота Хогвартса. Воздух Средиземья пахнул по-другому — свободой, опасностью, древностью. Он быстро добрался до места стычки. Признаков битвы почти не осталось — эльфы убрали своих павших и раненых. Но следы тёмной магии и его собственного заклинания витали в воздухе. Гарри принялся за работу, чертя сложные руны в воздухе палочкой, вплетая в них нити своей магии. Он был так сосредоточен, что не заметил, как из-за деревьев вышел высокий эльф в роскошных одеждах, с короной из осенних листьев и ясными, как лесные озёра, глазами. «Ты реальный», — прозвучал низкий, мелодичный голос. Гарри вздрогнул и резко обернулся, палочка нацелилась на незнакомца. Но сердце его бешено заколотилось — не от страха, а от чего-то иного. Он узнавал его. Тот самый образ из снов. «Трандуил», — выдохнул Гарри, опуская палочку. Это было не вопросом, а утверждением. «Гарри», — ответил эльф, и его губы тронула едва заметная улыбка. Он сделал шаг вперёд, и пространство между ними будто сжалось. «Я наблюдал за тобой две недели. Как призрак в твоём замке». «Это… был ты? — Гарри оторопело смотрел на него. — Я чувствовал… присутствие. Но думал, это отголоски старой магии». «Это была связь родственных душ. Она привела меня к тебе, а теперь привела тебя ко мне». Трандуил был уже в двух шагах. Гарри видел каждый листок в его короне, каждую морщинку мудрости вокруг глаз. Он чувствовал исходящую от эльфа силу, древнюю, лесную, и в то же время невероятно притягательную. «Родственные… души?» — Гарри слышал о таком понятии из старых книг по эльфийской магии, но не думал, что это касается его. «Да. Моя душа узнала твою. И теперь я нахожусь здесь». Трандуил протянул руку, не чтобы коснуться, а как жест доверия. «Твой мир… он прекрасен. Ты прекрасен». Гарри почувствовал, как тепло разливается по его груди, смывая вековую усталость одиночества. Он был окружён любовью детей, но это была любовь сыновей и дочерей. Здесь же, перед ним, стоял кто-то равный. Кто мог понять бремя лидерства, боль потерь и тихую радость созидания. Он медленно положил свою руку — более грубую, со шрамами, — на протянутую ладонь эльфа. Прикосновение было как удар током, но не болезненным, а оживляющим. Магии их вспыхнули и переплелись — золотая, солнечная магия Гарри и серебристо-зелёная, древняя магия леса Трандуила. «Мне нужно восстановить защиту», — глухо сказал Гарри, не отводя руку. «Позволь мне помочь. Моя магия знает эти леса. Она может вплестись в твою, сделать барьер ещё прочнее». Их совместная работа была удивительно слаженной. Они не говорили много, понимая друг друга на уровне интуиции. Трандуил пел тихую песнь на языке эльфов, и деревья вокруг шелестели листьями в такт, подпитывая руны Гарри своей жизненной силой. Через час работа была завершена. Барьер сиял новыми, переплетёнными силами. «Теперь он будет пропускать меня, — сказал Трандуил, глядя на своё творение. — И тех, кого я укажу. Если ты позволишь». Гарри смотрел на него, на это прекрасное, мудрое лицо, и чувствовал, как внутри тает лёд, который он даже не замечал. «Я… позволю. Но сначала… расскажи мне о себе. И о своём мире. А я расскажу о своём». Они сели на замшелый валун, и разговор лился часами. Гарри говорил о падении своего мира, о спасённых детях, о бессмертии, которое было не даром, а следствием древнего ритуала выживания. Трандуил рассказывал о тысячелетиях правления, о потере жены, о сыне Леголасе, о вечной борьбе с тенью Дол Гулдура. Солнце уже клонилось к закату, когда они поняли, что проговорили весь день. «Тебе пора возвращаться к твоим детям», — сказал Трандуил, и в его голосе слышалась легкая грусть. «Да. Но… ты придёшь? Завтра?» «Я приду. Всегда». Их следующее прикосновение — прощание — было уже объятием. Крепким, долгим, в котором было обещание. --- Трандуил стал частым гостем в Хогвартсе. Сначала его появления вызывали лёгкую панику — огромный, величественный эльф в короне! Но Гарри быстро всех успокоил. Дети, особенно маленькие, с любопытством разглядывали нового «дядю», а те, кто постарше, понимали значимость визита правителя соседних земель. Леголас пришёл вместе с отцом во второй визит. Его встреча с Гарри была настороженной, но уважительной. Увидев, как его отец оживает рядом с этим человеком, как с его лица сходит вечная печаль, Леголас смягчился. Он даже с удовольствием участвовал в уроках по стрельбе из лука для старшеклассников Гриффиндора, поражая всех своей меткостью и грацией. Гарри и Трандуил проводили много времени вместе: прогулки по Запретному лесу (где магические существа принимали эльфа как своего), беседы в кабинете директора, совместные наблюдения за звёздами. Их связь крепла с каждым днём, перерастая из удивления родственных душ в глубокую привязанность, а затем — в страсть. Однажды вечером, после особенно напряжённого дня (дракончики снова сбежали, на этот раз в библиотеку), Гарри пригласил Трандуила в свои личные покои — уютные комнаты в самой высокой башне, с большим камином и окнами на звёзды. «Иногда я устаю, — признался Гарри, снимая мантии и оставаясь в простой рубашке и брюках. Он подошёл к камину, прислонился к мраморной полке. — Бессмертие… оно не отменяет усталости души». Трандуил подошёл к нему, его движения были плавными и беззвучными. «Ты несешь слишком много на своих плечах в одиночку. Ты больше не один». Гарри поднял на него глаза. В отблесках огня зелёные искры в них горели ярко. «А ты? Ты несешь свой народ тысячелетиями». «И потому я знаю цену разделённого бремени». Трандуил поднял руку и осторожно, почти невесомо, провёл кончиками пальцев по шраму на лбу Гарри. «Позволь мне быть твоим пристанищем. Как ты стал им для стольких других». Это прикосновение стало последней каплей. Гарри издал сдавленный звук, похожий на рыдание облегчения, и потянулся к нему. Их губы встретились. Первый поцелуй был нежным, исследующим. Затем страсть, долго тлеющая под пеплом долга и одиночества, вспыхнула ярким пламенем. Трандуил прижал Гарри к каминной полке, углубив поцелуй. Его пальцы вплелись в чёрные непослушные волосы Гарри. Гарри ответил с той же силой, обхватив эльфа за шею, притягивая ближе. Они переместились в спальню, не прерывая поцелуя, сбрасывая с себя одежду — сначала мантии Трандуила, потом рубашку Гарри. Каждое прикосновение было открытием. Трандуил удивлялся мягкости кожи Гарри под шрамами, его силе, скрытой в, казалось бы, обычном теле. Гарри же тонул в ощущении древней, гладкой как шёлк кожи эльфа, в его мускулатуре, выточенной веками. --- Ночь Страсти (18+)(пишу в первый раз вам может не понравиться) Трандуил аккуратно уложил Гарри на широкую кровать с тёмно-зелёным балдахином. Его руки, сильные и уверенные, скользнули по бокам Гарри, снимая последние преграды. Гарри позволил ему, доверяясь полностью, его глаза, полные доверия и желания, не отрывались от лица эльфа. «Ты так прекрасен», — прошептал Трандуил, его голос стал густым, бархатным от страсти. Он наклонился, покрывая шею и грудь Гарри поцелуями, оставляя лёгкие следы зубов на ключице. Гарри вздохнул, выгнувшись навстречу, его пальцы впились в серебристые волосы Трандуила. Рука эльфа опустилась ниже, обхватывая уже твёрдое, горячее возбуждение Гарри, заставляя его резко выдохнуть. Ловкие пальцы двигались с умением, отточенным веками, но в этот момент Трандуил чувствовал себя юношей — каждый стон, каждое движение Гарри были для него откровением. «Тран… Дуил…» — имя сорвалось с губ Гарри прерывисто, когда ловкие пальцы эльфа нашли своё предназначение, готовя его. «Я здесь, мели́р нин (моя любовь)», — прошептал Трандуил в ответ, его собственное тело горело нетерпением. Он нашёл небольшой флакон с маслом (магическим, согревающим по желанию) на прикроватной тумбе — предусмотрительность домашних эльфов — и смазал себя, никогда не отрывая взгляда от Гарри. Мгновение напряжения, ожидания — и затем Трандуил медленно, невероятно медленно, вошёл в него. Гарри зажмурился, его тело на мгновение застыло, затем расслабилось, приняв его. Ощущение было ошеломляющим — тесное, горячее, бесконечно близкое. «Всё хорошо?» — голос Трандуила был хриплым от сдерживаемой страсти. «Да… больше… двигайся, пожалуйста», — выдохнул Гарри, открыв глаза, в которых не было боли, лишь томительное нетерпение. Трандуил начал двигаться, задавая сначала медленный, глубокий ритм. Каждый толчок заставлял Гарри тихо стонать, его ноги обвились вокруг бёдер эльфа, притягивая глубже. Скорость нарастала. Звук их тел, сливающихся в древнем ритме, прерывистое дыхание, сдавленные стоны — всё наполняло комнату. Трандуил наклонился, чтобы поймать губы Гарри в поцелуе, одновременно меняя угол, находя то самое место, которое заставило Гарри вскрикнуть, оторвав голову от подушки. Его тело затрепетало, охваченное нарастающей волной. «Я… я не…» — он не мог выговорить, приближаясь к краю. «Отдайся мне, Гарри, — прошептал Трандуил прямо в его губы, его собственные движения стали резче, неистовее. — Я поймаю тебя». Орзм накрыл Гарри внезапно и мощно, с молчаливым криком, выгибая его спину дугой. Трандуил, видя его лицо, искажённое блаженством, почувствовал, как его собственное тело отвечает долгожданной разрядкой. Он погрузился в Гарри в последнем, глубоком толчке, издав низкий, сдавленный стон, и выпустил в него своё семя. Они лежали, сплетённые, дыша в унисон, пока бешеный пульс не успокоился. Трандуил осторожно выскользнул и прилёг рядом, притянув Гарри к себе, чтобы тот лежал головой на его груди. Его пальцы нежно перебирали влажные от пота чёрные волосы. Гарри вздохнул, чувствуя непривычное, но приятное ощущение наполненности и глубокого удовлетворения. «Это было…» «Да, — просто сказал Трандуил, целуя его макушку. — Это было. И это будет снова». Они заснули так, в объятиях друг друга, впервые за долгие-долгие годы оба чувствуя полный покой и принадлежность. --- Их связь не осталась незамеченной. В Хогвартсе все радовались за «папу Гарри», видя, как он расцветает, как с его лица сходит вечная тень усталости. В Лихолесье же новость встретили с осторожностью. Некоторые советники Трандуила опасались влияния неизвестной магии и человека, правящего целым скрытым миром. Но более серьёзной угрозой оказалась тень из Дол Гулдура. Она, казалось, почуяла присутствие новой, чистой магической силы и активизировалась с невиданной силой. Орды орков стали чаще атаковать границы, а в самом лесу стали появляться существа, заражённые какой-то чужеродной тьмой — не призраки назгулов, а нечто иное, будто сама тень пыталась копировать магические существа Гарри, создавая уродливых пародий на единорогов и грифонов. Стало ясно, что угроза общая. И однажды ночью, когда разведка Трандуила донесла о скоплении огромных сил у границ, а приборы в Хогвартсе зашкалили от тёмной энергии, они приняли решение. В Большом Зале Хогвартса состоялся совместный совет. За одним столом сидели Гарри, старшие ученики-ассистенты, Трандуил, Леголас и несколько эльфийских военачальников. «Тень атакует не просто Лихолесье, — сказал Гарри, указывая палочкой на карту, где магически высвечивались очаги тьмы. — Она атакует саму жизнь, чистую магию. Мой Запретный лес и ваш — теперь одна цель. Она почуяла силу Хогвартса и хочет её поглотить или уничтожить». «Наши лучники и мечники готовы держать линию, — сказал Трандуил, — но против магии, которая создаёт этих… тварей, нам нужна твоя магия, Гарри. Магия твоих учеников». «Мы готовы сражаться, папа!» — в один голос сказали старшеклассники Гриффиндора, их глаза горели решимостью. «И мы поможем ухаживать за ранеными», — добавила староста Пуффендуя, девушка с добрым, но твёрдым лицом. Был выработан план. Защита Хогвартса будет временно расширена, чтобы охватить ключевые участки границ Лихолесья. Ученики-гриффиндорцы, обученные боевой магии, вместе с эльфами составят ударные отряды. Когтевраны займутся ритуалами освящения земли, Пуффендуи и слизеринцы — защитой и лечением, зельями и поддержкой. Кентавры и магические существа также встанут на защиту общего дома. Леголас был назначен связным между эльфийскими отрядами и магическими группами подростков. Сначала он скептически отнёсся к идее сражаться рядом с «детьми», но после первых же совместных тренировок, где он увидел, как шестнадцатилетняя гриффиндорка виртуозно отражает заклинаниями одновременно трёх нападающих, его мнение изменилось. «Они не просто дети, Ада́, — сказал он отцу позже. — Они воины. Воспитанные им». «Да, — с гордостью и грустью сказал Трандуил, наблюдая, как Гарри инструктирует группу юных волшебников. — Он дал им не только дом, но и силу его защитить». --- Решающее столкновение произошло на рассвете. Тьма из Дол Гулдура выплеснула на границы всё, что имела: полчища орков, троллей, огромных пауков и своих новых творений — чёрных, светящихся красным «единорогов» с острыми как бритва рогами и «грифонов» с когтями, источающими яд. Над лесом сцепились в бою эльфийские лучники и летающие на мётлах гриффиндорцы. Зелёные и красные вспышки заклинаний («Экспеллиармус!», «Ступефай!», «Конфринго!») смешивались со свистом эльфийских стрел. Пуффендуи, укрытые щитами, созданными слизеринцами, вытаскивали раненых с поля боя, а когтевраны в кругах из горящих рун пели освящающие песни, от которых твари корчились и таяли. В центре бури сражались Гарри и Трандуил. Гарри, в своей анимагической форме феникса, ослеплял врагов вспышками света и исцелял раны союзников, периодически превращаясь обратно в человека, чтобы метнуть мощное заклинание. Трандуил, с двумя изогнутыми клинками в руках, двигался как смертоносный танец, прикрывая спину Гарри, когда тот сосредотачивался на сложной магии. Их магии слились воедино в решающий момент. Когда из самой гущи тьмы выползло нечто — огромная, бесформенная тень с десятками щупалец, воплощение самой ненависти Дол Гулдура к жизни, — они действовали как одно целое. «Сосредоточься на мне!» — крикнул Гарри, и Трандуил, не сомневаясь, положил руку ему на плечо, вливая в него всю свою эльфийскую силу, свою любовь к лесу, свою волю к защите. Гарри поднял палочку, и из её кончика вырвался не просто свет, а целая галактика — золотые искры, переплетённые с серебристо-зелёными лучами. Это был не просто удар, а очищение. Луч ударил в сердцевину тени, и та, завизжав, начала не взрываться, а рассыпаться, как гнилое дерево, превращаясь в безвредный пепел, который тут же поглотила ожившая земля. С гибелью сердца тьмы остальные существа потеряли силу и были быстро добиты. Тишина, наступившая после битвы, была не мёртвой, а живой, наполненной тяжёлым дыханием победителей, стонами раненых и начинающимся пением птиц, будто лес вздохнул с облегчением. Гарри, бледный от истощения, опёрся на Трандуила. Эльф крепко обнял его, не обращая внимания на смотревших на них эльфов и людей. «Это наш лес теперь, — тихо сказал Гарри. — Общий». «Наш», — подтвердил Трандуил. Позже, на поле перед Хогвартсом, где был устроен временный лагерь для раненых, состоялась церемония. Гарри и Трандуил, стоя плечом к плечу, объявили о вечном союзе между Хогвартсом (и всем сообществом Нового Хогсминка) и Лихолесьем. Границы защиты были пересмотрены — теперь они охватывали часть очищенного Лихолесья, создавая буферную зону безопасности. Эльфам был разрешён свободный проход, а желающие ученики могли изучать эльфийскую магию и культуру, и наоборот. Для Гарри и Трандуила это было больше, чем политический союз. Это было начало их общей жизни. Трандуил стал проводить в Хогвартсе больше времени, фактически разделяя с Гарри бремя правления. Дети, которые сначала называли его «лорд Трандуил», скоро, с его позволения, стали звать «папа Тран» или «отец Тран». Он находил в этом необыкновенную радость. Леголас же, к своему удивлению, нашёл общий язык не только с воинственными гриффиндорцами, но и с одним тихим, но невероятно умным слизеринцем-артефактором, который помог ему улучшить лук с помощью магических рун. Это была начало новой дружбы, а может, и чего-то большего. Однажды вечером, стоя на балконе своей башни и глядя на звёзды над теперь уже общим лесом, Гарри спросил: «Ты веришь, что мы сможем построить здесь что-то по-настоящему долговечное? Не просто убежище, а новый дом для всех наших народов?» Трандуил обнял его сзади, положив подбородок ему на голову. «С тобой, мели́р нин, я верю в возможность всего. Ты уже построил чудо. А вместе мы построим легенду». И под холодными, ясными звёздами Средиземья, в месте, где переплелись две магии и две судьбы, они запечатлели этот момент долгим, нежным поцелуем, знаменующим начало новой главы — не только для них, но и для всех, кого они защищали и любили. Конец.