Откровенно говоря

      Вечер немного затянулся. Как затягивались все их вечера, когда кого-то одного — его или Риты несколько дней не было дома, или когда дома несколько дней не было их двоих. Такое тоже бывало, и нередко. Они могли отсутствовать по несколько суток вдвоем чаще, чем поодиночке. И эти вечера семейного воссоединения практически всегда затягивались до полуночи, зато практически всегда следующий день был выходным, причем как у взрослых, так и у детей.       Отправив детей по кроватям, а жену после долгого перелета в душ, Иван мужественно взял на себя уборку и мытье посуды. Вот только по доносящимся на кухню возгласам, которые с каждой минутой становились все больше и громче, было понятно, что спать в этом доме, похоже, никто не собирался.       Закрыв кран, он поставил последнюю тарелку на сушилку и, тяжело вздохнув, направился к детям.       Иван замер в дверном проеме Кириной комнаты, которая в данный момент представляла собой конкретное поле боя. Двое мелких террористов, вооружившись автоматами, стреляющими мячиками, которые им привезла мама, совершенно наглым образом атаковали старшую сестру. А та, в свою очередь, с помощью подушек и мягких игрушек неплохо так держала оборону. И вся эта игрушечная эпопея сопровождалась детскими криками и смехом.       Наблюдая за всем этим весельем, облокотился плечом о косяк и улыбнулся. Сейчас он бы и сам с удовольствием к ним присоединился, вон было бы неплохо Кирюхе помочь, а то как-то двое на одного нечестно… Но время уж слишком позднее, поэтому Иван нехотя убрал с лица улыбку и, шагнув в комнату, серьёзно произнес:       — Так, детвора, оружие сдать, игрушки собрать и быстро по койкам!       — Ну па-а-п… какой спать? — протестующе протянула Алена, не прекращая своей атаки.       — Нам тут совсем чуть-чуть осталось до захвата вражеской территории, — поддержал Андрей сестру, собирая по полу мячики и заправляя ими автомат.       — Ага, щас! Смотрите, свою не потеряйте! — крикнула Кира, отклоняясь от снаряда Алёнки и тут же атакуя её плюшевым котом.       — Быстро, я сказал! — окрик вышел чуть строже и громче, тем самым заставляя детей остановить игру и посмотреть на отца. — Через пятнадцать минут не будете спать, завтра вместо парка аттракционов пойдёте в школу!       — Ладно, спать так спать, — первой среагировала Кира, — Так, малышня, быстро укладываться! — отобрала у близнецов автоматы и подтолкнула их к выходу из своей комнаты.       — То-то же. Спокойной ночи!       Дождавшись в ответ не очень весёлое и складное: «И тебе спокойной ночи, пап!», — вышел из комнаты.       Зайдя в спальню, Иван прилег на кровать и прикрыл глаза. На кухне было убрано, дети, вроде как, уложены, оставалось лишь дождаться, пока из ванной выйдет Рита. Несмотря на то что находилась она там уже минут сорок, по прикидкам Ивана выйти она должна не меньше чем через тридцать минут, а может, и того больше. Он знал её любовь к часовым откисаниям, особенно после тяжелых операций и вот таких длительных командировок. Пока она не воспользуется всеми своими немалочисленными банками — не выйдет.       Когда они только начали жить вместе, он был откровенно поражен тем, сколько ей требуется времени на различные вечерние и утренние процедуры, да и количеством различных средств для этих процедур, которые поселились в ванной, да и не только в ванной. Раньше, на базе после тренировок или во время командировок, хоть у неё и уходило на душ чуть больше времени, чем у мужской части группы, но всё же это «чуть» никогда не превышало пяти-семи минут. Тогда это открытие конкретно так поразило и вызвало у него своего рода переоценку ценностей. Он ведь до того момента никогда не задумывался, как ей в этой суровой, неженской профессии, в постоянном окружении мужчин, местами не менее суровых, чем сама профессия, при этой изнурительной работе над собой и своими профессиональными качествами, чтобы быть с ними на одном уровне, она сумела сберечь в себе девочку. Девочку, которую она не всем, да и им далеко не всегда показывала. Девочку, так лихо включающую обольстительный взгляд и кокетливую улыбку. Девочку, которая хоть и редко, но могла себе позволить страх, сомнение и слезы. Эту маленькую озорную, чуть задиристую девчонку с открытым взглядом и заразительным смехом. Девочку с распахнутым сердцем и такой наивной верой в людей. Девочку, у которой в любой командировке, несмотря на все инструкции и «не положено», в рюкзаке была припрятана пилочка для ногтей, тюбик крема и даже маленький флакончик духов. Флакончик практически никогда не использовался, но быть у неё просто был обязан. А ведь он дурак, ругался на неё. В последнее время так, больше для порядка, а поначалу даже выговоров не стеснялся. Дурак, одним словом…       Тихонько скрипнула дверь, в комнате в запахнутом махровом халате и с полотенцем на голове появилась Рита.       Иван открыл глаза и улыбнулся.       — Ну слава Богу, а то я уже хотел идти проверять, не утонула ли ты там часом.       Она подошла к столику с ещё одним комплектом косметических банок и, взяв одну из них, стала наносить на кожу лица.       — Ты не представляешь, какое же это наслаждение после долгой дороги просто принять душ.       — Почему же не представляю? Очень даже представляю… Только понятия о «просто душе» у нас немного разнятся.       Рита рассмеялась.        — Ну, Бать, не во всём же нам с тобой совпадать?       Поставив крем на место и подойдя к шкафу, Рита достала из него одну из его футболок. Несмотря на немалое количество собственных вещей, различных домашних костюмчиков и пижамок, для сна она выбирала исключительно его футболку. Причем для этих целей у неё никогда не было определенной футболки. Она просто открывала шкаф и брала оттуда любую чистую. Главное, чтобы она была его.       Рита кинула футболку на рядом стоящий комод и, сняв с головы полотенце и глядя в зеркало шкафа, прошлась им по волосам чуть промакивающими движениями. По какой-то своей старой привычке она в ванной всегда надевала только белье и накидывала сверху халат. Одевалась уже в комнате на полностью сухое тело и подсушенные волосы.       — К детям не заходила?       — Заходила, спят.       — Хорошо… — он встал и пройдя к двери, прикрыл её и щелкнул замком.       А затем, подошел к ней сзади, поймал её взгляд в зеркале и положив руки ей на плечи, начал разминать напряженные мышцы.       Рита немного наклонила голову вперёд, прикрыла глаза и с лёгким стоном протяжно выдохнула.       — Устала?       — Ужасно…       — Почему мышцы такие напряженные? Ты чем там занималась? Я ж тебя как проверяющего отправлял, или ты опять по лесам и болотам за кем-то гонялась, а?       — Да нет, на этот раз только бумажки, — глядя на то, как изогнулась его бровь, поспешила добавить, — Ну честно, Бать! Даже скучно как-то… А мышцы? — она чуть пожала плечами, — так это просто день перед вылетом насыщенный был, весь на ногах. И в аэропорту несколько лишних часов из-за задержки рейса пришлось провести, ещё и в самолете место, — на этот раз Рита поморщилась, — жутко неудобное попалось…       — Н-да, это что-то новенькое. Раньше ты на такие мелочи внимание не обращала.       — Ну так возраст уже не тот…       Не останавливая движение рук, Иван наклонился и, дотронувшись носом до её ключицы и проведя им по линии шеи, возле самого уха произнес:       — Не прибедняйся!       — И не думала… Всё же возраст есть возраст, и его никуда не денешь… да и надо ли? У него тоже есть свои прелести.       — Есть… конечно, есть…       — Но ты прав, дело не только в нём.       — А вот это уже интересно?       — По правде говоря, легко то особо никогда и не было, просто… даже самый неудобный и сложный перелет, пожалуй, было самым меньшим злом. Все же специфика и темп рабочей жизни были другими, да и ежедневная нагрузка тоже была другой. Вот тело и отвыкло… расслабилось.       Выждав небольшую паузу, она хитро улыбнулась.       — А потом, во всех этих самолетах, вертолетах и еще бог его знает в чём у меня под боком… всегда были две самые удобные подушки.       Поймав взглядом его ответную улыбку, серьезно продолжила:       — Но знаешь, тогда оно тоже безумно уставало, затекало и ныло. Вот только я себе нытье с жалобами позволить не могла…       Не могла… Не могла она, а тяжело от этого почему-то ему. Он знал и понимал все причины этого «не могла», но от этого ни тогда, ни сейчас легче не становилось.       — Зато… — хитро-озорные огоньки вспыхивают в её глазах, — сейчас очень даже могу! И знаешь? — секундная пауза, — эта маленькая опция мне нравится намного больше, чем та видимость лёгкой непринужденности.       — А мне как нравится эта твоя опция… — чуть наклонившись, слегка зарывается носом в ещё влажные волосы, — и не только эта, мне весь пакет дополнительных услуг нравится. Знал бы, какой он… шикарный, подключил бы раньше.       — Ага, подключил бы! «Раньше» он был заблокирован. Хотя, ты прав… — Рита подняла на него задумчивый, чуть прищуренный взгляд, будто что-то прикидывая, — да-а, года так на четыре можно было бы и раньше…       Этот шуточный упрёк Иван игнорирует, ну а что тут скажешь, действительно затянули они с этим. И чисто объективно виноваты в этом оба, но всё же свою вину он чувствовал чуть больше. Поэтому эту тему решил не развивать: тем более она себя уже давно исчерпала.       — Давай массаж сделаю, расслабляющий? — его руки всё так же мягко с легким нажимом касаются её плеч.       В её взгляде загораются лукавые искорки, а в голосе появляется не менее лукавая интонация.       — Только массаж?       — Сначала массаж, — его ладони скользнули вниз на её талию, — а там… — сместились чуть вперёд и, нащупав пояс халата, в одно движение его развязали. Тот чуть распахнулся, немного оголив тонкую полоску такого желанного тела. А его руки снова оказались на талии, только уже под полами халата, непосредственно на женской коже, оголяя живот и практически всю грудь.       — …посмотрим, как оно пойдёт, — Иван говорил приглушённым тоном склонив голову к самому уху, при этом не прерывая их зеркально-зрительного контакта.       Ладони слегка спустились вниз и, совершив круговое движение пальцами, задели край трусов. А после такими же круговыми, еле касающимися движениями, плавно поползли вверх. На пару секунд дольше задержались в районе груди и всё же вернулись обратно на плечи. Правда, в этот раз под воротом халата. Фактически под воротом находились лишь большие пальцы, которые расположились на спине, сами же ладони находились спереди, на ключицах, а халат к этому моменту прикрывал лишь спину и держался скорее на честном слове, чем на самих плечах. И ещё одно круговое движение его рук, и халат стремительно летит вниз.       «Господи, как же она прекрасна», — проносится белой строкой у него в голове.       Руки с плеч плавно опустились на предплечья, а затем и к самым ладоням и снова заскользили вверх.       Остановившись в районе локтей ладони перешли на живот и замерли. Ему безумно нравилась эта часть её тела. Да, сейчас он не такой, как пятнадцать лет назад. У него нет того четко вычерченного мышцами пресса, всё же Рита права: возраст… и ритм жизни у них уже не тот… нет больше тех изнурительных тренировок. И черт с ними, нет, и слава Богу. Это её просто подтянутое, без четких рельефов и загаров тело с не очень маленьким, но аккуратным шрамиком на животе ему нравится намного больше. Да и этот шовчик, оставшийся после второй беременности, намного важнее, и кто бы что ни говорил, намного красивее любых кубиков.       Иван провел губами по женской шее, остановившись у ключицы, прикусил нежную кожу и сверху оставил поцелуй. Поднял взгляд и, всё так же через зеркало, восстановив зрительный контакт, заключил её в кольцо своих рук.       Он видел, как мутнели её глаза, как всё сильнее она прикусывала губу, и то, как менялось её дыхание. А грудью, даже через футболку, ощущал мурашки на её спине. Да и ему самому безумно… безумно её хотелось, но…       — Ну так как насчёт массажа?       — Вань, ты же знаешь, тебе я никогда не могла отказать.       Он чуть приподнял брови и немного наклонил голову.       — Ладно, почти никогда, — она запрокинула голову назад и встретилась с его взглядом уже напрямую, — отказывать тебе неимоверно трудно, а уж в таком деле…       — Ну вот и отлично! — Иван довольно улыбнулся, развернул Риту к себе, оставил лёгкий поцелуй на её губах, а после подхватил на руки и направился в сторону кровати.       Рита лежала на животе, упершись лбом в ладони, наслаждаясь мужскими ладонями, которые мягко, но с небольшим нажимом разминали затекшие плечи и спину.       — Вань, как вы тут без меня были? Нормально всё?       — Да нормально… Трудновато было, но справились. И как ты просила, обошлись без разных там эксцессов.       — Без эксцессов это хорошо… — протянула Рита и, чуть повернув голову, положила её на ладони. — Слушай, Вань, а на кого это Кирюха сегодня жаловалась?       Его руки с плеч переместились на поясницу.       — Когда это? — нет, он не помнил, чтобы дочь на кого-то жаловалась, разве… но то жалобами трудно назвать.       — Ну, перед ужином она на какого-то Андрея так ругалась, чуть ли не чертыхала.       «А вот это уже больше похоже на правду», — проскочившая мысль в его голове вырвала едва слышный вздох из груди.       — Вань, я же правильно понимаю, что это не наш?       — Не наш… — и чуть тише добавил, — пока не наш…       — В смысле? — настороженно уточнила Рита.       Ощутив, как под его пальцами напряглось тело, Иван мысленно выругался. Он, конечно, знал, что этому разговору быть, и как ни крути, а объяснять ситуацию надо. Но не сейчас же? У него на сейчас совсем другие планы были… А вот Рита решила по-своему, и он в очередной раз поражается и даже мысленно чертыхает её интуицию.       Ничего серьезного, а тем более страшного, ни в самом Андрее, ни в ситуации, сложившейся между детьми, не было; она даже скорее забавная, но… это ж теперь как-то эту мысль до Риты донести надо. А у неё всё, что касается детей, причем не важно, касается это их совместных, его или этих всех служебно-приёмных, всё серьёзно.       — Вань? — Рита приподняв голову и плечи немного обернулась назад       «…а с другой стороны, почему и не сейчас? Рита все равно так просто не сдастся, так почему бы не совместить приятное с полезным, так сказать…»       Руки с поясницы с лёгким нажимом скользнули вверх, на плечах нажим усилился, тем самым опуская их и возвращая голову на место. А губы в лёгком касании опускаются на позвоночник точно между лопаток.       Когда тело под его ладонями немного расслабляется, он приглушенно произносит куда-то в затылок:       — В прямом, Рит, в прямом… — уловив её лёгкий вздох, с довольной улыбкой отстранился и серьёзно продолжил, — похоже, у нашей девочки первая любовь намечается. И кто его знает, во что оно там выльется…       И снова он чувствует напряжение под пальцами, его руки быстро реагируют и не дают её плечам подняться.       — Да не дергайся ты так! Рано ещё. Вот года так через три можно начинать… Да и то, наши нервы вряд ли её от ошибок уберегут… так что всё, что нам остаётся — это просто быть рядом и направлять по возможности.       Носом коснулся кожи за её ухом и там же оставил поцелуй. Одна рука оставалась на шее и легонько её поглаживала, а вторая уже спустилась к бедру.       Тело Риты расслабилось, и напряжённости в голосе тоже стало меньше.       — Что это за Андрей? И с чего вдруг такие выводы?       — Андрей — это мальчик из секции. Кирюху же в новую группу пересели, а она там оказалась единственной девочкой и младше всех, ну и как ты можешь догадаться, всерьез воспринята не была, — Иван вздохнул. — У Киры же характер ого-го какой, а этот Андрей вроде как лидер там, ну вот и произошло у них что-то вроде столкновения характеров.       — Ну, это понятно… — тело под пальцами, да и голос полностью расслабились, — А выводы про любовь и всё остальное откуда взялись?       — Откуда-откуда? На нас они очень похожи. Оба. Да и обстоятельства знакомства уж больно мне что-то напоминают… И искры между ними такие же, как между нами в первое время: у неё от раздражения, у него из глаз от прилета по затылку.       — Не поняла, от какого такого прилета, по какому такому затылку? — и снова её тело напрягается.       Руку с бедра Иван перемещает на живот, так чтобы она находилась между простыней и женским телом, второй убирает волосы немного в сторону и целует сначала в шею, потом в затылок и в мочку уха.       — Ты всё правильно поняла, Рита. Но учти, я Кире обещал, что ты её ругать не будешь!       — Вообще-то… — её попытка поднять голову снова была провалена.       — Вообще-то, — произнес Иван той же интонацией, что и Рита, — помнится мне, кто-то раньше не особо стеснялся пользоваться этим приёмчиком, а теперь за то же самое дочь хочешь ругать?       — Батя, то др…       — Да то же самое, Рит, то же самое. Тем более тебе ли не знать, что порой, чтобы добиться уважения, а особенно у нас, у мужиков, без вот таких запрещённых приёмчиков не обойтись.       Рита промолчала, подумала, а потом спокойно, но с интересом спросила:       — И за что же ему прилетело?       Его руки снова вернулись на спину и в легком поглаживании стали проходить от лопаток до поясницы и обратно.       — Ну… примерно за то же, что и мне в свое время. Только я получил за «Радость», а он за «Прелесть», а в остальном ситуация один в один.       Рита хихикнула.       — Прям так и за «Прелесть»? Тогда понятно, почему ты так ее защищаешь. Хотя… нет, не понятно. Так-то ты должен его защищать, мужская солидарность все же.       — Ну, то солидарность, а дочь — дороже, — Иван тоже усмехнулся, — да и есть у меня подозрения, что отхватил Андрей не только за «Прелесть», но и за балет. Мне-то в свое время хватило ума мысль о бухгалтерии при себе оставить, а вот этому балбесу нет.       — Вань, а парень этот он вообще…       — Да нормальный парень, тебе понравится, я ж говорю, на меня похож! — в голосе Ивана звучит явная улыбка и даже какая-то гордость.       — А…       — С тренером поговорил, родителей пробил, даже характеристику из школы запросил… все нормально там, я бы даже сказал, хорошо.       — А…       Его губы касаются самого выступающего позвонка на шее, обдавая кожу вокруг горячим дыханием, обводят его языком и медленно поднимаются вверх, оставляя влажную полосу на ее теле, прикусывают кожу у самой линии волос, и по этой же линии его язык поднимается выше. И возле самого уха он хрипло произносит:       — А все подробности, давай уже завтра, а?       Видимо, это нехитрое действие Ивана выбило все посторонние мысли из её головы, оставляя только их двоих, и она также хрипло с немного сбившимся дыханием ответила:       — Ну завтра так завтра, — повернулась на спину, закинула руки ему на шею и притянула к себе, сливаясь с ним в таком долгожданном жарком поцелуе…