Женя отмирает, проводит ладонью по обшивке, переводит взгляд на вторую руку, с трудом её разжимает и перехватывает ключи. Пальцы немного подрагивают, из-за чего ключ в замочную скважину попадает только с третьего раза. Вдох, поворот замка, щелчок, выдох. Ещё один вдох, ещё один поворот и ещё один щелчок. Ладонь вместе с выдохом ложится на ручку и замирает.

Размышления о таком простом и одновременно сложном явлении, как любовь.

«Надо… что мне там надо?» Вторит старику собственный голос, а перед глазами встают стены старой базы, Рита, взгляд, пробирающий до костей, тихое, но такое оглушающее «поцелуй меня», решительный шаг вперед, отчаянно-горький привкус губ и спина… стремительно скрывающаяся за поворотом спина.

В общем, там у меня работа была «Радость моя, или история повторяется». Так вот, в ней Иван Михайлович обещал дочери, что с мамой объяснится сам. И вот Батя (ну как Батя… автор) наконец-то созрел к этому разговору.

— Дядь Борь? А из какой сказки папа? — Чего? — вопрос настолько вышел оригинальным, что Бизон замер с бутербродами в руках и непонимающе уставился на ребёнка. — Ну мама сказала, что он сказочный пе-р-со-на-ж. Правда, кто именно и из какой сказки, не сказала.