Let me stay close.

      Возвращаясь с очередного обхода по землям Анклава, Лаума осматривала суетливый город. Хлопья снега валили с неба, укрывая землю и крыши домов. Мимо пробегали дети или торговцы, спешившие принять новую партию товаров в доках. Серо-голубое небо над головой навеивало воспоминания о временах, когда она так же гуляла по Нашгороду в попытках «случайно» пересечься с Нефер. Приходилось искать любой, даже самый неразумный довод, любую причину, чтобы выбраться с острова Хийси и прийти к Кураторию. Она искала оправдания и утешала себя мыслями о том, что просто хотела узнать, как дела у прижимистого босса, как её приняли в Нод-Крае. Боялась быть чрезмерно настойчивой, пусть и осознавала, что интерес был вызван далеко не доброжелательностью.       Выпустив пар изо рта, жрица улыбнулась. Сейчас ей не нужно идти на ухищрения. Достаточно просто войти в офис и поймать наигранно недовольный взгляд и последующую за ним ухмлыку. Ей позволяли чуть ли не всё, и это грело лучше костра в ночную стужу. Она завернула во Флагман, миновала столики и посетителей, приблизилась к Демьяну и заказала несколько блюд на вынос. Неф сегодня ушла на работу очень рано и наверняка до сих пор не сделала перерыв. Иногда её возможность игнорировать естественные потребности организма не только раздражала, но и поражала до глубины души.       Дожидаясь приготовления заказа, Лаума изучала местных завсегдатаев и несколько завидовала их беспечности. Время едва перевалило за полдень, а некоторые уже опьянели настолько, что не могли держаться на ногах. Некоторые запевали пиратские гимны, кто-то пытался спровоцировать драку, а единицы стреляли сальными взглядами в одиноко стоявшую у стойки Голос Лунного Гимна и присвистывали, добиваясь её внимания. Она неволей усмехнулась, понимая, насколько пьяницам везло. Если бы рядом оказалась Нефер, их, в лучшем случае, ждала бы целая порция яда. В худшем, их жизнь бы превратилась в кошмар наяву. Кое-кто являлся лютой собственницей.       Демьян спустя минут пятнадцать, избавляя от лишних проблем, передал ещё горячие блюда, и Лаума аккуратно убрала их в корзину. Оставила несколько лишних монет на стойке в знак благодарности за экономию её времени и выпархнула на улицу. Неспеша дошла до Куратория, выпустив приветливо мяукнувшего Ашру на вольный выгул, подметила, что регистрационная стойка пустовала. Она прикрыла за собой дверь и подошла ближе, касаясь пальцами столешницы, на которой приклеили жёлтый стикер с нечитаемыми каракулями. Ягода до сих пор писала, как курица лапой, несмотря на все уроки каллиграфии, которые ей оплачивали.       Жрица нежно усмехнулась, мимолётно изучила доску с разными схемами, и всё же подошла к родному кабинету. Без стука нажала на ручку, остановилась на пороге и ласково улыбнулась. Нефер, как и всегда, сидела на своём месте и перебирала документы. Хмурилась, прикусывая колпачок ручки, недовольно вздыхала и гневно делала пометки. Поправляла очки, которые вынуждена была носить в последнее время. С годами её зрение стало падать. Долгое использование магического ларца не осталось без последствий, да и битва с Рери в своё время оставила неизгладимый отпечаток, который даже серебряная кровь не могла исцелить.       На людях Неф всё ещё предпочитала просто щуриться или демонстративно просила сопровождающую её Ягоду прочитать письмо, но дома или же в свободные часы в офисе, превозмогая стыд и смущение, всё же надевала очки. И они ей очень шли. Золотая оправа, украшенная тонкими завитками, едва заметный мостик, ужасно дорогие линзы на заказ и мягкие заушники, которые постоянно путались у неё в волосах. Нефер только-только начинала привыкать к тому, что вблизи буквы и цифры расплывались, а потому часто при надевании очков попадала себе в глаза. Когда пила чай, раздражённо ворчала, потому что стёкла запотевали. К удивлению, она приняла факт того, что плохо видит вблизи, спокойно.       Лаума ожидала истерики из-за уязвлённой гордости, готовилась к выплёскиваемому на всё негативу и намеревалась утешать всеми правдами и неправдами. Но наткнувшись на смиренное: «Это должно было рано или поздно произойти», расслабилась. Она прочистила горло, привлекая внимание, и Неф, не отрываясь от чтения, хмыкнула. — Подожди минутку, дорогая, маме надо разобраться с работой. — Ты всё меньше обращаешь внимание на окружение. — Отнюдь. Только две рогатые дамы способны мяться на пороге моего кабинета, словно провинившиеся оленята. — Нефер усмехнулась, качнув головой.       Лаума смущённо прижала уши, осознав, что её не спутали с дочерью и фраза, прозвучавшая минутой ранее, действительно предназначалась ей. Она уже привыкла к таким двусмысленностям, но всё ещё не научилась их парировать. Иногда, конечно, получалось ответить в тон, но Неф быстро разворачивала беседу в свою пользу, и пошлость топила с головой. Жрица облизнула губы и прошла к столу, поставив корзину на самый край, чтобы не испортить документы и письма. На полках царил идеальный порядок, книжные шкафы ломились от обилия внушительных томов. И только в зоне для перерывов на чай развернулся настоящий апокалипсис.       На диване валялось пол дюжины мягких игрушкек, одна из подушек выглядывала из-под стола Неф, вторая покачивалась на тумбе. На кофейном столике лежали оставленные в беспорядке и местами поломанные разноцветные карандаши и разрисованные листы, а под ним виднелись неаккуратные и смятые оригами. На дверцах шкафа, в котором хранились дорогие экземпляры лекарств и прочих субстанций, красовались неглубокие царапины. Но виновницы творческого беспорядка на месте не было, как и её верхней одежды. Нефер любопытно выпрямилась, отложив ручку, и приоткрыла корзину. — Опять ухаживаешь? — В её голосе проскочила самодовольная нотка. — Как иначе? Если я не принесу обед, ты вспомнишь о том, что ничего не ела, только вечером. — Лаума вздохнула и мягко поинтересовалась, — Элире было весело? — Как видишь. — Неф развела руками, указывая на пострадавшую часть кабинета, — Мне пришлось отправить её с Ягодой на улицу, иначе она точно опрокинула бы на себя комод. Кто из вас сказал ей, что я прячу там конфеты? — Я понятия не имею, что и где хранится у тебя в кабинете, за исключением лекарства, подавляющего восприимчивость к Куувяки, так что не смотри так на меня.       Нефер закатила глаза, но промолчала. Сложив документы в единую стопку и отодвинув их подальше, она заинтересовалась принесённым ей обедом. Вытаскивала контейнеры и коробочки, разглядывала содержимое, щурясь в попытке разобрать состав блюда. Распознав пасту с курицей и грибами, она скривилась на короткие секунды и обречённо вздохнула. В последнее время Неф отдавала предпочтения красному мясу, а белое напрочь игнорировала. Это не плохо, нет. Но всё равно могло сказаться на состоянии её организма. Поэтому Лаума не стала потакать её капризам и принесла ей то, что считала нужным.       Она спрятала довольную улыбку за наклоном головы, когда Нефер всё же наколола на деревянную вилку кусочек и поднесла ко рту. Прошла к окну, приоткрыв его, чтобы проветрить душный кабинет, и замерла. Внизу собралась толпа детишек, во главе которых стояла её дочь. Все казались её ровесниками, за исключением одного мальчика, что стоял напротив и был несколько выше. Его хмурый и воинственный вид навеивал сомнительные мысли, да и то, как прятались друзья Элиры за её спиной нисколько не разгонял волнение. Лаума неволей вытянулась во весь рост. Первым желанием стало выбежать из Куратория и вмешаться в происходящее.       Но ей каким-то чудом нужно уйти, не потревожив Неф, которая могла бы запросто натворить делов в попытке защитить своего ребёнка. Жрица выдохнула и прислушалась, когда Эли упёрла ручки в бока и бесстрашно произнесла: — Я не отдам тебе конфеты, это нам Ягодка их купила! — И что? Гони сюда. — Судя по голосу и произношению, мальчику было не больше семи. — Нет. У тебя зубы кривые, тебе нельзя.       Лаума приподняла брови, разрываясь от противоречивых эмоций. Элира очень старалась выговорить букву «Р» и растягивала слова. Явно, чтобы выглядеть взрослее и внушительнее. И у неё получалось, ведь её подруги перестали боязливо сжиматься и начали шептаться, из-за чего задира раскраснелся, завизжав: — А у тебя рога тупые! — Они и не должны быть острыми, — Эли невозмутимо пожала плечами, — Мне их подпиливают каждый месяц, чтобы я никого не поланила. — Я не это имел ввиду, дурочка! — А что тогда? — То, что они выглядят тупо! — Не правда, они очень милые. — Дочь уверенно кивнула и гордо расправила плечи.— Это моя корона.       Лаума едва не подпрыгнула, услышав стук каблуков, и обернулась. Нефер поднялась с места и, не выпуская контейнер с едой из рук, приблизилась. Она приподняла брови и выглянула из-за плеча жрицы, чтобы понять, что происходит. Её брови взметнулись вверх, зрачки сузились, походя на щёлочки. Она точно слышала начало конфликта, а сейчас анализировала ситуацию и решала, стоило ли вмешаться. Её дыхание стало глубже, челюсть напряглась на пару мгновений. Видимо, про себя просчитывала вероятность худшего исхода. Или же пыталась придумать, как насолить родителям хулигана.       Она растянула губы в неясной ухмылке и жестом попросила приоткрыть окно пошире. Лаума дрожащей рукой распахнула створку, и они вместе, прижавшись к друг другу, перевалились через подоконник, чтобы лучше видеть ситуацию. С высоты второго этажа им открывалась полная картина: небольшая подворотня, группа ссорившихся детей и Ашру, сидевший на металлическом ящике на небольшом расстоянии. Жрица прищурилась, подмечая, что кот абсолютно расслаблен. Его хвост, обвивая лапы, лежал неподвижно. С площади доносились крики и споры торговцев, испуганный писк потерявшей Эли Ягоды и уже ставший родным металлический лязг наковален. — Корона? Ты что, папенькина принцесска?       Мальчик наконец смог придумать ответ и сделал шаг вперёд. Подруги Элиры схватились за её курточку, намереваясь оттащить её назад, но она отмахнулась. Неф тихо хмыкнула, закусив вилку. Её это забавляло и явно интриговало, и Лаума неуверенно поводила лопатками. Их дочь поправила перчатки и склонила голову на бок. — Ма иногда называет меня принцессой, когда заплетает мне косички. А мама говорит, что я — самое дологое сокровище в миле. — Я не это спрашивал! — Тогда изысняйся конклетнее. — Эли фыркнула на манёр оленёнка и демонстративно ткнула пальцем в сторону задиры. — Хотя лучше вообще молчи. Глупый! — Это ты глупая! — Нет, ты! — Ашру внезапно подбежал к Элире и мяукнул, и она рассмеялась. — Ты ведь ешь козявки, пока никто не видит!       Лаума, прекрасно осознавшая, что кот просто выжидал момента, чтобы вмешаться, дать подсказку и помочь, растерялась. Коснулась груди в попытке унять участившееся сердцебиение, проследила за тем, как под насмешками нескольких девочек задира, обиженный и поставленный на место, помчался прочь из закоулка. Элира победно вскинула кулак и подпрыгнула, а услышав недовольный окрик нашедшей её Ягоды, тут же поникла. Жрица скосилась, и Неф, до безумия гордая и самодовольная, пихнула её в бок, заставив отойти, и закрыла окно. Она и не заметила, что в кабинете стало холодно. Тишина, прерываемая лишь их дыханием, окутала комнату.       Видимо, потеряв интерес к еде, Нефер отставила её на край стола и вернулась на своё место. Закинула ногу на ногу, раздражённо сняла и протёрла запотевшие от контраста температур очки. Она не спешила обсуждать то, свидетелями чего они стали. Её реакция выходила за грани знакомого. Опущенные плечи, отсутствующий яд. Раньше, если Элире что-то угрожало, она срывалась с места и мчалась на помощь. Отчитывала тех, кто пихнул или как-то грубо задел дочь, даже если это происходило случайно. Сводила все риски к минимуму и яростно оберегала. Так что видеть её настолько безучастной было, как минимум, странно. Как максимум, страшно.       Лаума поджала губы и медленно подошла к столу. Склонила голову, рассматривая профиль любимой женщины, и вдруг поняла. Все фразы Эли строились однотипно и имели одну конкретную цель: подавить желание спорить. Короткие жесты, елейная и несколько уязвимая интонация, наигранная наивность, беспощадный конец конфликта. Лишь один человек во всём Нод-Крае располагал подобным набором риторических особенностей. Вот и причина, по которой Неф без суеты встретила столкновение дочери с задирой. Она знала, что та справится. Жрица потёрла лоб ладонью и тихо заключила: — Это ты её научила. — Не понимаю, о чём ты. — Архонты, Нефер. — Лаума закатила глаза и обошла кресло, навалившись грудью на спинку. — Ей ведь всего пять. — Ничего сверхъестественного и ужасного Элира от меня не узнала. — Неф откинулась назад и запрокинула голову, встречая её взгляд, — Я всего лишь сказала, что если она хочет выйти из ссоры победителем, то совсем не обязательно бодаться. Достаточно просто публично унизить человека. — А если бы мальчик полез драться? — Я показала ей несколько приёмов на случай непредвиденных обстоятельств. К счастью, твоя дочь не только рогами умело пользуется. — И поэтому ты научила её размахивать ногами? — Разве не прекрасно, что она может сама за себя постоять? — Нефер демонстративно приподняла брови и мягко уточнила, — Не ты ли мне говорила, что мы не всегда сможем быть рядом, чтобы уберечь её? Неужели твоё мнение поменялось, госпожа «я за пацифизм»? — Я не это имела ввиду, милая. Конечно, уметь защищаться — это замечательно, но боюсь, что Нод-Край вторую язву, способную отпинать любого, не переживёт. — Это проблемы Нод-Края. Не мои.       Ничуть не удивившись замечанию, Лаума усмехнулась и скользнула ладонями сначала по плечам, а затем и по груди Нефер, с упоением отмечая игривый отклик на прикосновения. Безусловно она радовалась тому, что Неф стала куда легче относиться ко всему, что касалось Элиры, и позволяла ей делать шаги «во взрослую жизнь» самостоятельно. Будь то споры с друзьями и хулиганами, выбор ужина или одежды. Они никогда не пресекали её желание изучать что-то новое, напротив, всячески помогали и поддерживали. Если падала или дралась, но помощи не просила, лишь утешали и давали возможность решить проблему без своего прямого участия.       Когда Эли на эмоциях заявила, что в будущем хочет быть следующей Голос Лунного Гимна, Нефер лишь смиренно вздохнула и развела руками. Не пыталась отговорить, не порицала. Даже Лауме не высказала ни единого слова, лишь пообещала придушить её подушкой, если их дочь начнёт калечить себя ради других до осознанного возраста. Попытка оправдаться и объяснить, что проливать серебряную кровь необязательно, разбилась о банальное: «Можешь мне не рассказывать». Да, она понимала, что желания ребёнка мимолётны и изменчивы, но всё равно готовилась к любому исходу. Когда они застали Ягоду, рассказывающую Элире о том, как тяжело, но весело работать в Куратории, у обеих ухнуло сердце.       Истории о справедливости и неравенстве, о том, что добро всегда побеждает и преступники наказываются, из уст девушки звучали красиво. А потому и Неф, и Лаума ожидали очередного: «Когда вырасту, я стану, как мама!». К их счастью, дочь подобную работу, наполненную суетой, плохими людьми и странностями, нашла отталкивающей. Но Ягода всё равно получила нагоняй за свои нелепые сказки. Жрица хмыкнула, вспоминая тот вечер. Нефер не кричала и не угрожала. Ей достаточно было придать голосу стальную нежность, и её преемница затряслась, словно лист на ветру, и пообещала ничего больше о поручениях и заказах не приукрашивать. Потому тема, касаемая Куратория Тайн, с того момента стала закрытой.       Потянувшись и перевалившись через спинку кресла, Лаума коротко прижалась губами ко лбу Неф и выпрямилась, рассматривая её лицо. Всё такая же идеальная. Неизменно агрессивный макияж, острые черты и хищный изумрудный взгляд. Её аура нисколько не изменилась за эти пять лет. Опасность исходила из каждого жеста, в елейной интонации в большинстве случаев сквозила угроза. Лишь единицы улавливали её настрой. Многие приезжие заведомо узнавали о сильных этого края и при встрече обходили Нефер за версту. А если нуждались в её услугах, то из кожи вон лезли, чтобы внезапно не попасть в немилость.       После рождения Элиры она стала куда более терпимой и лояльной — это факт. Но на ошибки и подлянки реагировала злее и мстила чаще. Только друзей и семьи это не касалось. Когда Варка разбил её любимую кружку, Неф угрюмо потребовала компенсацию без процентов. Когда Николь на Новый год подарила ей весьма однозначный пеньюар и книгу «Как хочет женщина», она ничего не сожгла. Закинула коробку на шкаф и попросила подобные сюрпризы преподносить госпоже невинность, а не ей. Лаума тогда весь праздник просидела с горящими от стыда ушами, но с восторгом отметила прогресс в отношениях ведьмы и Нефер.       В день, когда Ягода разом разбила в офисе и окно, и планшет, и чайный сервиз, а поскользнувшись на ровном месте, повредила ещё и протез, Неф молча откупорила бутылку вина, залпом опрокинула бокал и отправила сотрудницу к Айно, самостоятельно устраняя беспорядок. Лаума никогда не признается вслух, но все в Нод-Крае, в особенности друзья, ожидали, что после родов босс Куратория превратится чуть ли не в дракона. И, наверное, каждый прыгал от счастья, когда этого не произошло. Ну, только беглые преступники, должники и сама жрица прочувствовали, насколько нестабильной она была на самом деле до тех пор, пока Элире не исполнился год. — У меня что-то на лице? — Нефер сузила глаза и пальцами коснулась предплечья Лаумы, вырывая из мыслей.        — Нет, просто любуюсь. Ты, как вино, с годами только лучше. — Напомни мне сказать Магистру-алкоголику не наседать на чужие уши и не учить мисс непорочность сомнительным комплиментам. — Тебе не нравится? — Жрица прикусила кончик языка, подмечая, как дрогнули ресницы женщины. — Мм-м, не уверена. Может, выражение и крылатое, но твоим устам оно не идёт. — Ты ослепительная, волнующая, обворожительная. — Лаума с наслаждением ловила проступающий на скулах Неф румянец, а потому бессовестно продолжала, — Уверенная, статная и просто прекрасная. И если раньше мне хотелось следовать за Луной, то сейчас я желаю лишь слепо хвататься за Солнце, коим вы с Элирой для меня стали. — Не думала податься в писатели? С таким богатым словарным запасом и умением проводить аллегории впору браться за перо. — Ты красива настолько, что что бы ни носила, тебе всё к лицу. Даже ненавистные тебе очки. — Я выгляжу в них ужасно, Лаума. — Нефер сняла и положила очки подальше от края. Её шея и видимые из-за волос кончики ушей покраснели вслед за щеками. — Прекрати свою исповедь, ради богов. — И не подумаю. В очках ты выглядишь чудесно. Строго и утончённо. — Это из-за одежды. — Даже без неё. — О, хочешь сказать, что сними я всё, кроме очков, всё равно буду выглядеть презентабельно? — Я-я…       Лаума кашлянула и прижала уши, понимая, что в порыве чувств сама же себя в ловушку и загнала. Нефер, смущённая, но всё же довольная, не упустила возможности остановить наступление и пошла в контратаку. Расширенные зрачки и игривый блеск в глазах, закушенная нижняя губа и ласковое прикосновение её пальцев. Ей точно нравилось, куда зашёл разговор и какой оттенок он приобрёл. Жрица прерывисто выдохнула и покачала головой. — Тебе обязательно всегда и всё сводить к пошлости? — Ты первая это начала, госпожа красноречие. — Мне просто захотелось сказать, как сильно я тебя люблю, иными словами. — И я безмерно счастлива это слышать, Лаума, правда. Но то, как увеличиваются твои рога в ответ на малейший намёк, доставляет мне куда больше удовольствия… — Нефер! — Что? Сама себя ты под мой стол не загонишь, вот и приходится изворачиваться.       Заметив хитрую ухмылку, Лаума прикрыла глаза на пару мгновений, чтобы собраться с мыслями и подобрать хоть какие-то слова. Сделала глубокий вдох, резко и шумно выдохнула, возвращая себе спокойствие, и едва не подпрыгнула, когда в кабинет ворвалась Элира и радостно подбежала к столу, показывая сахарную фигурку в виде Ашру. За ней следом зашла явно уставшая до невозможности Ягода, которая вяло показала большой палец вверх. Нефер, распознав сигнал, довольно кивнула и усадила дочь на колени. Интимная атмосфера мигом растворилась, уступая место уюту.       Жрица выпрямилась, мягко забрала у Эли сладость, указывая на корзину с обедом, и кивком пригласила Ягоду присоединиться.

***

— Мам, мам, мам, мам, мам, мам!       Лаума поморщилась от громких и хаотичных вскриков, выныривая из объятий сна, и приоткрыла один глаз. Элира скакала вокруг их с Неф кровати и на ходу натягивала майку. Пыталась ещё и носки, но запнулась, упала на колени и раздражённо откинула носочки куда-то в сторону, отказавшись от этой идеи. Она вскочила на ноги, отряхнулась, будто ничего не произошло, и надулась, уперев руки в бока. Один носок комично повис на ручке шкафа, второй приземлился на туалетный столик, из-за чего флаконы с парфюмом звякнули. Звук разрезал безмятежность, отразился от стен, и Эли подпрыгнула от неожиданности и обернулась, чтобы убедиться в том, что ничего не разбила.       Осознав, что никоим образом не провинилась, она надулась и слегка пихнула Нефер в плечо сначала раз, затем второй. Судя по тому, как мимолётно натянулись мышцы на спине женщины, ей было тяжело проигнорировать активность дочери. Послышался лишь протяжный выдох, но ни движения, ни другой реакции не последовало. Лаума проследила за тем, как Эли недовольно помотала головой и обошла их постель, добиваясь внимания уже от неё. Толкала без перерывов, тормошила одеяло, дёргала за волосы и тыкала пальцами в доступные участки тела. Теперь маленький ураган завёлся не на шутку.       Элира неразборчиво бубнила себе под нос и громко топала, демонстрируя скапливающееся раздражение. Но потакать её капризам сразу жрица не стала. Она лениво перевернулась на другой бок, обняла Нефер и перебрала пальцами по её животу, тихо уведомив: — Твоя дочь проснулась. — До того, как луна полностью исчезнет с неба, это твоя дочь.       Мастерски парируя замечание, Неф скинула с себя её руку и натянула одеяло на голову. Явная демонстрация нежелания вставать, усталая нота в словах. Точно, она ведь вернулась глубокой ночью из-за сложностей с клиентом. Им с Ягодой пришлось несколько часов подряд выслеживать должника, а потом пытаться прижать его к стенке и выбить свою оплату. И, вроде, дело пустяковое, но беготни и суеты вышло столько, что Лауме пришлось помогать ей раздеваться по возвращении, чтобы она не завалилась на чистое постельное в пыльных одеждах. Наверное, ей сейчас хотелось только спать. Или хотя бы поваляться несколько часов в тишине и спокойствии.       Вот только спокойствие покинуло стены их дома с тех самых пор, как Элира подросла и научилась ходить. Теперь каждый день начинался с бега, визгов и смеха. Но всё же Нефер никогда не жаловалась всерьёз. Она души не чаяла в дочери и, возможно, слишком многое ей позволяла. Хотя и Лаума стала до безобразия безотказной, а потому старалась лишний раз сопротивляться. Она тихо усмехнулась и тут же задушенно засипела, кровать жалобно скрипнула, проминаясь под лишним весом. Эли, порядком уставшая ждать реакции на свои крики, запрыгнула на жрицу и начала активно расталкивать, пихая под рёбра.       Неф, точно поняв, что произошло и страдать от гиперактивности ребёнка придётся не ей, хрипло усмехнулась и сонно перевернулась. Стянула одеяло с глаз и с сильным прищуром осмотрела своих рогатых дам, чтобы вновь зажмуриться через несколько секунд. — Ну, ма-ам, ты обещала, что мы пойдём в Анклав сегодня!       Дочка захныкала, ничего не оставалось, кроме как покорно отказаться от дрёмы и лени. Лаума перевернулась на спину, усадив Эли на живот, потрепала её между небольших рогов, которые в том месяце впервые полиняли, и мягко улыбнулась. Если её собственная корона отдавала синевой с серебристым отливом, то у дочери она приобрела коричневатый оттенок. А когда рядом кружили куухенки или над ней подшучивала Коломбина, направляя лунный свет на макушку, кончики рожек испускали тусклый, золотистый свет. Наверное, поэтому к Элире чаще всего, пытаясь схватить за рог, приставали сороки. А ещё ей на голову прыгали кошки, лапками хватаясь за переливающуюся часть.       Ашру тоже нередко ложился на спинку дивана, на котором сидела дочь, или занимал место у изголовья её кровати и пристально наблюдал за тем, как сверкала растущая корона. Лаума большим пальцем погладила основание одного из рогов Эли, и та прикрыла глаза, склонив подбородок. Она часто засыпала под такой ненавязчивой лаской, а потому жрица закусила губу, чтобы спрятать улыбку, когда заметила, как её ребёнок едва не клюнул носом. В окно просачивались тусклые солнечные лучи, тёмно-оранжевое небо с медленно плывущими по нему серыми облаками обещало тёплую погоду. Кот, вытянувшийся на верхней части подушки Неф, зевнул и ненавязчиво замурлыкал, лапами приминая её волосы. Дёрнул хвостом, коротко мяукнул, уведомив о том, что вставать на рассвете — удел успешных.       Элира резко выпрямилась, кивнула ему и поёрзала на месте, пихая маму уже в грудь. Слёзная пелена в её глазах нисколько не сочеталась с самодовольной улыбкой, а в голосе не было уязвимой печали. И Лаума неволей фыркнула. Умение жонглировать чувствами она точно переняла от одного прижимистого босса. Да и не только это. Оскорблять, используя комплименты, благодарить при помощи завуалированных фраз и оборачивать каждую просьбу в свою пользу. Чем старше она становилась, тем сильнее напоминала жрицу внешне. Заострившиеся и вытянувшиеся, но всё ещё нежные черты лица, невинный иссиня-зелёный взгляд, переливающиеся кончики рожек. И только кошачий разрез глаз и два очаровательных клычка, выглядывающих при каждой ухмылке, достались от Неф.       Нет, Флинс был категорически не прав. Гены Лаумы, к её великой гордости, очень даже постарались.       Но жрица всё равно нередко ворчливо жаловалась на то, что её попытка побороть наследственность и вмешаться в воспитание провалились. Да, Элира безоговорочно её слушалась и запоминала каждый совет и наказ, но то и дело отдавала предпочтение ухищрениям, нежели учтивости и добросовестности. И пусть дочь была до тошноты язвительной и скрытной с незнакомцами, но с близкими и друзьями позволяла себе куда больше. Неудивительное совпадение и ещё одна причина для самодовольных комментариев Нефер. Пусть и не внешностью, но поведением и характером Эли пошла в неё. Лаума вздохнула и приподнялась на локтях. — Я не смогу отвести тебя к Детям Морозной Луны, пока ты сидишь на мне, солнышко. — Если я встану, вы опять плодолжите спать! Вы всегда так делаете. А ма ещё и подушкой накроется! — Тише, — Жрица приложила указательный палец к губам Эли, заставляя понизить громкость своего голоса, — Твоя мама в последнее время очень устаёт на работе. И у меня тоже скопилось много дел из-за начала весны. — Ты обещала! — Я знаю. Но от того, что ты кричишь и капризничаешь, быстрее к твоим друзьям мы не придём. — Но! — Сперва ты должна умыться и позавтракать. Потом я тебя заплету, и мы отправимся на остров Хийси, хорошо?       Лаума заправила пряди непослушных волос Элиры за ушки и ласково сдавила её надутые щёчки, заставляя сдаться и уступить. Дочь закатила глаза, но всё же кивнула и, вывернувшись из её рук, быстро спрыгнула на пол. Подбежала к выходу из спальни, дёрнула ручку и выпархнула в коридор, громко хлопнув дверью. Она что-то уронила по пути в свою комнату, тут же нехотя извинившись. Спустя несколько секунд послышался шум льющейся в ванной воды, и жрица покачала головой, завалившись на спину. У неё появилось целых пятнадцать минут, чтобы проснуться окончательно и привести себя в порядок.       Она потёрла глаза, задумчиво почесалась рогами об изголовье кровати, зацепившись пару раз за глубокие зазубрины и осознав, что в ближайшее время кое-кто купит новую мебель из-за этой привычки. Лаума глухо усмехнулась и повернулась. Осторожно стянула одеяло с Неф до пояса и, поёрзав, легла поближе. Прижалась губами сначала к её лбу, а затем и щеке. Погладила по плечу и лопаткам, зарылась носом в её волосы на макушке, втягивая сочетание ароматов. Дорогой шампунь с цветочными нотами, раскалённый песок и пряности. Она не была уверена, но, кажется, так пахла пустыня. Приятно и волнующе. Но ещё более привлекательным казались отголоски собственного запаха.       Нефер тяжело вздохнула и всё же потянулась. Поправила лямку ночной майки, коротко глянула на улыбающуюся ей жрицу и, недолго думая, вжалась лицом в её грудь, прячась от очередного утра. Невесомо смяла её рубашку, перебрав пальцами, точно прислушалась, чтобы убедиться в том, что Элире не требовалась помощь с чисткой зубов, и расслабилась. Лаума хмыкнула и обняла её покрепче. Погладила вдоль очертания рёбер, коснулась поясницы и запустила ладонь под одеяло, нежно смяв сильное бедро. Она позволяла задержаться в безмятежности чуть дольше и без слов обещала предоставить пару часов для полноценного отдыха.       Она не врала дочери. В последние дни Нефер выглядела вымотанной до неприличия. В конце концов, за высокую выручку Куратория приходилось платить энергией и временем. И пусть в основном по городу и островам бегала Ягода, это не отменяло того факта, что Неф уставала, особенно, когда составляла ей компанию на крайне сложных поручениях. Она всё чаще зевала посреди дня и ворчала, жалуясь на всё, что только могла. Ела чуть больше обычного, видимо, в попытке справиться со стрессом, порывисто бросалась игрушками и вещами в жрицу и психовала, когда что-то шло не так, как она планировала.       Лаума находила это и забавным, и несколько нездоровым, а потому старалась разгрузить Нефер по максимуму. — Не думала, что увижу прогресс твоей стойкости. — Ровный, хриплый голос раздался внезапно, и жрица вздрогнула. — Что? — Я имею в виду, что раньше дорогая Голос Лунного Гимна вскочила бы с кровати и незамедлительно побежала выполнять каждую просьбу одного очень разбалованного оленёнка. — И я это слышу от той, что на протяжении года, практически, не отходила от дочери? — Гормоны контролировать невозможно.       Нисколько не удивившись подобному ответу, Лаума насмешливо хмыкнула и поцеловала её в макушку. С каждым месяцем Неф становилась всё более разнеженной и ласковой. Если вспомнить ту напыщенную и ядовитую босса Куратория тайн, что знакомилась со жрицей много лет назад, и посмотреть на неё сейчас, то разницу заметит даже слепой. И осознание того, как Нефер сильно изменилась, благодаря ласке и любви в свою сторону, согревало в самую холодную ночь. — Мамы, у нас молоко закончилось! Я же говолила вам вчера, чтобы вы купили!       Звонкий крик раздался со стороны кухни, а затем что-то зашуршало. Видимо, Элира искала, чем перекусить, раз уж молока для своих любимых хлопьев не нашла. — Иногда мне кажется, что ей не пять, а пятнадцать. — Лаума выдохнула, вслушиваясь в стук открывающихся и закрывающихся шкафчиков. — Великий Тот, не надо. Не забегай вперёд. — Нефер поводила плечами, недовольно фыркнув, — Если она сейчас настолько гиперактивная и дерзкая, ты хоть представляешь, что меня ждёт, когда у неё начнётся переходный возраст? — Тебя? — Да, меня. Двух подростков я попросту не осилю. — Женщина усмехнулась, щекотнув дыханием кожу на груди, и слегка отпрянула, — К тому же, именно мне придётся каким-то образом проводить уроки полового воспитания. Ты со своим достоинством навряд ли сможешь принять в этом участие. Может, попросить Айно прописать Инеффе нужную программу?.. — Боги, Неф. — Мама, я не могу найти булочки!       Точно раздражённый голос из-за двери вынудил осечься. Лаума сморщилась, нехотя отстранившись, и села на край кровати. Потёрла горящие щёки, помассировала шею и всё же заставила себя встать. Иметь дело с обиженным ребёнком, особенно их ребёнком, никто не хотел. Нефер перевернулась на спину, Ашру потянулся и сменил положение, свернувшись в клубок у неё на животе. Она запустила пальцы в его шерсть, и комната утонула в вибрирующем мурчании. Прохладный сквозняк куснул за обнажённые щиколотки, за запотевшим по краям окном начинали мелькать редкие прохожие, спешившие либо на работу, либо домой после разгула.       Жрица качнула головой и, расстегнув пуговицы на ночной рубашке, стянула её. Аккуратно сложила под свою подушку, ладонью расправила простынь на своей половине кровати и подошла к шкафу. Распахнув дверцы, критично осмотрела одежду, вновь глянула за окно, на линию горизонта, чтобы убедиться в том, что сегодня будет не так холодно, и остановила свой выбор на закрытом длинном платье. Она собрала волосы в пучок, поправила серёжку в ухе и коснулась рогов. Задумчиво пригладила бархатный пушок у основания, передёрнувшись. Привычный утренний ритуал позволял настроиться на новый день много быстрее, чем молитва.       В лопатки неожиданно что-то врезалось, и Лаума развернулась на пятках, замечая на полу плюшевую собаку. Она приподняла брови, перехватила игривый изумрудный взгляд и наклонилась, поднимая игрушку. Всё повторялось из раза в раз, и сложившаяся традиция получать в нос или спину мягкие подарки Элиры вызывала трепет. — Честное слово, милая, иногда ты ведёшь себя, как Эли. — Что поделать? Мне слишком нравится то, как ты пытаешься строжиться.       Нефер подмигнула ей, и Лаума закатила глаза. Прижимая платье к обнажённому торсу одной рукой, она обошла кровать и поставила прилетевшую в неё игрушку на тумбу. Наклонилась, оперевшись коленом на край постели, а свободной ладонью — на чужую подушку, и нависла над Неф. Их дыхание смешалось. Приподнятые брови, задумчиво закушенная нижняя губа. Неф любопытно прищурилась, невзначай пробежавшись пальцами по её предплечью вверх. — Госпожа Посланница Лунной Баллады решила сегодня не спускать мне с рук подобную выходку? — Есть ли смысл тебя как-то отчитывать? Ты же всё равно продолжишь делать то, что хочешь. — Верно, — Нефер ловко приподнялась, её ладонь скользнула на заднюю часть шеи жрицы и надавила, заставив наклониться сильнее. Она приподняла подбородок, почти коснувшись губами её ушка, и намеренно растянуто произнесла. — Но в теории ты всегда можешь меня наказать…       Горячее дыхание обожгло кожу, Лаума вздрогнула всем телом, а платье упало под ноги. Она шумно сглотнула, шокированная и выведенная из строя настолько агрессивным флиртом. Неф царапнула ноготками её затылок, надавила, заставляя повернуться, и вовлекла в поцелуй. Дразняще смяла клыками её нижнюю губу и оттянула, самым кончиком языка коснулась верхней и, не давая и шанса ответить, отстранилась, пихнув недовольно замычавшую жрицу в плечо. — Бессовестная, хитрая. — Но ты в восторге. — Нефер перебила её и самодовольно ухмыльнулась. — Что, если нет? — Лаума прижала пылающие от смущения уши, пальцами коснулась припухшей от укуса губы. Недовольство смешалось с восхищением. Давно они не обменивались такими заигрываниями. — Я бы предложила разделить утренний душ, чтобы помочь тебе разобраться с эмоциями и как следует поздравить с днём рождения… — Неф погладила её по щеке, очертила линию челюсти, и наигранно печально уточнила, — Но боюсь Элира вынесет дверь рогами, если ей придётся ждать лишних полчаса. — Полчаса? — Пятнадцати минут нам не хватит, оленёнок. Хотя мне и часа будет мало…       Лаума резко выпрямилась и рывком подняла своё платье с пола. Под заливистый смех отвернулась и принялась одеваться, старательно прогоняя из головы все однозначные и слишком заманчивые картины. Скулы и верхняя часть груди горели, а на шее проступила испарина. Мысль о холодной воде на теле казалась заманчивой до безобразия. Зачем она вообще решила пререкаться с Нефер? Ей никогда не переиграть её на словах в пошлом контексте. Теперь приходилось следить за дыханием и напрягать живот до боли. Застегнув последние пуговицы у горла, она потёрла лицо ладонями.       Неф задорно хмыкнула, когда в комнату вновь ворвалась Элира и протянула жрице резинку. Лаума усадила её за туалетный столик, попросила не дёргаться и стала осторожно расчёсывать ей волосы. Брала небольшую прядь, вела расчёской, распутывая и приглаживая. Дочь старалась не мешать ей, но всё равно сидеть без движения не могла. Хватала бутыльки с парфюмом, приподносила к лицу и шмыгала носом улавливая аромат. Один из понравившихся, имевший сладкий, цветочный оттенок она осмотрела куда внимательнее. Повертела в руках, принюхалась тщательнее и, не удержавшись, пару раз нажала на дозатор, нанося духи на шею.       Идеально точно спародировав выражение лица Нефер во время утренних процедур, Эли отставила флакон и довольно заулыбалась. Лаума качнула головой, глянув в зеркало и поймав гордую ухмылку женщины. Верно, она намеренно купила данный экземпляр после того, как дочь перепробовала всю её коллекцию и заявила, что всё слишком тяжело пахнет. Неф никогда не пользовалась этим ароматом, но всегда держала его на виду. Лаума хмыкнула, отложила расчёску и, приняв от Элиры резинку, заплела одну пышную косу. Поправила ей чёлку, чтобы та не лезла в глаза, щекотнула за ушком, заставляя недовольно нахмуриться. Ашру вновь мяукнул, делая комплимент.       Эли спрыгнула со стула, подбежала к кровати и чмокнула в щёку растерянную от столь быстрых и резких телодвижений Неф. Что-то невнятно пробубнила, погладила кота по макушке и вновь хлопнула дверью, направившись обуваться. Её гиперактивность уже не удивляла, лишь заставляла задумываться о том, что будет вытворять дочь в будущем. За ней даже Ягода не всегда поспевала, а потому частенько теряла её из виду во время прогулок. Лаума, подражая дочери, приблизилась к постели и наклонилась, оглаживая скулу Нефер подушечками пальцев. Скользнула ниже, очертив челюстную кость, зарылась в её волосы на затылке и прижалась губами ко лбу. — Мы вернёмся к обеду. — Мы с Ягодой будем ждать вас во Флагмане. — Неф разнеженно фыркнула, намеренно не отвечая на ласку. — Не в офисе? — Нет. У нас была тяжёлая неделя, так что мы решили выпить. — Это уже четвёртый раз за месяц. — Лаума недовольно цокнула. — У нас каждая пятница, как судная. — Нефер игриво промычала, толкая её в плечо. — Иди, иначе тебя забодают.       Спорить с заявлением бессмысленно, потому что оно имело веское основание. Когда Элира теряла всё терпение или злилась, она начинала пихать их рогами в бёдра или плечи, смотря, до куда дотягивалась. У них до сих пор не получалось отучить её от этой привычки. А Неф специально об этом умалчивала и с удовольствием наблюдала за тем, как Варку или Флинса внезапно и явно болезненно бодали. Лаума послушно отстранилась и выпрямилась. Решив не спорить по поводу места встречи, она кивнула на прощание и покинула спальню. Дочь, одетая и раскрасневшаяся от обилия тёплой одежды, недовольно сидела на обувной полке и болтала ногами.       Заметив, что мама готова отправляться на прогулку, она вскочила и мигом вылетела на улицу. Жрица закатила глаза и, обувшись, двинулась следом. Рабочий день ещё не начался, солнце только приподнялось над линией горизонта. Где-то с крыш домов падал подтаявший снег, местами проглядывали каменные дорожки, покрытые тонкой коркой льда. Элира прекрасно знала дорогу до Анклава, а потому рвалась вперёд, лишь иногда останавливаясь, чтобы убедиться, что не убежала слишком далеко. Лаума вздыхала и вынужденно ускоряла шаг, когда стала замечать, что дочь заводилась всё сильнее. Она то поскальзывалась, то не вписывалась в поворот и улетала в сугробы.       Торговцы, намеревавшиеся пораньше открыть прилавок, радушно смеялись над ней и приветливо кивали госпоже Голос Лунного Гимна. Знакомые поздравляли её с днём рождения и первым днём весны. Куухенки тоже спешили поприветствовать и её, и Эли, описывая круги над головой. Стоило покинуть город, как вокруг собралась целая толпа животных. Хорьки-барахольщики протягивали ей свою добычу в подарок. Монеты, какие-то безделушки, некоторые пытались отдать драгоценные камни, явно у кого-то сворованные. Барсуки-стиляги тащили шишки и подснежники. Каштановые козы блеяли и игриво задирали Элиру.       Лаума от всей души благодарила животных и не препятствовала им. Ей льстило, что её любили и ценили всё так же, пусть большую часть своих обязанностей она давно сложила и передала Детям Морозный Луны. Глянув на проясняющееся небо, она усмехнулась и сделала глубокий вдох. Сила толкнулась изнутри, рога стали тяжелее. Она приняла форму посланницы духов и резво нагнала Элиру, дразняще тронув её хвостом. И уже через мгновения они вместе скакали по береговой линии, отделяющей остров Лемпо от территории анклава. Каменные крабы, замечая их фигуры, тут же отбегали в сторону и грозно щёлкали клешнями. Каменные раковины прятались в панцири, и Эли радостно перепрыгивала через них.       Тупики, поднявшиеся от встречавшей всех посетителей статуи Коломбины описывали крутые виражи. Лаума двигалась лёгкой трусцой, корпусом отрезая мчавшейся на всех порах дочери путь к накатывающим волнам. Элира всё норовила проверить, будет ли ей холодно, если зайти в море по скакательные суставы, а потому приходилось её чуть ли не за рога оттаскивать от ледяной воды. Земля затряслась на несколько мгновений, множество птиц взмыли в воздух. Стоило пересечь поселение, целое стадо оленей, видимо почувствовавшие друзей, поровнялись с ними. Жрица притормозила, возвращаясь в исходную форму, но Эли останавливать не стала, позволяя выплеснуть энергию.       Уже проснувшиеся и во всю хозяйничавшие старушки обступили Лауму, желая долгих и счастливых лет жизни и здоровья ей и её семье. Она улыбалась, смущённо прижимая уши, и принимала поздравления от всей души. Слушала молитвы в свою честь, благодарность за все годы, что она заботилась о Детях Морозной Луны, не жалея себя. Склоняла голову, позволяя одеть на свои рога высушенные венки и сплетённые из жемчуга и кристаллов украшения. Жрицы, которым она передала некоторые свои обязанности, приглашали к столу и делились засахаренными фруктами. Все старались заманить её в гости, но она лишь вежливо отмахивалась, указывая на беззаботно носившуюся с оленятами дочь.       Некоторые спрашивали, станет ли Элира следующей Голос Лунного Гимна, но Лаума лишь разводила руками. Ещё слишком рано говорить об этом. Для того, чтобы выбрать жизненный путь, необходимо узнать все подводные камни, которые могли ожидать. Эли могла бить себя в грудь и говорить, что готова, сегодня, а завтра — решить, что образ жизни Ягоды ей более по душе. И пусть она несла в себе наследие Гипербореи, это не обязывало её следовать молитвам. Тем более сейчас, когда Нод-Край изменился до неузнаваемости, а истинная луна заняла своё место на небе. Право сильного вновь вернулось на эти земли.       Лаума улыбнулась, глядя на своего ребёнка. Наверное, у них с Нефер получилось дать Элире то, чего сами в детстве лишились. Свободу и безмятежность. Никакой грызущей ответственности, ни страха перед неизвестностью, ни грязных секретов. Эли росла, не ведая о том, через что прошли её родители. И это заставляло гордиться не только ей, но и собой. Жрица выдохнула, кивая приблизившемуся вожаку стада. Погладила старого оленя по шее, на пару секунд прижалась к его лбу своим, позволяя их рогам соприкоснуться. Магия края, могущественные силы, скрытые под землёй, прошлись обжигающей волной по телу.       Ей будто кричали, что зима услужливо уступила место весне, а природа проснулась. Лаума выдохнула, отстранившись, и пальцами огладила посеревшую от времени шерсть на морде оленя. Дышать стало куда легче, и она благодарно кивнула за столь ценный подарок. Вожак обошёл её и на прощание дружелюбно толкнул крупом возвращаясь к стаду. Эли, мокрая и с покрытыми грязью копытами, подбежала к ней и порывисто дёрнула за руку, заставив наклониться. — Ма, а ты знала, что мы с мамой приготовили тебе сюрприз? — Вот как? Правда? — Да! Я расскажу тебе, если разрешишь мне съесть бутерброд с вареньем! — Эли… — Лаума усмехнулась и покачала головой. Ну что за воспитание? — Если мама попросила тебя что-то держать в секрете от меня, то не стоит предавать её доверие. — Так она не говорила, что нельзя лассказывать. — Сюрприз на то и сюрприз, солнышко. — Жрица присела на корточки, заставляя дочь вернуться в свою изначальную форму, и обхватила её личико ладонями, вытирая капли грязи и оленью слюну, — Ты бы расстроилась, если бы я сказала, что на Новый год тебе подарят серёжку для рожек? — Нет, но мне было бы уже не так интересно ждать Новый год. — Верно, эффект неожиданности теряется. Мама не говорила тебе, но не каждую информацию следует продавать. — Ягодка так говорила! А ещё она говолила, что нельзя убегать, есть много сахара и доверять незнакомым людям! — Ещё бы ты слушала старшую сестру почаще.       Жрица фыркнула, мягко ущипнув дочь за щёку. Элира скривилась и отпрыгнула, недовольно заворчав.

***

      Когда солнце достигло зенита, а Эли приутомилась и на подначивание оленят стала сухо отказывать в забегах, Лаума поняла, что пора возвращаться в город. Она попрощалась со своими людьми, приняв корзину, наполненную фруктами в сахаре и дорогими сердцу безделушками, спросила, не видел ли кто Коломбину и с грустью услышала растерянное: «Нет». Искать лунную богиню она не стала, пусть и хотела повидаться с ней. Лишь взяла Элиру за руку и двинулась в Нашгород под молитвенное песнопение. Дорога обратно заняла чуть больше времени, потому что одна непоседа заявляла, что устала, и капризно упрашивала повезти её на себе.       Лаума отказала, а потому одну половину пути слушала негодование, а вторую чуть ли не тащила Элиру за капюшон. Она привыкла к тому, как быстро менялось настроение ребёнка ещё с пелёнок, а потому лишь спокойно делала замечания и подкупала обещаниями купить ей что-нибудь сладкое по возвращении. И ведь это сработало. Стоило пейзажам смениться, и родному звону наковален ударить по ушам, Эли вновь воспряла духом. У неё будто открылось второе дыхание, и она, отпустив руку мамы, помчалась на площадь, просачиваясь в толпу прохожих, словно мёд в соты. Почему столько людей оказалось здесь, жрица не понимала. Она озадаченно застопорилась, внимательно оглядываясь.       Из праздников сегодня был только её день рождения, но это ведь не значило суету на площади? Нефер бы не стала устраивать такие сюрпризы той, кто всячески избегал чрезмерного внимания в последние годы. К счастью, к ней никто не спешил, не звучали гимны и поздравления, так что вывод напросился сам: видимо, на прилавки выставили что-то дорогое. Лаума нахмурилась, судорожно выискивая в толпе дочь. Вытянулась во весь рост, вклиниваясь в массовку. Позвала пару раз, но так ответа и не услышала, а потому напряглась. Сколько ещё раз им с Неф нужно будет заводить с Элирой серьезный разговор о том, что нельзя убегать от них, особенно, если вокруг много народу?       Она сглотнула, на чистых эмоциях пихнула кого-то локтем, не извинившись, точно наступила кому-то на ногу, проигнорировав недовольный окрик. Если уж её умудрялись толкать, то Эли могли запросто уронить и затоптать. Паника сжалась вокруг горла, заставляя сглатывать загустевшую слюну. Она зажмурилась, прислушиваясь так тщательно, что на момент в ушах зазвенело. Секунда, за ней вторая и третья. Злой визг со стороны, и Лаума стремительно двинулась на голос. — Я первая взяла эту фигурку! — Но ты не заплатила! — И что?! Мама говолит, кто успел, того и прибыль!       Жрица, запыхавшись от бега и сковавшего сердце страха, затормозила каблуками и чуть не упала. Возле киоска Хунайятты Элира, целая и невредимая, ругалась с крутившейся от негодования в воздухе Паймон. Ужас потери отступил, и удивление накрыло с головой. Лаума выронила корзину да так и замерла, разглядывая дочь и подросшую знакомую девочку так, будто видела их впервые. Она проморгалась, чтобы точно убедиться: ей не кажется. Коснулась груди, почувствовав, насколько бешеным был пульс, и заметила чуть в стороне ту, кого провожала пять лет назад в неизвестность.       Люмин стояла поодаль, сложив руки на груди, и с хитрым прищуром рассматривала Эли. Не вмешивалась, не спешила помочь своему проводнику, лишь молчаливо анализировала происходящее. На её лице появилось несколько новых шрамов, волосы выгорели и стали светлее. Не было того знакомого золотого отлива, да и во взгляде читалась какая-то обречённая усталость. В уголках глаз виднелись крохотные морщины, её плечи стали несколько шире, мощнее. Меч, подаренный Ягодой на прощание, оттягивал пояс и выглядывал из-под меховой накидки. Путешественница, видимо, почувствовав острое внимание к своей персоне, повернулась и тут же улыбнулась.       Лаума ответила на улыбку, подняв корзину, подошла к подруге и коснулась её плеча. Просто чтобы убедиться, что ей не кажется. Люмин понимающе кивнула и положила свою ладонь поверх её, несильно сжав пальцы. Они так давно не виделись, что подобрать слова казалось невозможным. Немая радость окутала их. Молчание затягивалось. Жрица разомкнула губы, почти заговорив, да пошатнулась, потому что в неё на всей скорости врезалась Элира. Дочь обхватила её ногу, дёрнув за платье. Паймон, в свою очередь, дёрнула Путешественницу за капюшон и удивлённо выпучила глаза. — Лаума? — Девочка потёрла лоб и неуверенно ущипнула себя, — Лаума! Мы знали, что найдём тебя! — Я очень рада вас видеть. — Лаума мотнула головой и коснулась ладонью макушки подозрительно хмурившейся Эли. — Столько лет прошло, и вот вы здесь. — Прости, если бы мы вернулись раньше, то наверняка притащили за собой проблемы. — Путешественница виновато пожала плечами и доверительно призналась, — Я не хотела подвергать вас опасности. — Мы могли помочь? — Нефер и так помогала на расстоянии. Информация от неё была полезной. — Заметив неоднозначную реакцию на свои слова, Люмин поспешила перевести тему и кивнула на притихшую Элиру, — А она за словом в карман не лезет, да? — Ой, это же… — Паймон кувыркнулась через голову и подлетела поближе к Эли, — Элира, да? Паймон ещё думала, почему ты так похожа и одновременно не похожа на Лауму! — Ты глупая? — Дочка нахмурилась, любопытно склонив голову на бок. — Эли! — Лаума от потрясения чуть не подпрыгнула. — Что? Мама говорила, что те, кто о себе в третьем лице говолит, — глупые. — Это наши друзья. — Жрица вздохнула под мягкий смех Путешественницы и поспешила представить друзей, — Люмин и Паймон. Они, между прочим, помогали тебе появиться на свет. — А-а, это те самые «выгодная инвестиция» и «летающая обжорка»? — Элира! О, Архонты. — Лаума прижала ладонь ко лбу, скрывая глаза, и пристыженно опустила горящие уши, — Простите, иногда её манера общения…       Паймон недовольно упёрла руки в бока, собираясь спорить насчёт своего увлечения едой, а героиня Тейвата качнула головой и присела на корточки. — Всё в порядке. Учитывая характер Нефер, я могу с гордостью принять своё прозвище за комплимент. — Люмин усмехнулась и протянула Элире руку, — Привет, малышка. Я много слышала о тебе от Николь, но ты ещё красивее, чем я представляла. — Вы знаете тётю Николь? — Конечно. И дядю Варку, и дядю Флинса. Даже Коломбину. — Ва-а-а. — Эли восхищённо подняла брови и схватилась за ладонь девушки, тут же теряя желание обращаться на «вы». — А это правда, что ты и Бина бывали на Луне?       Жрица расслабилась, когда Паймон, отмахнувшаяся от обидных прозвищ и слов, стала рассказывать об их приключениях и в Нод-Крае, и в других регионах Тейвата. Элира увлечённо слушала и радостно вскрикивала, когда узнавала о каких-то подробностях, дёргала Люмин за руку, точно не собираясь отпускать её в ближайшее время. Как Нефер и пророчила, их дочь быстро и безоговорочно приняла Путешественницу. Возможно, из-за того, что заведомо была с ней знакома. А может, потому, что от всемирно известной героини иходила могущественная аура. Она стала сильнее, и не только физически.       В её жестах прослеживалась небывалая уверенность, в голосе появилась лёгкость. Может, искомое она и не нашла, но точно обрела душевный покой. Лаума, как и Элира, с интересом узнавала о новых подвигах и знакомствах подруги, кивала ей, давая разрешение или напротив запрещая углубляться в тему. Люмин всё же купила две сахарные фигурки и отдала одну Паймон, а вторую робко протянула Эли и ослепительно улыбнулась, когда та приняла угощение. Солнце стало припекать, заставляя скинуть капюшоны и расстегнуть пару пуговиц на одежде. Снег таял на глазах, толпа на площади разбредалась.       Умиротворение захватило полностью, и Лаума чуть не забыла, что Ягода и Неф ждали во Флагмане. Она мягко позвала дочь, и та нехотя отстранилась от новой тётушки. Путешественница глянула на небо и кивнула, говоря, что пора. Она вызвалась проводить их, Паймон слишком неоднозначно хихикнула. И их небольшая компания двинулась в сторону бара под разговоры ни о чём. Погода, новые способности, тёплые воспоминания. Жрица рада была видеть друзей целыми и невредимыми, это позволяло ей верить в то, что её молитвы не оказались напрасными. Отпуская их в Снежную, она просила всех богов помочь им.       И, видимо, боги ответили. Она опустила плечи, толкая тяжёлую дверь, да так и замерла. Звонкий взрыв хлопушек, посыпавшиеся с потолка разноцветные конфетти. Люмин, задорно хлопнувшая её по плечу, выхватила у неё корзину, прошла вперёд и присоединилась к собравшейся компании. Варка, закинувший руку на плечи невозмутимого Флинса, радостно хохотнул. Инеффа, удерживая огромный торт, глубоко кивнула. Айно весело махнула рукой и протянула подбежавшей к ней Элире планшет, позволяя тыкать на все кнопки подряд. Николь, сцепившая пальцы в замок, ухмыльнулась и кивком указала на стоявшие рядом ящики с вином.       Коломбина, сидевшая на пустующей барной стойке, сняла повязку и склонила голову. Вокруг неё плясали синие и красные куухенки. Ягода встрясла бутылку игристого и от всей души стукнула донышком о столешницу. Пробка вылетела с оглушительным хлопком, поток пены ударил в потолок, пахнувшие малиной капли брызнули во все стороны. Столы, сдвинутые к дальней стене, ломились от обилия закусок и основных блюд. И во главе всего стояла Нефер. Она сложила руки на груди и мягко улыбнулась, когда все остальные во всё горло закричали: — С Днём Рождения!       Лаума едва не осела на пол. Она сделала шаг назад, прижав ладонь к ключицам, и замотала головой в попытке сдержать подступившие слёзы. Радость, восхищение и благодарность сковали изнутри, заставляя задыхаться в попытках сказать хоть слово. Простого «спасибо» здесь недостаточно. Заметив красиво запечатанные и возведённые в довольно высокую стопку подарки, она зажмурилась. Варка озадаченно почесал затылок, Флинс тут же ткнул его локтем под рёбра. Николь по-доброму закатила глаза, а Инеффа поспешила поставить торт подальше от заинтересованных детей. Коломбина стала напевать радостный мотив.       Жрица потёрла лицо ладонями и сделала глубокий вдох. Грудь разрывалась от счастья. Все друзья собрались здесь, сегодня. Ради неё. Она выпрямилась и приблизилась к компании, принимая поздравление за поздравлением. Бокалы наполнились, прозвучал первый тост. Звон стекла, смех Элиры. Атмосфера настолько праздничная и семейная, что украдкой всё равно приходились смахивать с уголков глаз влагу. Лаума обернулась, понимая, что никто более не заходил во Флагман. А значит, бар арендовали на ближайшие сутки. И всё для того, чтобы поздравить её. Бумажные гирлянды с буквами, ненавязчивая музыка из магнитофона, который собрала Айно.       Варка, опрокинув уже третий бокал, приблизился и от всей души обнял жрицу, приподняв над полом. Флинс же ограничился рукопожатием и внезапно подмигнул, выбив из строя окончательно. Эли резво подбежала и буквально прыгнула на Лауму, заставляя взять её на руки. Она деловито осмотрелась и, понизив голос до шёпота, протянула ей сложенный в четыре раза листок. — Я первая дарю подалок! С днём рождения, ма. Это он нас с мамой! — Спасибо, котёнок.       Лаума расстрогано хныкнула и, перехватив дочь одной рукой, расправила бумагу, на которой был удивительно красивый и аккуратный рисунок. Видимо, Элира очень долго и старательно орудовала карандашами, чтобы создать такой шедевр. Магистр Ордо-Фавониус, Флинс и Николь смотрели на жрицу с одного угла листа. Инеффа, Айно и Коломбина с раскрытыми крыльями улыбались с противоположного. А посередине расположились она сама с Эли на плечах, Ягода, крепко обнимавшая недовольного Ашру. И Нефер, державшая на руках что-то странное. Жрица прищурилась, замечая, что эта деталь рисунка значительно отличалась от основы. Её будто добавили позже и ручкой. Она присмотрелась, и сердце ухнуло.       На раскрашенной бумаге Неф держала ещё одного ребёнка. Во рту резко пересохло, а горло сжалось. В животе похолодело, ноги предательски подкосились, и она быстро опустила хихикавшую Элиру на пол. Заозиралась, выискивая в компании ту, что разделила подарок с ребёнком, и с замиранием поймала изумрудный взгляд. Лаума, словно в трансе, под перешёптывания друзей в три пружинистых шага преодолела разделявшее их расстояние и замерла. Нефер спокойно приподняла брови, разглядывая её. От бокала в её подрагивающей руке исходил аромат ягод, вот только алкогольной ноты не уловить. Жрица шмыгнула носом, чтобы убедиться, что ей не кажется, и просипела: — Неф?.. — М-м? — Ты серьёзно? — Лаума сглотнула в попытке протолкнуть мешающий дышать ком и отложила рисунок на стойку. — Ты?.. — Я думала сказать раньше, но решила, что подобными сюрпризами лучше пикировать в соответствующей обстановке. — Неф неуверенно дёрнула уголком губ и уж слишком тихо хмыкнула, — Как там говорят? Ты станешь «папой»?       Лаума опустилась на корточки и спрятала лицо в ладонях. Ей внезапно захотелось кричать. Забраться на самую высокую точку Нод-Края, набрать воздух в лёгкие и, срываясь на визг или писк, уведомить всех и каждого о том, насколько она счастлива. Она чувствовала себя так, будто могла пересечь море вплавь, голыми руками поднять и подкинуть Железного утёнка, за считанные минуты обскакать все острова и вернуться обратно. Ощутив прикосновение к макушке, жрица вскинула голову и встретила настороженный взгляд. Неф нахмурилась и напрягла челюсть, но в её глазах читался такой животный страх. Неужели боялась реакции на свой подарок? Неужели считала, что новость о том, что их семья станет больше, могла расстроить?       Стирая все её сомнения, Лаума порывисто упала на колени, выпрямилась и, обняв Нефер за пояс, прижалась лбом к её животу. Сердце билось так сильно, что, казалось, ещё немного, и проломит рёбра. Слева уже кололо так, будто в грудь вогнали раскалённый кинжал. Желудок сжимался от волнения и неописуемой радости. Все звуки стихли, оставив лишь звенящий в ушах восторг. Тело мелко потряхивало от адреналина. Мысли вихрились, закручивались и наслаивались друг на друга. Казалось, что всё это сон. Невозможно испытывать настолько разрывающую на части эйфорию. Она с силой прикусила язык и зажмурилась.       Эмоции искали хоть какой-то выход наружу, вдоль позвоночника прошлась обжигающая волна. Кожа покрылась мурашками. Варка по-детски заулюлюкал, вскинув кулак вверх, Флинс завёл руки за спину и иронично глянул на приятеля, словно на отстающего в развитии ребёнка, а мягкий голос Николь раздался в сознании, поздравляя со всей искренностью. — Госпожа Голос Лунного Гимна, поднимись сейчас же! — Неф упёрлась ладонями в её плечи и зашипела, — На нас смотрят все твои друзья. А некоторые даже по-идиотски лыбятся. — Неф, милая. — Лаума прокашлялась, чтобы избавиться от надрывного хрипа, — Любимая, прошу, скажи, что это правда. Ты ведь не шутишь, верно?       Нефер замерла подобно статуе и безвольно выдохнула. Помассировала переносицу, мимолётно закатив глаза из-за подозрений в розыгрыше, и через минуты ощутимо расслабилась. Жрица приподняла подбородок, улавливая каждый жест, и готова была удариться лбом о пол, услышав ровное: — Не хочешь задать другой вопрос, коли уже на коленях?       Люмин ловко толкнула по стойке зелёную бархатную коробочку, и Неф, закусив нижнюю губу, поймала её и протянула окончательно потерявшейся Лауме. Она терпеливо ожидала момента, когда до её старшей рогатой дамы дойдёт. Все притихли, даже Варка послушно зажал рот ладонью и замер в предвкушении. Николь демонстративно разливала всем вино. Элира водила взглядом между мамами, пытаясь понять, что происходит. Айно старательно отвлекала её, показывая что-то на планшете. Ягода, вытирая нос и глаза, трясла очередную бутылку в ожидании и отмахивалась от Инеффы.       Коломбина открыла глаза и, коснувшись щеки, улыбнулась, а крылья на её затылке напряглись. Лаума пару раз открыла и закрыла рот, точно выброшенная на сушу рыба. Чувствовала она себя примерно так же. Абсолютно не готовая к обилию чудесных подарков, напуганная собственными слабостью и замешательством в данный момент. Она поняла, о чём говорила Нефер. Поняла, потому что каждый день на протяжении почти шести лет мечтала об этом. Она протянула Неф ладонь и благоговейно задрожала, когда та легко вложила в неё свою. — Ты женишься на мне? — Да.       Лаума поднялась с колен и, обхватив лицо любимой женщины, прижалась губами к её. Солёный поцелуй разрушил все сомнения и стал началом нового этапа их жизни. Неф тихо буркнула о том, что здесь дети, но не отстранилась. — Подождите, а они разве уже не женаты?       Паймон озадаченно нарушила тактично хранимое всеми молчание, и всё же откупорившая ударом о стол очередную бутылку Ягода с Люмин тут же на неё зашипели. Варка и Николь расхохотались, стукнувшись бокалами и расплескав вино на пол. Флинс улыбнулся и прикрыл ладонью глаза стоявшей рядом Элиры, которая тут же схватила и потянула его за пальцы, чтобы в образовавшуюся щелочку увидеть, чем занимались её мамы. Инеффа кивала на объяснения ситуации от Айно, а Коломбина легонько стала пританцовывать вместе с куухенки. Нефер, видимо, более не чувствуя дискомфорт в компании друзей, обняла жрицу за шею, прижимаясь всем телом, и сжала коробочку с кольцами в пальцах.       Лаума, ощутив лёгкое прикосновение языка к губам, отстранилась и рвано выдохнула. Обхватила одной рукой женщину за талию, робко сминая топ на поясе, а свободную ладонь прижала к бляхе на металлическом поясе. Вот почему Неф ела чуть больше обычного и раздражалась чаще, заигрывала агрессивнее и улыбалась мягче. На момент жрица почувствовала досаду и вину из-за того, что не смогла сопоставить изменения с причиной. Нарушившийся цикл, разница в поведении. Она ведь могла узнать о беременности раньше, так почему не почувствовала ничего, как чувствовала в те дни, когда Нефер вынашивала Элиру?       Перебрав пальцами по всё ещё плоскому и крепкому животу Неф, она всхлипнула ещё раз и повела лицом, вытирая счастливые слёзы о плечо. Не было знакомого потока куувяки, эфемерных толчков. Наверное, поэтому она и не распознала положение. Её рога не реагировали. Быть может, ещё слишком рано? Или в этот раз гены сыграли иначе и третьей пары рожек в их семье не видать? — С днём рождения, дорогая. — Нефер самодовольно усмехнулась и, погладив её по спине, приподнялась на носочки. Коснулась губами ушка, пользуясь тем, что все отвлеклись на разбившего бутылку о голову Магистра Ордо Фавониус, и выдохнула. — Последнюю часть подарка получишь в спальне после того, как все разойдутся, а Эли уснёт. — Архонты, милая, это уже слишком. Я и так с трудом сдерживаюсь, чтобы не расчувствоваться окончательно. — Разрешаю плакать ночью, когда я оседлаю тебя и буду держаться за эти великолепные рога. — Нефер! — Что? Должна же я показать, как сильно тебя люблю, м?