Эгрегор

— Ты ведь не Белла? Джаспер неожиданно оказывается рядом, тем самым пугая девушку: тетрадка выскальзывает из её рук, но Хейл, конечно, успевает перехватить её на лету. Белла сдувает прядь волос с лица и грозно смотрит на Джаспера. Это кажется ему странным. Совсем недавно она смотрела на него с испугом и явным желанием оказаться от него метрах в десяти, а сейчас стоит рядом, и единственное, что излучает её эмоциональный фон, — негодование, а не страх или настороженность. — Если будешь снова так делать, перестану пускать тебя в свою комнату, — отчеканивает девушка. Джаспер сужает глаза, глядя на неё, а потом резко расслабляется и мягко улыбается. Белла разворачивается и медленным шагом направляется вдоль футбольного поля, ожидая, что Джаспер пойдёт за ней. Он так и делает. — С чего ты так решил? — снова отвечает вопросом на вопрос Белла. — С того, — спокойно отвечает Джаспер, идя рядом, — что Белла Свон никогда не угрожала мне запретом на вход в свою комнату. Сам факт того, что он может быть в ее комнате, снова кажется странным, но пока Джаспер не задумывается об этом. Он говорит это без насмешки — скорее констатирует факт. Его голос ровный, внимательный, словно он не просто слушает, а считывает её целиком, слой за слоем. Белла фыркает. — Люди меняются. Иногда — резко. — Меняются, — соглашается он. — Но не настолько, чтобы вдруг начать держать спину прямо, смотреть в глаза и злиться вместо того, чтобы… прятаться. Она уже собирается огрызнуться, когда под ногами предательски скользит влажная трава. Всё происходит слишком быстро: нога уходит в сторону, тело теряет равновесие, и в следующее мгновение Белла уже падает бы — если бы не сильная рука, сомкнувшаяся на её запястье. Джаспер дёргает её на себя, второй рукой перехватывая за талию. Инерция заставляет её сделать шаг ближе — слишком близко. Их плечи почти соприкасаются. — Осторожно, — тихо говорит он. Белла замирает. На секунду — не из-за падения, а из-за того, как резко меняется пространство вокруг. Она чувствует холод его ладони: уверенный, но не сжимающий. Ни капли паники внутри. Ни единой вспышки страха. Она выпрямляется сама — мягко, но уверенно — и аккуратно высвобождается. — Спасибо, — сухо бросает она, будто ничего не произошло. Джаспер не сразу убирает взгляд. Его брови едва заметно приподнимаются. — Вот именно, — говорит он. — Ты должна была испугаться. Белла смотрит на него в упор. — А я никому ничего не должна, Джаспер. Он усмехается — на этот раз почти искренне. — Тогда ответь честно, — произносит он тише. — Кто ты? Она делает шаг вперёд, снова начиная идти вдоль поля, и только потом бросает через плечо: — Та же Белла. Просто… с обновлённой версией. Джаспер идёт следом. И впервые за долгое время он чувствует интерес. Они доходят до края поля, где трибуны отбрасывают длинную тень. Вечер становится прохладнее, и вокруг почти никого нет — только далёкие голоса и звук мяча где-то в стороне. Джаспер внезапно останавливается. Белла делает ещё два шага, прежде чем замечает, что он не идёт за ней, и оборачивается. — Версия, — повторяет он. — Значит, ты допускаешь, что раньше была… другой. — Все были другими, — пожимает плечами она. — Ты — не исключение. Он делает шаг ближе. Не резко. Выверенно. Так, что это невозможно назвать угрозой — но и отступать уже некуда. — Раньше твой эмоциональный фон был как заевшая пластинка, — говорит он тихо. — Тревога. Неуверенность. Самообвинение. Сейчас… тишина. Белла чувствует, как внутри что-то сжимается, но на лице это не отражается. — Может, я просто научилась держать себя в руках. — Нет, — сразу отвечает Джаспер. — Ты не держишь. Ты не испытываешь. Это разные вещи. Между ними повисает пауза. Ветер шевелит траву, и Белла снова делает шаг — на этот раз в сторону, собираясь обойти его. Но Джаспер мягко, почти лениво, выставляет руку, перекрывая путь. Не прикасаясь. — Ты не Белла, — повторяет он уже не вопросом. Она поднимает взгляд. Впервые — без раздражения. В её глазах появляется что-то холодное, взрослое, совершенно не свойственное школьнице из Форкса. — А если так? — спрашивает она. — Что ты сделаешь? Это сбивает его с толку сильнее, чем любое отрицание. Он хмурится, словно впервые не может точно предсказать исход. — Я должен понять, — отвечает он честно. — Опасна ли ты. Белла тихо усмехается. — Поздно, Джаспер. Ты уже слишком заинтересовался. Она снова проходит мимо него — и на этот раз он не останавливает её. Но когда она уходит, Джаспер остаётся стоять, сосредоточенно вслушиваясь в пустоту вокруг неё. И впервые за много лет он чувствует не чужую эмоцию. А отсутствие.

***

Вечером в доме Свонов было тихо — слишком тихо для обычного буднего дня. Чарли сидел за кухонным столом, разбирая бумаги, когда Белла поставила перед ним кружку с кофе. Не наспех, не пролив ни капли. Аккуратно — как человек, привыкший заботиться не из чувства вины, а по собственному решению. — Ты сегодня поздно, — говорит Чарли, не поднимая головы. — Знаю, — спокойно отвечает она. — На учёбе задержалась. Он кивает, принимая ответ без привычных уточнений. Раньше он бы нахмурился, задал ещё пару неловких вопросов, пытаясь быть отцом и не зная, как именно. Сейчас не нужно. Напряжение между ними будто растворилось. Джаспер стоит в тени комнаты Беллы, у стены, куда не падает свет лампы. Его присутствие не ощущается — ни шагов, ни дыхания. Он слушает. — Ужин в холодильнике, — продолжает Белла. — Я разогрею, если хочешь. Чарли наконец поднимает взгляд. В его лице усталость, но и странное спокойствие. Такое, какого Джаспер раньше рядом с Беллой не чувствовал. — Ты не обязана, — бурчит он по привычке, но без сопротивления. — Я знаю, — мягко говорит она и всё равно подходит к плите. Она движется уверенно, без суеты. Не спотыкается, не задевает углы, не извиняется за каждое лишнее движение. Говорит с Чарли о погоде, о работе в участке, о каких-то мелочах — и делает это так, будто всегда умела поддерживать разговор, а не просто заполняла паузы. Эмоциональный фон Чарли тёплый. Ровный. Удовлетворённый. Джаспер хмурится. Это неправильно. Белла ставит тарелку перед отцом и на секунду задерживает руку на спинке его стула — жест простой, почти бытовой. Чарли не вздрагивает, не смущается. Он принимает это как нечто естественное. — Ты изменилась, — вдруг говорит он задумчиво. — Повзрослела, что ли. Белла улыбается — неброско, правильно. — Наверное, — отвечает она. — Иногда это происходит быстрее, чем ожидаешь. Чарли кивает, явно довольный таким объяснением и тем, что его дочь не впала в депрессию из-за Эдварда. Джаспер же чувствует другое. Белла не подстраивается под эмоции Чарли — она выбирает модель поведения, в которой ему комфортно. Ни давления, ни всплесков. Чистая, выверенная гармония. И снова пустота. Там, где должны быть эмоции Беллы, — ничего. Ни любви. Ни раздражения. Ни усталости. Когда Белла поднимается к себе наверх, Джаспер остаётся ещё на мгновение. Чарли ест, расслабленный, уверенный, что с дочерью всё в порядке. И впервые его тревожит не то, что Белла — не Белла. А то, как легко ей удаётся быть ею.