Когда ты не был здесь

      Лёгкая нервозность отдавалась вибрацией на кончиках пальцев. Утро в Оттаве выдалось довольно туманным и влажным, отчего на поверхности окон скопились мелкие капельки конденсата. Илья развернул свою дорожную сумку на кровати и закидывал в неё элементы одежды. Шейн в молчании наблюдал за этим призрачным приступом агонии, который Илья никак не мог объяснить. Ни по приезде, ни после. Он лишь коротко отмахнулся от Шейна, сказав, что эта встреча с Мишель лишь подтвердила их первоначальные догадки. Но какие именно и в чём конкретно было подтверждение, он не объяснял. Шейн просто беспомощно наблюдал за тем, как его сосед в случайное утро четверга ходит из стороны в сторону, собирая свои вещи.       — Ты можешь мне внятно объяснить, куда ты собираешься в… — Шейн окинул взглядом настенные часы, — в шесть утра?       Розанов старался изо всех сил игнорировать присутствие Шейна перед ним. Эгоистично пропуская сквозь себя вопросы, которые тянулись со стороны, он делал вид, будто Шейна рядом нет. Будто завеса, которая иногда отделяла их друг от друга, вновь была накинута. Это было неправильно, но на первый взгляд единственным верным решением.       Он пару раз сбегал из дома ранее, чтобы сделать несколько кликов в Google и постараться нарыть больше информации про Макса. Но ничего больше того, что ранее ему рассказала Мишель, навести не удалось. Из попытки в попытку на него вываливалась тонна совместных фотографий, где Шейн и Макс присутствовали на мероприятиях. Оба держались близко друг с другом, но тем не менее не переходили ту грань, которая дала бы отчаянным журналистам повод для грязных сплетен и жёлтых очерков в статьях.       Макс на фотографиях держался спокойно. Почти на каждой из них он смотрел на Шейна с божественным собственничеством. Такой взгляд мог сломать шею любому, кто встанет наперекор тому.       И для того, чтобы раскрыть завесу тайны о том, что именно этот парень делал рядом с ним и имеет ли представление о текущем статусе Холландера, Илье нужно было с ним встретиться. Расставить точки над «и» казалось довольно простой затеей, если не учитывать, что Розанов буквально тыкал пальцем в небо в надежде, что та звезда, которая окажется под подушечкой пальца, непременно упадёт и удостоит привилегией загадать желание.       Это было глупо и разумно одновременно. Нитка, которая вела к Максу, была прочнее, чем клюшка Ильи на решающем матче, который отделял его от золотой медали на олимпиаде. Сомнения были стёрты в прах, а уверенность в том, что если он сможет перейти нужную черту, ответы будут предоставлены на блюдце, как десерт.       Поэтому да, сейчас он собирал вещи и игнорировал присутствие Шейна, потому что он не смог бы объяснить ему, для чего собирается в шесть утра в Бостон и что конкретно хочет найти. Почему до этого он молчал о Максе. Почему не дал возможность поразмыслить над этим вместе. В этом был смысл уберечь и защитить. Если Макс представляет угрозу, то на пороге её сначала должен встретить Илья.       Холландер был неугомонен в своём желании быть замеченным. Оттого он и комментировал с точностью почти каждое движение Ильи, приправляя это своими самобытными шутками. Илья под этот шум уже заканчивал складывать вещи в сумку. Он ещё раз проверил всё как будто по списку.       — Я знаю, что ты мастер в игнорировании, но это уже перебор. Я думал, что мы прекратили эти игры, — тихо усмехнулся Шейн, садясь на край кровати.       Илья даже не повернул головы, только сильнее потянул молнию на своей сумке, выдохнув куда-то в сторону.       Во время того, как Илья разблокировал свой телефон, Шейн юркнул за его плечо, вглядываясь в купленные билеты, которые отражались на экране.       — Бостон? Спонтанный отпуск? Неплохо, — шепнул Шейн.       Розанов не мог понять, смог ли унять дрожь в своих руках или сделать её менее заметной. Но в комнате было тепло, на нём была его домашняя футболка. Руки оголены. Прекрасная мишень для красноречивых мурашек.       — Звучит как мечта, — Шейн отошёл обратно к кровати, ложась на неё. — Кофе за восемь долларов и никаких призраков. Ты ещё скучать будешь по мне, помяни мои слова.       Илья перешёл в гостиную, наспех накидывая на себя серое худи и закидывая в рот что-то, похожее на вчерашний бутерброд. От такой картины Холландер поморщился и поклялся богам, что как только Илья выйдет за порог этого дома, он сразу же примется за уборку. Но правда состояла в том, что он давно уже не мог вспомнить себя не рядом с этим неугомонным русским. И не мог представить, что сможет провести эти спонтанные дни в одиночестве. Сможет ли он продолжить своё существование или растворится в воздухе, как тонкая струйка сигаретного дыма, которые Илья стабильно выкуривал каждое утро на веранде?       — Логично, будь у меня под боком домашний призрак, я бы тоже сбежал, — сказал Шейн с обидой в голосе.       Илью задело такое обвинение. Он не убегал. Он шёл наперекор своим убеждениям и здравому смыслу ради правды. Ради того, чтобы тлеющий разум дал огонь и смог распутать этот комок событий, которые вились в последнее время вокруг них. Он хотел помочь и себе, и Шейну. И ради этого приходилось идти на утаивание правды.       Розанов проверил телефон, сверил время.       — Хотя если бы моим домашним призраком был ты, я бы не убежал.       Илья незаметно улыбнулся. Шейн отчаянно пытался поймать его за какую-то реакцию.       Когда Розанов стоял в прихожей, обуваясь, Холландер одарил его ещё парой ярких комментариев, которые, как вечный двигатель, лились из его сознания.       — Только постарайся там не помереть, умоляю.       Илья не отреагировал.       — Мне будет крайне неудобно объяснять следующему владельцу дома, почему тут два призрака.       Но и на эту шутку Розанов не отреагировал, а только ловко закинул свою дорожную сумку на плечо. Она ухнула, когда ударилась о его спину.       — Возвращайся, пожалуйста, — Шейн прикрыл рот рукой. — Без тебя одиноко.       Слова прозвучали почти незаметно, но отдались глубоко внутри каждого. Было тяжело тянуть на себя дверь, которая по ощущению весила тонны. И тяжело было не выдавать свою улыбку на смешные шутки. Но это было необходимо. И когда дверь за ним закрылась, её стук ударил по затылку, как глухая бита.       Илья чувствовал себя некомфортно в новом амплуа. Он никогда не мечтал стать детективом и расследовать чьё-то дело. Но сейчас это неожиданным образом стало его повесткой. И он не жаловался, а только хватался за любую возможность дотянуться до тягучей правды, которая, как мёд, манила его пчелиную натуру.       Недостаток сна отзывался в каждом движении, которое как в замедленной съемке проносилось перед глазами. Голова гудела, а каждое движение глазных яблок сопровождалось ударом тока. Илья не помнил, когда в последний раз спал нормально, а не притворялся спящим, дабы не тревожить своего напарника. Вся дорога до аэропорта пронеслась как в тумане. Он точно знал, что конкретно ему нужно искать, но план того, как именно он будет это делать, совершенно отсутствовал. Были лишь лёгкие очертания дел, которые нужно совершить. Финиш ярко блестел, но дорога до него была размазанным пятном.       Когда он приземлился в Бостоне, его окутало знакомым ощущением былого соперничества и азарта. Он помнил, как каждый раз, проходя по трапу самолёта, слышал подколки своей команды в сторону неудачников, которые проиграли им матч. Каждый уголок аэропорта и дорога до него были известны и выучены наизусть, как стихотворения Пушкина в школе. В этом было родное и осязаемое чувство определённости.       Память, которая встретила его в этом городе, обрела вязкую и телесную оболочку. Взяла под руку и вела. До этого он уже привык жить, будучи незнающим, что теряется в его уголке сознания. Сейчас же он шёл по улице и ловил себя на том, что знает, куда поворачивать и смотреть. Это необычно раздражало.       Фасады домов, светофоры, даже редкие трещины в тротуаре были одновременно знакомыми и чужими. Всё казалось прожитым, но не осмысленным. Внутри остались тени воспоминаний, а их образы приходилось собирать, словно мозаику на семейном вечере.       Он остановился на перекрестке и огляделся. Перед ним представился звонкий образ растянутого на асфальте мокрого тела после удара машины. Илья остановился и дотронулся до своего затылка, будто пытаясь вспомнить ту боль, которая наведалась к нему. Он стиснул зубы и огляделся дальше. Впереди светила, словно солнце после грозы, яркая вывеска «Straw+Berry». Он замер, сам не понимая отчего конкретно: от возможной встречи или от того, что это казалось слишком реальным. Тепло, резкое и болезненное, обвило его как воспоминание тела. Запах странного смузи. Он прокручивал в голове варианты того, с чем был смузи в тот день, и остановился на клубнике. Это место было спокойным. Не задавало вопросов.              Илья выдохнул, огляделся по сторонам и перешёл дорогу. Без инцидента. Колокольчик звякнул и пролетел по всему помещению. Илья не смог удержать внутри себя лёгкую улыбку, когда увидел спину своего давнего знакомого, который оказался рядом в самый непростой для него период.              На трезвон металла Кип обернулся и почти ахнул.              — Добрый день, чем могу… — он начал лепетать фразу, которая была выверена на подкорке, но когда до зрительного нерва дошёл образ того, кто перед ним стоит, раскрыл рот. — Мистер Розанов?              Илья шагнул вперед, кивнул.              — Можно просто Илья.              — Вы на ногах, и вы тут.              От этого комментария Розанов невольно засмеялся. Где же ему ещё быть, как не на ногах.              — Да, оказался проездом в Бостоне и не мог пропустить мимо нашу встречу.              В кафе всё осталось по-прежнему. Всё тот же выверенный и сдержанно яркий стиль. Аромат фруктов. Шум кофемашины. И единственное, что отличало этот день от того, – девушка, которая с интересом наблюдала за их диалогом, стоя поодаль. Её тёмные волосы были собраны в небрежный хвостик, а глаза блестели при каждой сжатой и неловкой фразе Кипа. Она закусила ноготь своего большого пальца, стараясь скрыть свою заинтересованность, но это выдавало её с поличным.              — А вы, должно быть…? — Илья перевёл на неё свой взгляд.              Девушка оживилась и, расправляя свой фартук, подошла к стойке.       — Я Мария.              Она деловито протянула руку вперёд, словно указывая на то, что ей не чужды рамки приличия, в которые абсолютно не вписывалось её наглое наблюдение перед этим официальным знакомством.              Илья пожал руку и кивнул в знак одобрения.              — Мария, приятно познакомиться, я Илья, — он качнул вверх-вниз маленькую и прохладную ладонь Марии. — Илья Розанов.              — Оу, я знаю, кто вы. Мне Кип про вас рассказывал.              Грейди закатил глаза.              — Мария!              — Что?!              — Рассказывал? — поинтересовался Илья.              Кристофер выпрямился, бросая гневный взгляд в стороны своей коллеги, и поспешил прокомментировать случившееся.              — Рассказа как такового не было, так как я уважаю личные границы, — парень нарочито сделал восклицание на последние два слова. — Но эмоции в тот день зашкаливали, поймите меня правильно. И я позвонил Марии, чтобы она меня заменила. Я слишком переживал за вас, и мне захотелось узнать, что с вами точно всё в порядке.              — Узнать? — удивился Илья.              — Да, я приехал в больницу, чтобы постараться помочь чем-то, но оказался полезен только в даче показаний, — а потом он осёкся. — Правда, это громко сказано. Я лишь описал машину и парня, который сидел за рулем.              Мария, будто на энергетическом уровне, осознала, что является лишним элементом в этом диалоге и уже на середине фразы Кипа пропала с поля зрения обоих. Она что-то наспех пробормотала про чистку и мойку фруктов, но никто не придал этому значения. Илья уставился на Кипа, хватаясь за информацию. Ранее он не знал, что Кип для него сделал нечто большее, чем просто приготовление того дурацкого смузи и поддержка до приезда скорой помощи.              С особой выверенной теплотой в голосе Илья поблагодарил Кипа за такую чистоту души и пожал ему руку в знак уважения. Для Кипа совершённые действия не были проявлением чего-то сверх. Он сделал именно то, что должен был сделать в этой ситуации вне зависимости от того, кто стоял в центре инцидента. Илья Розанов был таким же человеком, как и восемь миллиардов других. И восемь миллиардов людей заслуживали защиты своей жизни.              — Что пожелаете сегодня? — отозвался Кип будничным тоном.              — На ваш вкус, Кристофер. Если я смог доверить вам свою жизнь, то вы точно не подведете с выбором смузи.              Похвала, как крепкое объятие, зацепила Кипа и устремилась в самое сердце. Он коротко кивнул и смущённо отошёл в сторону для приготовления напитка. В это время Илья решил присесть за столик у окна и ещё раз прошерстить соцсети в поиске важной информации.              Ранее он уже наткнулся на какой-то фан аккаунт в инстаграме и сохранил его себе в закладки, чтобы время от времени возвращаться к нему в поиске обновлений. Со стороны шумела соковыжималка, а Розанов пробегал глазами по уже выученным фотографиям парня.              Он открыл на экране фотографию, где Макс был изображен по пояс с какой-то выуженной серьезностью.              Со стороны подошёл Кип и поставил на стол чашку, от которой приятно пахло пряными и цитрусовыми нотками. Илья поблагодарил себя и в очередной раз убедился, что не ошибся, когда выбрал это место как возможность передохнуть после утомительной поездки.              Кип ненарочно бросил взгляд на экран телефона и не спешил его убирать. Завидев интерес парня, Розанов спросил:              — Выглядит знакомым?              Проморгавшись, Кип поспешил удалиться.              — Нет, нет, извините, я не специально.              — Стой, это нормально.              — Ещё раз извините, просто его лицо мне напоминает кого-то.              Илья не спешил вмешиваться, дав время.              — Я как будто его видел, но не могу вспомнить где. Это ваш друг? — продолжил Кристофер.              — Упаси господь, нет. Просто человек, с которым мне нужно встретиться.              — Вы приехали в Бостон для этой встречи?              — Возможно. Я сейчас ищу его или его знакомых.              Кип кивнул и начал протирать столик за столиком.              — Если вы мне оставите его фотографию, то я попробую после смены ещё раз на неё взглянуть и, если что-то вспомнится, я могу связаться с вами.              — Я буду благодарен вам.              Илья отправил смс сообщение с фотографией Макса, щедрые чаевые и кучу загадок после себя. Явление Розанова было пока тайной в природе. Многие его ненавидели, многие уважали. И лишь немногие видели под оскалом острого взгляда утомлённого мужчину, который пытался найти свое пристанище.              Он решил не оставаться подолгу в кафе и заставил себя продолжить свой путь по улицам Бостона. Сидеть на одном месте – не есть кредо поисков. Стоило Илье сделать первый глоток, как он замер.              Это был бамбл.              Не просто бурда, сваренная наспех. А именно тот самый: с правильной горчинкой, мягкой цитрусовой кислинкой и почти незаметной сладостью. Именно такой, какой он его запомнил в другой жизни, в другой стране.              Кип буквально сделал ставку на миллион и выиграл самый лучший приз в его практике – одобрение Розанова. Он учёл не столько слова о доверии, сколько истинное желание угодить хоккеисту. Илья позволил сделать себе ещё глоток, но уже медленнее, позволяя этому вкусу разойтись по его мягкому языку и задержаться внутри. Тихое и ненавязчивое тепло вновь напомнило о себе. И он понял, что его ждёт нечто хорошее в этом городе.              Пускай не тогда, но сегодня он сорвёт куш.              А напоминанием об этом выдало короткий рингтон телефона, который оповещал об обновлениях на фан-аккаунте Макса. Это произошло спустя час после бесцельного брождения по улицам и изучения вывесок.              Илья остановился, присел на лавочку и раскрыл профиль. Новая история была выложена три минуты назад, на ней Макс со своей острой улыбкой сидел за столиком в каком-то ресторане и читал книгу. Неужели она смогла в нём пробудить такие живые эмоции? Или эта натуга была ради проплаченных папарацци?              Так или иначе Илья увидел и эмблему ресторана. Она была еле заметна под блеском витрины, но тот, кто хочет, всегда найдёт. А Илья очень хотел. Поэтому, заскринив эту фотографию, он принялся изучать пиксели. Очертания были похожи на круг, внутри которого красовалась буква К. Пару поисковых запросов, и у него уже был адрес ресторана «Коронация».              Наименование заведения было надутым и большого самомнения. Илья самостоятельно никогда бы не пошёл туда. Но с учетом того, что там сейчас находился Макс, а до ресторана было рукой подать, он был вынужден признать поражение собственных убеждений.              До места идти было пятнадцать минут. За это время Илья прокрутил возможные исходы случайной встречи, куда она может завернуть, и какие вопросы стоит задавать, чтобы не вызывать подозрений. С момента инцидента Шейна Холландера прошло полгода. Любой близкий человек не смог бы оправиться за такой короткий срок. Поэтому слова нужно было выбирать аккуратно и без риска получить по лицу.              Илья честно надеялся, что его милая мордашка сможет выдать огромное сожаление. Он делал ставки на свою репутацию. И здесь было два исхода. Либо его пошлют, либо пожмут руку и пригласят за стол.              Розанов чувствовал необъяснимое напряжение и нарастающую тревогу всё сильнее по мере приближения к заведению. А когда встал почти вплотную к входной двери, пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, выпуская волнение наружу.              Наконец он сделал над собой усилие и потянул дверь на себя. В его сторону дунул аромат свежей выпечки и лёгкого флёра корицы. Ресторан «Коронация» славился не только своей французской выпечкой, но и изысканной точностью отвадить любых неплатежеспособных клиентов. Ценообразованию здесь позавидовали бы депутаты любой глухой деревушки. Для Ильи стало удивлением, почему Макс, деятельность которого не имеет никакой конкретики, выбрал это место для чтения книги.              Зайдя в зал, Илья огляделся и увидел его. На первый взгляд, его силуэт был непримечателен, но сильная энергия, окутывающая его с ног до головы, приковывала взгляд того, кто искал, и того, кто нашёл.              Он был одет в чёрную хлопковую рубашку с небрежно подвернутыми рукавами, будто сделал это на ходу, не придавая значения. Лёгкий прищур придавал его взгляду внимательность, почти колкость, а сведённые брови создавали ощущение постоянной внутренней работы мысли. Внешность не выделялась, типично европейская, но не безликая: в ней была собранность, какая-то холодная аккуратность.       Длинные тёмные волосы спадали на глаза, иногда мешая, но он не спешил их поправлять, словно привык видеть мир через эту полутень.              Стол рядом с ним оставался свободным. Мысль пришла мгновенно. Случайная встреча, когда ваши столики находятся так близко друг к другу, – ничто иное, как игра судьбы. Илья победит.              Уверенным шагом он двинулся вперёд, стараясь не задерживать свой взгляд на парне за столом. Всё должно было получиться легко и спонтанно. Незапланированно. Когда он присел за стол, то огляделся по сторонам. Гостей было немного. Редкие, немного несчастные. Все приходили сюда за изысками, а уходили с пустотой в кошельке. Наконец Илья смог откинуться на спинку стула и с легким прищуром повернуться к окну.              Он позволил себе задержать взгляд на этом парне, оценить его телосложение, позу и то, как он по-собственнически держал книгу, будто та была готова в любое время исчезнуть. Затем он позволил себе заглянуть в его глаза и увидел то, как они остановились на полуслове. Словно прочитанная мысль разбилась в прах.              И тут.              Он поднял взгляд, оборачиваясь в сторону Розанова, буквально заставая его врасплох.              — Вам что-то подсказать?              Голос был ровным, интонация не сулила неприятностей. По слогам выводилась заинтересованность в стороннем наблюдателе.              — Извините, — Илья поспешил оправдаться, выпрямил спину и зажал ладонь в замке. — Ваше лицо показалось мне знакомым.              Он не соврал, но и на чистую правду не был готов сделать ставку.              Парень пару секунд оценивающе оглядел Розанова с ног до головы, задерживая свой взгляд на глазах, изучающе вглядываясь в них. А затем необременённо захлопнул книгу. На её страницах даже не было закладки, что могло бы спровоцировать у Розанова новые вопросы. Но сейчас в приоритете стоял иной диалог. Макс встал из-за своего стола и подсел напротив, протягивая руку.              — Максим, — официально представился он.              — Илья, — в ответ проскандировал Розанов, ещё не совсем уверенный в успехе этой операции.              Макс спокойно оглядел помещение в поисках официанта, а потом молчаливо махнул рукой. За всем этим Розанов наблюдал и делал выводы: бережный, сдержанный, не любит суматоху. И, конечно, очень красивый. Его острые скулы послужили бы отличным холодным оружием, а синева глаз могла накинуть оковы на любого мимо проходящего.              Он сделал заказ быстро, точно осознавая, что хочет, а затем передал бразды правления своему новому знакомому.              — Американо, — коротко отзвался Илья.              Он не хотел есть. Да и не был уверен, что сегодня или завтра сможет осилить что-то тяжелее воды. Поддерживать массу своего тела становилось всё труднее. Макс коротко кивнул официанту и на секунду задержал свой взгляд на Илье.              — Значит, показался знакомым?              — Мм? — хмыкнул Розанов.              — Я тебе.              В голову наспех начали лезть форматы оправданий и абсурдно придуманные на лету мысли.              — Скорее твоё лицо. Я в последнее время часто слежу за новостями в хоккее и могу поставить сотню баксов, что ты не далёк от этих кругов.              — Тогда готовь сотню, старик, — засмеялся Макс и выпрямил спину.              Старик? Это заявление дало пощёчину Розанову. В его годы играть в хоккей не было чем-то зазорным, скорее почётным, но его точно не стоило списывать со счетов. Он не для того трудился на льду уже пятнадцать лет.              Но как бы ни задел комментарий Макса, он остался без внимания.              — Нет, я точно уверен, что видел тебя в кругу Шейна Холландера как минимум.              Короткая пауза. Макс не дёрнулся. Не было сжатой челюсти или подпрыгивания ресниц. Если этот вопрос и застал врасплох Макса, то он не подал виду.              Им принесли кофе быстро. В этом ресторане работали как на качество, так и на скорость. Чашки тихо стукнулись на стол, возвращая собеседников к сути разговора.              — Шейн Холландер? — отозвался Макс. — Вполне возможно.              Розанов взял в руки чашку и глотнул по привычке, давая пройти внутрь горечи.              — Вы были знакомы?              — Почему ты спрашиваешь?              — Утоляю своё любопытство.              — Были, — Макс кивнул и не убирал своего взгляда, смотря точно в глаза.              Ресторан начали заполнять гости. Время подходило к обеду.              — И насколько близко? — Илья небрежно улыбнулся, будто спрашивал о погоде.              — Достаточно, чтобы считаться близкими друзьями.              — И что же сейчас с Шейном? Давно ничего не слышно о нём.              Максим дёрнул головой так, будто увернулся от чего-то острого.              — Это ты мне скажи, — он перенаправил вопрос таким образом, что врасплох был застан Илья.              — В плане?              — Ну, — помедлил он, — насколько мне известно, вы с Шейном тоже были не последними людьми в жизни друг друга. Вот ты мне и скажи, что сейчас с Шейном.              Максим немного сник, прищуривая взгляд. Это было едва заметно, но не было утаено от внимательного русского.              — А ты знаешь… меня?              Смех Максима сперва резкий, а затем заливистый прошелся между столами, обращая на себя внимание замкнутых гостей.              — Илья, будем честны. Только глухой и слепой не знает тебя. Ты же феномен хоккея. Конечно, я знаю тебя. Да и Шейн много о тебе рассказывал.              К горлу подступил комок, который не пропадал, несмотря на количество выпитого кофе. Илья брал карту за картой в надежде вытянуть козырь, но так вышло, что все козырные карты были в руках парня напротив.              — И что же он говорил?              — Да много разного. В основном, что ты мудак.              — И разве это показатель близких отношений?              — Ненависть соседствует со страстью. Мне всегда казалось, что кошка, пробежавшая между вами, стала вашим питомцем.              Илья поморщился. Голова вдруг загудела. Шестерёнки начали двигаться. Вспышки воспоминаний отдавались редкими кадрами Шейна напротив. Его смеха на льду и колкими комментариями в сторону Розанова.              — Так или иначе, мне сейчас ничего не известно о Шейне. Поэтому мне бы и хотелось уточнить у тебя.              — Здесь я тебе не помощник, друг мой.              Илья сделал ещё один глоток кофе, но его вкус будто исчез. Не было ни арабики, ни каких-либо шоколадных ноток. Ничего. Осталась только температура, которая обжигала кончики пальцев. Кофе был способом избежать неловкости тишины.              Розанов на секунду отвёл взгляд в сторону, даря себе передышку. Всё шло слишком ровно. Илья за всю свою жизнь привык к тому, что рано или поздно люди выдают себя интонацией, жестом, случайной оговоркой. В этом же разговоре это отсутствовало. Ни одна лишняя эмоция не была отражена на этом идеальном лице.              Розанов вновь взглянул на Макса. Он сидел напротив всё так же спокойно. Аккуратная собранность висела не грузом, а окрыляла его образ. Пальцы были неподвижны, расслаблены, словно он заранее отменил все лишние движения.              Макс уже ощущал, что ему нет необходимости защищаться. Он был полностью уверен в том, что говорит и как двигается. Это было то, что видел Илья на фотографиях, и то, с чем столкнулся прямо сейчас.              Илья, сам того не заметив, нахмурился, говоря чуть тише:              — Забавно, — озвучил мысль вслух, — обычно, когда люди говорят «близкие друзья», это что-то да значит.              Макс посмотрел на него прямо, не увиливая.              — Почему ты так хочешь, чтобы это что-то значило?              — А разве в обществе не так принято? Называя кого-то «близким» другом, ты обрекаешь эту связь на уровень выше приятельских отношений.              Пауза повисла в воздухе. Максим не спешил отвечать, давая себе время.              — Мы были важны друг для друга, — наконец сказал он.              Илья едва заметно повёл головой. Разговор шёл в нужном направлении, но никак не мог прийти к финишу. Всё не так и всё не то.              Розанов откинулся назад, скользнув взглядом по залу, словно потерял интерес. Картина не складывалась.              — Ты очень аккуратно говоришь, — заметил Илья, возвращаясь к Максу. — Это твоя привычка, или ты пытаешься что-то утаить?              Макс чуть приподнял бровь, делая глоток.              — Ты всегда задаешь такие бестактные вопросы людям, с которыми только что познакомился?              — Не вижу смысла ходить вокруг да около.              В глазах Макса мелькнуло что-то живое. Это не было эмоцией, раздражением или оскалом. Это был блеск интереса.              — Не думаю, что, подойдя к любому незнакомому на улице, он станет вываливать на тебя подробности своей личной жизни. Ты обратился не по адресу. Я достаточно сдержан в подобных… комментариях.              — Но тем не менее ты всё ещё продолжаешь разговаривать со мной.              — Справедливо. Ты меня заинтересовал. Но…              — Чем же?              — Оставим это в секрете.              Розанов старался поймать в этом взгляде ещё хоть что-то, но ничего. Макс без особых усилий смотрел в ответ. Спокойно, словно прокручивал дополнительно в голове следующие шаги. Внутри этого диалога он был на несколько шагов впереди.              Розанов отвёл взгляд первым.              — Ладно, мне пора, — неожиданно прервал разговор Макс.              Илья опешил. Игра не была закончена. Конь не сделал свой ход. Шахматная доска не разыграна. Но Максим не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул, а волосы не шелохнулись. Он встал грациозно, почти плывучи, держа в руках ту самую книгу без закладки.              Розанов ощутил дискомфорт прерванного диалога. От того, как невзначай это сделал, слова, которые он наспех придумывал, рассыпались.              — Было приятно с тобой познакомиться, — Макс протянул руку, — наконец-то.              Илья пожал её в ответ в смятении и пробормотал что-то.              Диалог должен был лечь в руки послушно, словно шерстяная нить. Но вместо этого он рассыпался, как сухой пепел, едва Илья пытался за него ухватиться. Ведь он вышел на Макса. Он поймал его. Так скоро, без ошибки. А в итоге вновь оказался с пустыми ладонями.              В этом разговоре не было отказано. На все поставленные вопросы были даны ответы. Но соответствовала ли реальность с этим? Максим ускользал незаметно, будто каждое слово заранее знало, как обойти это аккуратно. Аккуратно выстроенный коридор, в котором Илья шёл вперёд, увеличивался в длине по мере увеличения амплитуды шага.              Не было никакой новой информации. Ни формы, ни сути. Обтекаемые фразы, в которых нельзя было ни за что зацепиться.              Илья остался с этим странным ощущением, будто ему что-то показали, но не дали вдоволь насладиться и разглядеть. Словно он стоял перед закрытой дверью, к которой его подвели, но ключ оставили по другую сторону.              Это не было справедливым. Как и уход Макса. Он небрежно бросил купюры на стол, попрощался и исчез в толпе снующих бизнесменов.              Всё, что у Илья было сейчас, – набор слов, которые не складывались ни во что.              Он не понимал, что чувствует. В груди оседало тяжелое осознание. Он всё испортил. Случайности не повторяются дважды. Он не сможет спровоцировать эту встречу ещё раз, ведь тогда это будет выглядеть словно охота. Илья медленно выдохнул, ощущая, как внутри опускается что-то важное. Занавес, за которым больше нет сцены.              Он не понимал, куда идти дальше.