Остаются лишь выжившие

Майк побледнел от сказанного Викки. Поэтому в момент, когда трибутов повели в комнату ожидания, он развернулся и сразу же ушел в поезд. Его мутило, казалось, что вот-вот вырвет от осознания того, что от судьбы, видимо, не убежать. Что его самопожертвование, то, что он пережил и продолжает проживать после игр, все это – напрасно. Что Майк ничего не изменил, лишь оттянул момент. Парень зашел в туалет и, встав перед раковиной, начал умываться прохладной водой. Это немного отрезвило его, но не вывело дрожь из рук или его панику полностью. Он по-прежнему боялся, по-прежнему переживал и все так же желал помочь другу. Поэтому он это и сделает. Ведь, может, все было не напрасно? Может, он не отсрочил неизбежное, а выиграл время, чтобы суметь вывести Уилла из этого круга смерти? Наверняка так и есть. Наверняка. - Майк? Ты как? – постучалась в дверь Викки. Парень вышел из туалета, и девушка обняла его. – Боже, прости меня, Майк! Я н-не хотела, я не знала, я-я, – Уилер перебил ее, зная, что та не успокоится, зная, как она винит себя, и зная, что она тут абсолютно ни при чем. – Все в порядке, Виккс, правда. Я знаю, что тут не твоя вина, да и его имя вписано уже 7 раз, так что... – парень обнял Викки в ответ. – Я сделаю все возможное, чтобы он выиграл, он не должен там погибнуть, понимаешь? – Да, понимаю. В этот момент в вагон завели трибутов, что застали столь трогательную сцену, хотя вне контекста выглядело это как что-то романтичное. Пара расцепила объятья, а после каждый из них занял место за круглым столом. – Вы наверняка проголодались, как и мы, так что прошу, присаживайтесь! – хлопнула Викки, пригласив неловко стоящих парня и девушку к столу. – Итак, я – Викки Данн, как вы уже наверняка знаете, я ваш эскорт-сопроводитель, так что если что-то понадобится, то я с радостью вам помогу, – девушка залилась лучезарной улыбкой и начала рассказывать про саму поездку, а после переключилась на Стейси, что села рядом с ней, стараясь немного ободрить ту. – Вы с Викки встречаетесь? – еле слышно спросил Уилл у Майка, сев к нему поближе. От этого вопроса Майк застыл, пытаясь изначально вообще сообразить, что это означает, а когда до него дошел смысл сказанного, то он покраснел и поперхнулся вином, которое только что отпил. От внезапной нехватки кислорода парень начал махать руками, левой задев подсвечник, и тот упал на открытое вино, что упало, разлившись, прямо на Стейси. – Боже, Майк! – воскликнула Викки и, схватив стопку салфеток, начала вытирать платье Стейси. – Прошу прощения, я не знаю, как так вышло! – все еще красный, то ли от вопроса, то ли оттого, что недавно задыхался, вымолвил Майк. – Ничего страшного, бывает, – отозвалась потерпевшая. – Пойдем, дорогая, найдем тебе что-то переодеться, – сказала Викки, и со второй девушкой они ушли в другой вагон. – Доволен? – воскликнул Майк, повернувшись на Уилла, что застыл всей этой ситуации. – Нет, мы не встречаемся с Викки, но, ебаный в рот, зачем поднимать подобные темы за столом? – продолжал сердится Майк, сам не зная почему. – Извини? Просто мы давно не виделись, а тут такая сцена с вашими объятьями, вот я и... – Вот ты и что? Напомнить тебе, что теперь мы не настолько близки, чтобы ты лез в мою личную жизнь? – Майк завелся сам не зная из-за чего. Он не хотел так на него срываться, но слова вылетали быстрее, чем он успевал думать. – А ведь мы были лучшими друзьями, но, видимо, твои новые «друзья», – парень сделал акцент на последнем слове, прежде чем продолжить, – важнее, чем напоминание о нищем прошлом. Майк не выдерживает. Он встаёт из-за стола и громко хлопает от стол ладонями. - Да пошел ты нахуй, Уилл, – как отрезал сказал Майк и развернулся в свои покои. Черт. Опять он сказал не то, что хотел и не то, что должен. Прямо сейчас у них каждая секунда на счету, каждое мгновение важно, ведь может быть сказано что-то, что в итоге поможет Уиллу на арене. Но это «твои новые друзья важнее» было словно пощёчина. Глупый Уилл... Разве он не видел волнения на лице Майка на жатве, когда услышал имя и фамилию друга? Разве он не помнил, как тот вызвался за него на жатве шесть лет назад? Разве он не чувствовал эту горечь от разлуки в их разговоре? Но на самом деле все и правда выглядело так, будто Майку плевать на Уилла. И тот это понимал... Ведь Майк сам отталкивал Уилла сейчас. Ведь он сам становился таким резким с ним. Ведь он вел себя с ним так, будто не хотел вернуть ту дружбу, что когда-то у них была. Но он отчаянно цеплялся за их разговоры и игры, когда им было по четырнадцать и двенадцать лет, каждый раз, когда ему было плохо. И каждый раз, когда он отчаивался и просто хотел уже покончить со своими страданиями, он вспоминал ради кого он старается, ради семьи и ради Уилла. И каждый раз, когда он не мог возбуждаться с очередной «возлюбленной», что купила его, он представлял лицо Уилла, но не то детское милое и наивное лицо, а парня, в которого он вырос и которого он видел на жатве следующие года, а не на своей последней. Но Майк отчаянно отрицал это. Отчаянно выкидывал его образ, стараясь думать о том, что они друзья и никто больше. Возможно, именно поэтому он отталкивает друга сейчас. Боясь, что наружу всплывёт то, что он должен хранить в тайне не из-за страха смерти, а из-за страха опозориться и остаться без единственного близкого человека. Он просто не мог допустить мысли о чем-то большем.

...

Парень зашёл в свою спальню, рухнул на кровать и, прикрыв глаза, провалился в сон. Спустя мгновенья перед ним предстала фигура лысой девочки лет четырнадцати. И он знал, кто она. Он помнил ее. Помнил, что она для него сделала. Он видел, как та повернулась к нему, а из ее рта тянулась бордовая струйка. Она хотела что-то сказать, но Майк, что не хотел этого слышать, очевидно боясь, чуть ли не подлетел с кровати проснувшись. Ему часто снились кошмары, но он до сих пор не мог с ними совладать. Каждый раз, видя ее перед собой в этом сне, что уже несколько лет преследует его, он ощущал злость на свою слабость, страх, что это может повториться. А теперь, когда Уилла отправляют на арену, страх сковывал его вдвойне, от осознания, что это может повториться с ним. Парень, стараясь убрать остатки сна из головы, вышел в столовую, дабы выпить воды. Заспаными глазами он прошел по темному коридору и зашел в зал, приткнувшись к столу и нащупав графин, налил себе воды. - От выпитого ранее вина сушит? – раздался со стороны голос. – Ох, Уилл? А ты чего не спишь? – удивленно ответил вопросом на вопрос Майк. – Да знаешь, не спится как-то. – Да, понимаю. Майк поставил стакан на стол и присел напротив Уилла, у окна. Они молча смотрели друг на друга какое-то время, каждый из них не смел долго задерживать взгляд на втором, все таки неловкость после дневной ссоры давала свои плоды. - Прости меня, я был груб, – довольно тихо произнес Майк, но в полной тишине не услышать это было невозможно. – Хорошо, но ты можешь тогда кое-что для меня сделать? – Уилл смотрел прямо в глаза Майку, от чего у того на сердце тепленело, и он тут же забыл все те кошмары, что творились с ним когда либо. – Да, конечно, – ответил другу Майк, да и разве мог он ему отказать? – Давай просто поговорим по душам, но честно, как когда-то, помнишь? «Друзья не врут», – парень продолжал смотреть в глаза, будто в душу. – Угу, – скомкано выдал Майк. – Тогда... Твой любимый цвет все еще синий? – Уилл прижал к себе колени и уткнулся в них, однако взгляда не отводил. – Да, прямо как на глубине озера, что было на картинках в твоей книжке, – улыбаясь отвечал Уилер. – А твой все еще желтый? – Да, ты помнишь, – улыбка замелькала на лице Байерса, – не такой яркий желтый, как платье твоей подружки, скорее более теплое, как вечернее солнце. – Уилл, она не моя подружка, – напряженно подметил Майк, – У нее есть... кое-кто. И этот кое-кто не я, правда, – он не знал, почему он правдывается, но он не хотел каких-либо недопониманий, у них и так осталось мало времени на то, чтобы просто болтать вот так беззаботно, как когда-то в детстве. – Прости, думаю, я слишком остро на это реагирую, – парень все таки отвел глаза. – Просто я так... так беспокоился за тебя, я так хотел, чтобы мы поговорили, и в итоге это случилось лишь когда я должен быть отправлен на смерть! – в глазах замелькали слезы. – Уилл, не говори так! У тебя есть шанс выиграть! – Какой шанс, Майк?! – повышая голос начал Уилл, но осекся, когда понял, что остальные сейчас спят. – Вспомни, я никогда даже курицу убить не мог, а тут человека. Я-я не хочу умирать, но я просто не могу убивать, я не такой, – по щеке скатилась слеза. Майк протянул было к тому руку, но осекся. – Я знаю, что ты не убийца, но, Уилл, тебе придется, ты должен выжить. – Но ведь у тебя получилось выиграть без убийств, – выпалил Уилл, не думая о чем-то плохом, не зная, что для Майка знчила эта победа. – Н-нет, я, – перед глазами снова замельтешил кошмар и девочка, что снова старалась что-то сказать, но Майк лишь потрусил головой, – я не хочу затрагивать тему моих игр, – опустив глаза, наконец ответил Майк. – Почему? – Потому что не могу. – Вот опять ты отдаляешься, Майк, – всплеснув руками сказал Уилл. – Нет, в этот раз начинаешь ты, я уже сказал, что не хочу говорить об этом, – с более грубой интонацией начал Майк. – Отлично, – ответил Байерс и, накинув тапочки, не произнеся больше не слова, он удалился из зала. Майк лишь откинул голову на стекло, взял рядом лежащую подушку и провопил в нее. Он не понимал, когда тот милый мальчик, с которым он играл шесть лет назад, превратился в это чудо, что теперь не дает ему спокойно существовать, хотя про спокойно, слишком громко сказано.