Valkyrie Drive: Enclave

Из отсека вытаскивают тела, выкладывают в рядок посреди коридора. Пока что их всего три, даже как-то мало для такого скопления народа. Солдаты осматривают помещения, кружат по коридору, как стая серых пираний, выискивая сбежавших с аукциона нарушителей. Специально вызванные медики осматривают трупы; другие, чуть больше похожие на работников с живым материалом, пытаются подобраться к поцарапанным в стычке солдатам. Даже Нико не смог избежать их цепких лап и позволил, пусть и с воплями, осмотреть свой разбитый нос и ушибленные ребра. Это просто мистика какая-то, что он завалил двоих громил, отделавшись мелкими повреждениями. Капитан Коулс стоит чуть поодаль от распахнутых створок злосчастного отсека и принимает рапорт от офицера. Когда Вэл подходит к ним, тот уже заканчивает, быстро отдает честь капитану и исчезает с глаз. Коулс потягивается и зевает, прикрывая рот рукой – судя по цифрам на терминале, уже почти наступило утро, но тут, под землей, смену дня и ночи не заметишь даже при большом желании. Все тот же желтоватый свет, серые стены, темные ряды дверей. – Капитан, что делать с пацаном? Коулс удивленно смотрит на Вэла, как будто только об этом вспомнил, а потом пробегается взглядом по коридору, находя Криса. Он сидит на ящике в коридоре, потирая запястья. Молчит, как воды в рот набрал. Единственное, что от него услышал Вэл – это «спасибо», когда они вытащили кляп. – А что с ним делать, – капитан пожимает плечами, – за ним должны прийти ребята из администрации, потом вернут в блок новобранцев. Наверно. Все, – он разводит руками. – Мы свою работу выполнили, он жив-здоров, уже хорошо. – Но ведь… – начинает Вэл и вдруг осекается. – Что, лейтенант? – приподнимает брови Коулс, но Вэл качает головой. – Нет, ничего, капитан. Да, абсолютно ничего, капитан. Ничего, но Крис вернется в блок, откуда его снова, вероятнее всего, украдут. Продадут, только уже там, где не будет патруля. Или даже не будут продавать, просто используют и кинут в подворотне, где он помрет от увечий, истощения или любой заразы. Всем остальным плевать на пацана, чуть младше, чем обычные новобранцы. Система установила факт нарушения, устранила его и прибрала последствия. Крис никогда не был первопричиной этого, всего лишь одним из способов, одним из многих, и одним из тех, кого все-таки удалось спасти. Ценный ресурс в лице будущего системника возвращен в лоно своего инкубатора. И больше ничего. «Что с ним делать?» – это риторический вопрос. Вэл отходит в сторону и съезжает по стене вниз, усаживаясь на корточки рядом с Нико. Тот ковыряет ногти, пытаясь убрать из-под них коричневатую корку запекшейся крови. Лангер смотрит на Криса сквозь толпящихся людей. Выглядит тот, откровенно говоря, плохо: синюшные мешки у него под глазами можно принять за фингал. На лице краснеют полоски от кляпа, на шее – красные царапины от ножа Клиффа, на предплечьях – несколько синяков разной степени свежести. Вэл понимает, что боится спрашивать. Когда Криса похитили, сколько он просидел в ожидании, что с ним было? Делали ли с ним что-нибудь? Он не хочет слышать ответ. Очень хочется закрыть на все глаза, как большинство лоялистов. Эта ботва – вообще не его, Лангера, дело. Вообще ни разу. Он этого пацана видит второй раз в жизни, всего-то спас его разок. Исполнил свой солдатский долг, долг того, кто вырос и способен хоть немного помешать творящемуся исподтишка мракобесию. А ощущение такое, что только зациклил петлю, в которой все будет повторяться из раза в раз. Это как смотреть на красные, впивающиеся в глаза цифры на часовой бомбе, быстро сменяющиеся в обратном отсчете до взрыва, и специально не перерезать нужный провод. – Надо что-то сделать, – эта бесполезная фраза вырывается у Вэла сама собой. – С чем? – уточняет Нико. – С ним, – Вэл подбородком показывает в сторону Майлда. – Мы сделали. Спасли его, если что. – Хэйл вытаскивает из носа бурый кусочек ваты и шмыгает. – Я не думаю, что этим все закончится. А ему и так уже досталось. – Он проводит рукой по щеке, и на ладони остается темная крошка – тоже в чем-то перемазаться успел. Кровь, скорее всего. – Тут всем достается рано или поздно, – философски замечает Нико. – У тебя к нему материнский инстинкт, или что? – Отцовский, тогда уж. Нет. Просто… – Вэл замолкает и тщетно пытается объяснить себе свои чувства. Он раздраженно пихает Нико локтем. С чего вообще он должен хоть что-то ему объяснять? – Ты просто не хочешь помогать, да? – Я считаю, что не надо рвать жопу за то, за что не уплочено, и за то, что, в конце концов, не имеет особого смысла. Дай яблоко. – За него не уплочено, – Вэл отбивает его руку от своего кармана. Он и сам все это прекрасно понимает, но от слов Нико лучше не становится. Хэйл откидывает голову назад, упираясь затылком в стену: – И куда ты его предлагаешь деть? К бунтарям? Так его там быстрее по кругу пустят. Если хочешь мое мнение – лучше оставить мелкого тут. – Система его не защитит. Тут будет все то же самое. – Зато у него тут есть великий защитник в твоем лице, – издевательски хмыкает Хэйл, пихая его плечом. – Блять, Лангер, че ты разнылся? Не он первый, не он последний. Тебя так размазало из-за того, что в твой чистенький мирок стала попадать грязь? На помойке такое случается, знаешь ли. – Хватит ерунду нести, – раздраженно одергивает его Вэл. – Если ты считаешь, что то, что случалось с тобой, должно случиться с каждым, я тебе сочувствую. – Че? – Лицо Нико кривится в гримасе, как будто он услышал самую тупую вещь в своей жизни. – Так ты предложи нормальный вариант! Мне эти твои расплывчатые «боже, что мне делать» ни о чем не говорят. Мне похуй, спиздишь ты пацана или оставишь тут на мясо. Ты для себя реши, что для тебя невыносимее, и тогда уже станет ясно, что нам делать. Вэл прикусывает язык, чтобы не встрять в очередной бессмысленный спор. Решив припомнить ему все это в другой раз, он качает головой: – Я не про бунтарей думал. Если отправить его к изолятам… – С чего ты взял, что у них все по-другому? – А много ты знаешь мирных общин в Анклаве, которые не уничтожили и не разграбили? А изоляты до сих пор живут и здравствуют. – Окей, а дальше что? – Подземный ход, – озвучивает Лангер свою идею. – Че? – Тоннель под островом, по которому вы попадаете в город в обход постов. Ты знаешь, где вход? Вэл давно заметил, что все нездешние, пропитанные каким-то природным колоритом лица испарились, как будто их тут и не было никогда. Этот ход – вечный фокус. Большая часть городских до сих пор продолжает считать его байкой. Бунтари хорошо заметают следы. Вкурив, чего от него добивается напарник, Хэйл бездумно чешет затылок. – Лесной знаю. Где тут выйдешь – в душе не чаю. И там не тоннель, говорят, а целые катакомбы, попробуй доберись до города. Короче, если не знаешь, лучше не соваться. – Н-да… Даже если отыскать карту тоннелей, ну так, случайно… обменять на что-то у знатоков, потратить на нее все свои смешные сбережения, им с Нико из города никак не смыться. Да даже одному Лангеру не уйти – его пропажу заметят очень скоро, да и Айзек… Вэл мысленно обзывает себя параноиком. И так мерещится в последнее время всякая чушь, как будто кто-то прямо в спину пялит, еще и это. Глупо, ясен пень, у Губернатора других дел по горло, еще только за ними подсматривать. Он проводит ладонями по лицу. В целом, идея-то с ходом неплохая, был бы только тот, кто в этом шарит, проводник какой, или еще кто. Но похвастаться знакомствами в бунтарских или, что было бы совсем хорошо, изолятских кругах он не может. Нико… Нико тем более. Вон как его облизали старые дружки при встрече. Вэл с кряхтением выпрямляется. Просиживать задницу в никуда не ведущих размышлениях кажется ему преступлением. Крис совсем повесил голову, зарывшись пальцами в собственную темную копну волос. Вэл подходит ближе, думая потрепать его по плечу, как-то растормошить немного, авось, пока будет пытаться изобразить взрослого, в голову придет что-то дельное. Но не успевает он подсесть на ящики к пацану, как из проема в коридор вваливается Билли, ругаясь на чем свет стоит. – Твою мать, блять! Пиздоебнутые долбоящеры! – Чего это ты? – удивляется Вэл. – Да… – Билли замолкает, отводя глаза. Выглядит он хуже, чем раньше – как будто осунулся. Наткнувшись взглядом на Криса, он замирает на несколько секунд, а потом зажмуривается, выдыхая сквозь зубы: – Вот ублюдки. – Всех нашли? Тех, кто сбежал через ход? – Да, почти всех… – рассеянно говорит Билли. Его хмурый взгляд то и дело возвращается к пацану. Вэл внимательно глядит на Кейна. Билли там был, он наверняка знает, что среди торгашей были не только бунтари. Последних он никогда не любил, но в разумности друга сомневаться Вэлу еще не приходилось. Если объяснить ему, что Криса нужно вытаскивать, может, вместе они смогли бы что-то придумать. Вот только стоит ли втягивать его в это дело? По сути, одна мысль о том, чтобы вывести Криса из города и отдать в руки хоть изолятам, хоть бунтарям – уже преступление, что уж говорить о самом побеге. За такое можно не просто звания лишиться, а оказаться в застенках или еще чего похуже. Это не приравняешь к обычной контрабанде, товары и рядом не стояли с молодежью. Макушка Криса маячит совсем рядом: нужно только протянуть руку, и потреплешь его по волосам. Сколько еще синяков и ссадин у него под одеждой? Если самого Вэла расстреляют за эту спонтанную сердобольность, он не особо разочаруется. Может, даже будет удовлетворен, потому что он хотя бы попытался что-то исправить. Но Билли… с чего ему идти на такие вещи ради пацана? Даже на правах дружбы, пусть старой и запылившейся, заикаться о подобном – уже слишком. – Не повезло ему, – тихо говорит Билли, скрещивая руки на груди и приваливаясь к косяку плечом. – Это уж точно, – вздыхает Вэл. Подумав секунду, он спрашивает: – Ты знаешь что-нибудь про подземный ход? – Ну… только то, что там катакомбы жуткие… а что это ты вдруг? – Кейн поднимает на него лицо, и оно озаряется внезапным пониманием: – Погоди, ты… Не дав ему договорить, Вэл вталкивает Билли в дверной проем. Тут, за стеной от остального коридора, в компании работающих в конце помещения медиков и солдат, Билли вцепляется рукой ему в плечо и тихо переспрашивает: – Ты хочешь его вывести? – Вот и не ясно – то ли хорошо, что они все еще понимают друг друга с полуслова, то ли плохо. – Ты с ума сошел? Вэл морщится. – Нет. Просто… Билли, ты же тоже понимаешь, что ему нельзя тут быть? То, что мы спасли его в этот раз, не значит, что сможем в другой. – Я понимаю, – Билли выдыхает, и хватка на плече Вэла ослабевает. – Я правда понимаю, Вэл. Я столько дряни видел только за последние полгода, что сам не могу понять, как до сих пор тут остался. И пацан этот, он мне ну… н-ну, жалко мне его тоже, понимаешь? Но если тебя с ним запалят… – Я не идиот. Да даже если очень захочу, один я не справлюсь, Нико тоже не помощник. А тебя я не имею права просить, друг. Если только у тебя случайно не завалялась парочка знакомых изолятов, – уныло хмыкает Вэл. – Тогда поступлюсь принципами. – Настолько хочешь его спасти? – Билли вглядывается в его лицо исподлобья. – Не то чтобы я от тебя такого не ожидал, и все равно немного… непривычно. Когда мой правильный товарищ успел заиметь все повадки бунтаря? Вэл только качает головой и пожимает плечами. – Думаю, даже дольше, чем сам осознал. Я не против Системы – и, если ты меня сдашь, я буду упирать на это, – он издает тихий смешок, – она удерживает нас от хаоса, но иногда… иногда попробуй забей на что-то вроде этого пацана. Билли опускает голову и фыркает себе под нос. Его плечи едва заметно трясутся. – Лангер, ты… дурак ты, с чего мне тебя сдавать? Я совсем другое сказать хотел. – Слабая улыбка пропадает с его лица, когда он снова поднимает глаза на Вэла. Смотрит он теперь иначе, решительнее, что ли. – Может, у меня действительно завалялась пара изолятов. Правда, не совсем их… – Что? – Вэл смотрит на друга как в первый раз. – Я не говорил тебе, думал, ты тоже их терпеть не можешь, после того, что было с Гарри… с Марком, со всеми… но сейчас у тебя напарник – бывший бунтарь, и я думаю, теперь ты поймешь. – Кейн отпускает его, отступает на шаг назад. – У меня есть несколько знакомых бунтарей. Так получилось. Я их неплохо знаю, думаю, они могли бы переправить парня к изолятам. Лангеру кажется, что большей чуши он в жизни не слышал. Билли и водит дружбу с бунтарями? Да они его раньше до нервного подергивания кулаков доводили. Хотя, наверно, люди и правда меняются. Достаточно в зеркало посмотреть, чтобы убедиться в том, насколько это утверждение верно. – И давно у тебя такие знакомства? – Э… достаточно, – расплывчато отвечает Кейн. Вэл задумчиво цокает языком. – Они тут? В городе? – Да, были на ярмарке, а сейчас… – Билли снова мнется, а потом нервно смеется. – Чего это я, это же ты. Тем более и так уж начали. У них крупногабаритный товар, и они еще ждут своих, чтобы сразу всем уйти. Хочешь, я попробую договориться, чтобы парня взяли, и маякну тебе? Вот и как тут верить своим ушам? Вэл и не верит, но кивает. В такой ситуации любая соломинка канатом покажется. Они выходят в коридор. Серые глаза Кейна впиваются в Криса на ящике у входа жесткими льдинками. – Если все выгорит, ты сможешь уговорить его пойти с тобой? – немного напряженно спрашивает он. – Я постараюсь, – обещает Вэл. Билли уходит, и Лангер подсаживается к Крису, еще не до конца осознавая складывающийся план. Майлд даже не пошевелился с того момента, как Вэл видел его перед разговором с Кейном. – Крис, – он осторожно тормошит парня за плечо. – Ты как? Крис разгибается, отрывая локти от колен. Сгорбленные плечи делают его невысокую фигуру меньше. Ладно хоть не отощал, а то совсем унылое зрелище бы получилось. Тот разлепляет губы: – Нормально. – Голос звучит сипло и уныло. Нифига не нормально, короче. Объяснить Крису, что они хотят провернуть, и при этом не слишком его обнадежить, сложно. Вэл старается изо всех сил, употребив все свое красноречие, но как будто все равно выходит из рук вон плохо. Ответом ему служит только усталый взгляд: – Я не хочу. Вдруг там еще кто-то… – Тут тебя уже обменяли на три упаковки таблеток. Очень дорогих таблеток, – уточняет Вэл, – но это дела не меняет. – А там – на пачку батареек, – вяло огрызается Крис. – Какая разница, где мне быть? – Если ты думаешь, что я не смогу силой вытащить тебя отсюда, то ты ошибаешься. Но я не буду так с тобой поступать. ― Какая разница, где я? – упрямо повторяет пацан. – Если здесь вы больше не сможете меня защитить, то там – тем более. Толку-то от того, что я попытаюсь сбежать? – Ты должен научиться защищать себя сам. – Вэл приваливается к стене. Вот и какие аргументы можно привести человеку, который не хочет спастись? Вернее, хочет, но совершенно не представляет, как это сделать. – А здесь ты можешь просто… не успеть научиться. Изоляты – нейтральная группа. Думаю, у них тоже есть ребята вроде тебя. Знаешь, почему вообще все они живут на отшибе? Крис не спрашивает, но его взгляд Вэл расценивает как разрешение продолжить. – Не все могут или готовы сражаться. Убивать людей или, там, пахать на благо города, чтобы в итоге все равно все свелось к мясорубке. Или не готовы прятаться в лесу, придумывая, как бы уничтожить город. И вот сидят они на своем западном побережье со своими огородами, и никто их по договоренности не трогает. Потому что не могут все поголовно быть жестокими уродами. – Ты так говоришь, как будто знаешь их. – Я много чего знаю, – авторитетно увиливает от ответа Вэл. – Иногда думаю, что лучше бы не знал. Жил бы как этот идиот, в моменте, – он показывает на Нико, сидящего у стены напротив и копающегося в терминале, – и горя бы не знал. Браслет на запястье вибрирует, и Вэл тыкает на всплывшее окошко уведомления. Надо же, Билли! Координаты места сбора – не слишком далеко отсюда, за цехами. Он никогда бы не подумал, что вход в тоннель спрятан настолько под носом. Хотя оно и понятно, как бы иначе сюда можно было быстро и незаметно доставить товары. «Все в силе. Приходи с пацаном на точку, я вас встречу. Не бери своего напарника, его громкая репутация вряд ли тут поможет. Если через полчаса не появитесь, они уйдут без вас». Немногословно. Не совсем только ясно, чем не угодил Нико, кроме всех своих известных качеств. Билли же сам сказал, что теперь общается с бунтарями, так чего… Впрочем, если кто-то действительно знает Хэйла, его болтливость и привычка задирать всех, кто посмотрел на него косо, может сыграть против них. Чего только стоит прошлая случайная стычка на рынке. Но исчезнуть, не сказав напарнику ни слова, – тоже тухлая идея. Если тому вдруг приспичит найти Вэла, их исчезновение заметят раньше, чем хотелось бы. И даже уложив эти аргументы в голове, все равно это как-то странно. Если бы Кейн написал, что именно его новые друзья недолюбливают Нико, это одно. А так выходит, словно тот знает больше, чем известно Лангеру. Решив пока не морочить себе мозги этими рассуждениями, он смахивает уведомление. – Я не хочу тебя торопить, но у тебя есть пять минут, чтобы решить, идешь ты со мной или нет. Пока администрация тебя не хватилась. Крис только кивает и скрещивает руки на груди, но, когда Вэл отворачивается и идет к Нико, нервным движением подносит руку ко рту, кусая ноготь большого пальца. Лангер нависает над Нико и, оглянувшись по сторонам, негромко говорит: – Я отлучусь ненадолго. – Ты это куда? – Хэйл задирает на него голову. Еще одно мгновение Вэл сомневается в том, стоит ли оставлять Нико тут, но пауза тянется, начиная становиться подозрительной, и он неопределенно машет рукой: – Проверить кое-что надо… по приказу Коулса. Скоро вернусь. Если соберешься домой и потеряешься, не вой, как потерянный щенок. Лучше сострой глазки кому-нибудь из солдат и попроси проводить до общаги. – Не учи меня строить глазки и иди нахуй, или куда ты там собирался. – Спасибо. Нико отвлекается, продолжая тыкать в терминал. Видимо, то, что он там раскопал, куда интереснее Лангера в данный момент. Вот и хорошо. Решив, что тут он сделал все, что мог, чтобы обезопасить миссию, Вэл возвращается к Крису. – Ну? Что надумал? – Я готов. Пойду, – уточняет он. По унылому лицу Майлда сложно определить, устал ли он спорить или ему уже все равно, куда идти, лишь бы не остаться в этой неопределенности. Только Вэл не уверен, готов ли он сам. Как только они выйдут отсюда, повернуть назад в случае чего будет уже сложно. Но время идет, и он больше не позволяет себе медлить. Вместе с Крисом он быстро, но без лишней спешки пробирается через толпу людей, заполонивших коридор. Пока они здесь, никто и не дернется. Оказавшись у поворота, за которым находится выход наверх, Вэл стягивает с себя куртку и протягивает Крису. Когда тот просовывает руки в рукава, это выглядит даже немного смешно: снятая с широких плеч лейтенанта куртка на подростке смотрится почти как мешок. М-да, тактика, конечно, так себе. За неимением лучшей Лангер говорит Крису не поднимать лица и не открывать рот, если их кто-то остановит. Авось сойдут за горожан. Спасибо, что хоть форма новичков не слишком отличается от любой другой, разве что та, что на Крисе, стала грязнее после всех его приключений.

***

За цехами царит тишина и покой. Слабый предрассветный свет очерчивает стены проулка, по которому Вэл и Крис пробираются к одному из дальних складов. До начала смены рабочих остается всего ничего, но, судя по карте города, они близко к тому месту, которое обозначил Билли. В здании склада темно. Тут нет ничего, кроме бесконечных рядов одинаковых коробок и ящиков, нагроможденных до самого потолка. На железе краской написаны какие-то буквы и цифры, одним снабженцам ведомо, что лежит в этих закромах. Браслет тихо пищит: точка где-то здесь. Но кроме штабелей барахла с производства Вэл ничего не замечает. Он обходит все в радиусе указанного места, но не может отыскать хоть чего-нибудь, что указывало бы на вход в тоннель – ни двери, ни знака. И от этого чувство непонятной ему мути на душе только усиливается. Крис молча брел позади, но постепенно его шаги за спиной становились все тише, и он отстал. Наверное, надоело бессмысленно таскаться хвостом за Лангером. Но через некоторое время он окликает Вэла: – Может, сюда? – Крис присел на корточки у незаметного серого люка в полу. Его крышка вделана в пол прямо у стены, плоская ручка вложена в паз, сливаясь с бетоном. Люк затерт пылью, присыпан крошками земли, поэтому он его и не заметил. Попробуй еще разгляди тут хоть что-то. А Крис глазастый… Подковырнув пальцами ручку, Вэл тянет ее на себя. Та поддается с трудом, сначала даже кажется, что кусок железа не сдвигается с места, но постепенно он поддается, и темная, ведущая в пустоту щель становится все шире. И как только ее открывают изнутри? Но петли даже не скрипят. Кто-то хорошо следит за этим местом. Едва крышка занимает вертикальное положение, Вэл светит фонариком вниз, Крис тоже всовывает голову сбоку, пытаясь разглядеть, что там. Светлое пятно шарит по стенам хода, выхватывая из мрака скобы лестницы, натыкается на утоптанную землю внизу. Черт его знает, то ли это место или не то. Лангер первым спускается в проход. Вытащив пистолет и оперев кисть на запястье с фонариком, он оглядывается по сторонам. Сделав пару шагов от лестницы, он едва не спотыкается о какую-то железку, мысленно ругается, сжав зубы, и быстро переступает по полу шахты, восстанавливая равновесие. Ботинки стучат о что-то, отличное от земли: поперек железки наложены доски через равные промежутки друг от друга. – Вэл? – раздается далекий тихий голос Криса откуда-то сверху, и ему из темноты кто-то вторит: – Лангер? – Билли? Пространство тут же озаряется светом, и Вэл зажмуривается. Он прикрывает лицо предплечьем и пытается из-под рукава разглядеть друга. Тот стоит у закрытых тентом ящиков, держа в руках яркий, здоровый фонарь. – Я уж думал, вы не придете, – ворчит он. Падающие на его лицо тени заостряют скулы, скапливаясь на немного впавших щеках. – Где пацан? Вэл наконец опускает руку, прячет пистолет и, все еще щурясь, направляется к лестнице. – Скажи спасибо, что мы вообще тебя нашли, – он поднимает голову к люку: – Спускайся, все в порядке. Крис легко соскальзывает вниз по скобам, как любой мальчишка его возраста. Он сначала тоже прячет глаза от фонаря, но очень скоро начинает осматриваться. И Вэл тоже. Добираясь куда-то на метро еще в своей нормальной жизни, как-то так он себе представлял эти темные перегоны между станциями. Если спрыгнуть на пути и пойти по ним в темноту, откуда обычно с грохотом выкатывается поезд, увидишь что-то подобное: полукруглый потолок прогрызенного громадным червем тоннеля, потускневшие рельсы, старые шпалы, укрепленные в земле ржавыми гвоздями. Эта железная дорога не для поезда. Расстояние между рельсами чуть больше полуметра, наверняка по ним катали вагонетки или что-то вроде. Знать бы еще, кто и зачем вообще построил эти тоннели под островами. – Обалдеть. – Вэл оборачивается к Билли, но тот, кажется, уже привык к этому месту. Кейн всматривается в темноту противоположной стороны. – Они скоро будут тут, – говорит он, хотя Лангер не спрашивал. Пока они дожидаются товарищей Кейна в неясной тишине, Вэл в сотый раз оглядывает тоннель, краем глаза посматривая то на Криса, то на друга. Хоть убей, но он не может объяснить себе, что же тут не так. Но в желудке что-то упорно зудит, не желая прекращать. Наверно, уходящие в никуда концы хода справа и слева от него давят своей неизвестностью. Иначе откуда это чувство? Пытаясь отделаться от него, Лангер снова задирает глаза к потолку. В тоннеле столько места, что по нему вполне можно было бы провести отряд. Причем достаточный, чтобы устроить переполох в городе. Даже странно, что бунтари до сих пор этим не воспользовались. Не хотят обрывать один из немногих каналов снабжения или понимают, что всей их численности не хватит, чтобы захватить город. – Ты взял с собой что-нибудь? – нарушает молчание Билли. – У меня только пистолет, – Вэл хлопает себя по боку. – Хорошо, что ты напарника не взял. Пока добирались, столько про него наслушался… Сочувствую, что пришлось работать с таким экземпляром. – Билли, не начинай, – отмахивается Вэл. – Мне и без вашего мнимого сочувствия прекрасно живется. – Вэл, я ведь… – Кейн хочет что-то сказать, но конец коридора по левую руку озаряется светом, и он поднимается с ящика: – Вон, идут. Что-то грохочет по рельсам, сначала тихо, а потом все громче и громче. Прожектор, без труда разгоняющий темноту тоннеля, при приближении оказывается укреплен на вагонетке, накрытой брезентом, под которым явно прослеживается какой-то груз. По обе стороны и сзади от нее идут люди – человек семь. Одеты по-походному, на спинах вещевые мешки. Вполне похожи на людей, которым предстоит не самая короткая прогулка по катакомбам. Билли машет им рукой, а Вэл невзначай сует руку под куртку, поглаживая пальцами рукоять пистолета. Вагонетка прокатывается чуть дальше того места, где сидит Вэл, и со скрипом тормозит. Прожектор тухнет. Один из бунтарей стаскивает с головы капюшон куртки и внимательно оглядывает Вэла: – Это твой друг, Кейн? – Он. Парнишка тоже тут, – кивает Билли. – Я вижу. Отлично. Вэл, не стесняясь, тоже рассматривает бунтарей, изучая каждого. Мнительность – такое себе качество. Жизнь научила Лангера судить людей по их поступкам, а не по рожам. Но эти рожи не нравятся ему катастрофически. И дело не в том, что это бунтари, просто вопль тревоги становится невыносим. Пульт от часовой бомбы, чьи секунды тикали в голове, оказывается в его руке. – Ну что, парень, идем? – бунтарь протягивает Крису руку. И Вэл жмет на кнопку. – Нет. С вами он никуда не идет. – Билли, ты говорил, что он приведет пацана и отдаст, потому что торопится? – Бунтарь приподнимает брови, глядя куда-то за спину Вэла. Лангер тоже оборачивается к другу. – О чем он, Билли? – голос звучит так ровно, что он сам себе удивляется. – Вэл, все в порядке, – Билли поднимает ладони вверх. – Я обо всем договорился. Они выведут его из Техносферы и доставят к изолятам. Я понимаю твое недоверие, но это нормальные парни… – Ты, кажется, торопился? – бунтарь не ждет, пока Билли закончит свою успокаивающую речь, обращаясь к Вэлу. – Мы тоже торопимся свалить из этого сраного города как можно скорее. Ты или отпускаешь пацана с нами, потому что другого выбора у тебя нет, либо… – он разводит руками. – Торопился, – медленно говорит Вэл, а взгляд продолжает метаться между бунтарем и теми, кто окружил вагонетку, держась в тенях от света фонаря. И вдруг он замечает причину своей паранойи. Он видел этого человека, что сейчас стоит дальше остальных, полубоком прислонившись к вагонетке. Капюшон немного сполз назад. Почему он его не поправил? Может, понадеялся на плохую память Лангера или на полумрак тоннеля, но этот парень стоял точно так же, выталкивая Криса на помост аукциона. Вэл не тратит время на предупредительный выстрел и расшаркивания с шантажом. Он же не один такой умник с оружием пришел. Семеро против одного. О том, что их может быть восемь, Лангер все еще предпочитает не думать. – Крис, к лестнице, живо! – и несколько пуль входят в грудь стоящего перед ним человека. Кажется, никто из бунтарей не ожидал, что лейтенант начнет первым. Их секундного ступора вполне хватает: два раза повторять Крису не нужно. Он соскакивает с ящиков так резво, что Вэл готов ему позавидовать. Лангер бросается следом, разворачиваясь спиной к стене со скобами так, что Крис оказывается позади него. Он не знает, в кого целиться – в Билли, тоже наставившего на него пистолет, или в шестерку оставшихся бунтарей. Кто-то сдергивает с вагонетки брезент. Под ним поблескивает оружие. Ну конечно… и что-то у Вэла внутри едва заметно екает, когда он понимает, что это Армы. Все как нельзя лучше подходит для сражения в ограниченном пространстве – короткие клинки, несколько бластеров. Наверняка у таких еще и патроны не заканчиваются. А у Вэла их двадцать пять, если считать те, что остались в обойме и в запасном магазине в кармане. И это если у него будет время на перезарядку. В противном случае – одиннадцать штук на шестерых… семерых. Против Армов его пистолетик все равно что игрушка. И он только больше убеждается в этом, когда еще один бунтарь задирает рукав, под которым обнаруживается армированная перчатка, по которой то и дело пробегают молнии. Он еще ни разу в жизни так не жалел, что Нико здесь нет. – Лезь наверх, – командует Вэл Крису. Но не успевает Майлд забраться по скобам на полметра, как землю стены над его головой взрывает пуля. – Вэл. Отойди и дай им забрать парня. Давай обойдемся без резни. Лангер переводит ствол с бунтарей на Билли. Хочется шмальнуть ему куда-нибудь в колено, в плечо, чтобы тот захлопнул свою лицемерную пасть. И он до сих пор, как дурак, надеется, что этот человек перед ним кто угодно, но не его друг. Злобный двойник, урод, натянувший его лицо вместо маски, незнакомец, главное, что не Билли окажется предателем. – Я вообще не планировал резню, когда шел сюда, – Вэл готов сорваться и начать орать на чем свет стоит, но умудряется сдержаться, отчего голос выходит хриплым. – Билли, у тебя совсем крыша поехала? У них что-то на тебя есть? Я помогу, вдвоем мы их… – Мне нужен пацан. Им он нужен. – Дуло, нацеленное ему в грудь, дергается, на миллиметр опускаясь вниз. Когда вообще у Кейна в последний раз дрожали руки? – Хватит с ним болтать! Кончай его, и все! – нетерпеливо говорит кто-то из бунтарей. Интересно, почему сами не закончат – расстрадавшийся и преданный лейтенант сейчас чудесная мишень. Вэл мечтает перевести пистолет на них и понимает, что до сих пор наивно верит, что Билли не выстрелит в него. – Завалите ебла, а то я и парня порешу! – орет Билли, не отводя глаз от Вэла. Этот аргумент чуточку унимает беспокойство банды. Смешно уже даже, вроде это он, Лангер, спасает пацана, а не пристрелили его уже второй раз только потому, что этот пацан всем до смерти нужен. – Мне нужны эти деньги, Вэл, – уже спокойнее, почти умоляюще продолжает Кейн. – Ради Нэда. Пожалуйста, оставь мальчишку и уходи. Ради нас обоих. Нэд ведь тоже твой друг. – Ты сказал, что он в медблоке. Какие деньги, Билли? Ты правда готов продать ребенка ради… ради чего? – Я говорил про последнее задание, – огрызается он. Выглядит Билли жалко и страшно одновременно: бледное лицо, глаза сверкают каким-то злым, лихорадочным блеском. – Знаешь, когда оно было? Три месяца назад. Он до сих пор не пришел в себя. Его не будут держать на аппаратах, если за него никто не заплатит. Я не… – Он качает головой. – Я не могу отпустить пацана. Во рту сухо, словно Лангер весь день простоял под палящим солнцем. – Почему ты не сказал? – слишком уныло звучит. Ничем не лучше той тупой жалости, с которой ему приносили очередные соболезнования после гибели Марка. – А что бы ты сделал? – болезненная улыбка прорезает уголок рта Кейна. – Успел богачом заделаться, пока мы не виделись? У меня нет другого выхода. Ребяческое «выход есть всегда» рвется из горла, но Вэл его проглатывает. И все-таки, даже если ему никак не помочь со счетами, вместе бы они что-то придумали… – Прости, Вэл. У нас нет на это времени. Билли выстрелил. А может, Вэлу только показалось, что он нажал на спусковой крючок, может, у него просто дернулся палец, или… Как бы там ни было, через мгновение, когда Вэл моргнул, Билли осел на рельсы. Отдача от ствола все еще чувствовалась в ладонях, гильза со звоном ударилась о железо и скатилась на землю. В магазине осталось десять патронов. Вэл развернулся к бунтарям, уже наставляющим на него оружие. Крис тенью позади него метнулся к ящикам у противоположной стены. Конечно, по нему не стреляли. Лангер выстрелил в того, кто стоял ближе всех, сжимая в руках бластер. Попал. Бунтарь пошатнулся, заряд из его ствола мазнул чуть левее, а Вэл выстрелил еще раз и снова попал, теперь уже наверняка. Другой бунтарь пригнулся, уходя от пули, а те, у кого тоже были огнестрелы, не остались в долгу. Лангер машинально сиганул в сторону, заваливаясь в пустоту между ящиками, и тут же мимо проскользнула молния, ярко озаряя полумрак. Тело шевелилось само по себе, пока разум лениво обрабатывал каждый жест, не успевая за происходящим. Вэл высунулся из-за угла железного короба в краткую паузу между вражеским огнем, отстрелил еще кого-то; было не разглядеть и было похуй, кто там сдох. Хотелось бы, чтобы сдох. Когда стрелков остается двое, Вэл выбирается из своего укрытия, за что тут же и огребает – пуля, пусть и прошла вскользь, щедро распахала ему правое плечо. Вместе с ним кричит еще один раненый. Но это сделал не Лангер. Раздается еще несколько выстрелов, все уходят в молоко, как если бы этот кто-то стрелял просто в воздух. Крис? Подобрал пистолет Билли? Вот тебе и вырос пацан. Лохов среди этих бунтарей оказалось всего трое – тех, кто помер от совместной пальбы Лангера и Криса. Главное, что одним из них был тот, с электрокинезом. И спасло Вэла с пацаном только то, что в моменте их противники заозирались, ища кого-то позади, но Лангер никого не заметил, да и не до того было. Спусковой крючок под пальцем вдруг щелкает слишком легко и пусто. Вэл тянется к карману, надеясь снова заныкаться за ящиками для перезарядки, но ему не дают. Заряд оплавляет железо прямо перед носом, и он отшатывается. Последний стрелок, подавившись кровью, падает на колени, роняя бластер. Он даже не успевает испустить последний вздох, а оставшиеся два бунтаря, отсиживавшиеся позади с чем-то неприятно колюще-режущим в руках, шустро бросаются вперед. Вэл уворачивается, бьет наотмашь рукоятью пистолета в челюсть тому, что добежал первым. Второй пытается напрыгнуть сверху, не попадает, пригибается к земле и задевает лезвием Лангера по бедру, заставляя споткнуться. Первый выстрел из темноты тоннеля пробивает мечнику череп, второй насквозь проходит грудь другого бунтаря, отчего тот падает на рельсы. Тяжело дыша, Вэл тупо целится пустым пистолетом в темноту, пытаясь встать в стойку, но припадая на раненую ногу. Кровь пропитывает штанину, рукав давно уже прилип к коже горячей, подсыхающей гадостью.

***

Новое действующее лицо этой идиотской постановки не спешит выходить на свет. В косом луче фонаря видны только его высокие ботинки, штаны, перехваченные на поясе ремнем, и рука с пистолетом, направленная прямо на Вэла. Лица незнакомца не разглядеть, как ни старайся. – Хотел толкнуть парня этим утыркам, а они решили тебя наебать? Concordo, roba da matti, – сочувствует темнота на месте его головы. – Ты еще кто? Тоже один из покупателей? – Извини, я такой дрянью не промышляю. Пистолет на землю. Подними руки так, чтобы я их видел, и отойди к стене, bello. – С чего бы? – щурится Вэл. Шея затекла, а плечо разрывается от боли, раскаленными волнами пробегающей по руке, отчего хочется разжать пальцы, но он не шевелится. – Твои дружки мертвы, ты едва стоишь на ногах. Отпусти уже парня, – советует человек с усталым сочувствием в голосе. – Он не игрушка и не товар, чтобы вы с ним так обращались. Кто его знает, за кого принимает его этот чувак, но Вэл лучше сдохнет, чем сейчас сдвинется с места. Этот испанец, или кто он там, может подтереться своим сочувствием, и Лангер уже собирается ему об этом сообщить, но из-за ящика выбирается Крис. Выставив перед собой пистолет на нетвердых руках, он медленно подходит к Вэлу, вставая у его плеча. – Он меня спас, – сухо говорит он, не сводя глаз с незнакомца. – Двое на одного, – Лангер склоняет голову к плечу. – Может, уберешь пушку? Темнота вздыхает. – У пацана не осталось патронов. У тебя обойма в кармане. Uno contro due, получается. С чего мне верить, что пацан говорит правду, а не ты его запугал? – Чем? – вырывается у Вэла горький смешок. – Тем, что… ох, блять. От этой мысли у него начинает болеть голова. Та кровь, что еще не успела вытечь из его тела, приливает к вискам, опаляя их тяжелым жаром, отчего кажется, что череп вот-вот лопнет. Шумящий пульс отдается гулкими ударами внутри черепной коробки, и Вэл припадает на одно колено. Он убил Билли. – Вэл?! – Крис опускает пистолет, с тревогой перебегая взглядом от незнакомца к лейтенанту. Мужчина делает шаг вперед, и Майлд пытается загородить собой Лангера: – Он действительно мне помогает. Эти люди пытались меня забрать, а он… Эта его нелепая попытка защитить вызывает у Вэла совершенно противоречивые эмоции: страх, неловкость, даже стыд, и при этом – какое-то неуместное умиление. Где-то внутри на миг все холодеет, а потом словно разливается теплом. Он с трудом выпрямляется и тяжело кладет руку парню на плечо, чтобы отодвинуть его в сторону: – Крис, ты… мы его не знаем, может, он тоже один из них. – Тогда бы я тебя убил и уже свалил бы отсюда вместе с парнем, – замечает мужчина, подходя ближе, и наконец показывается целиком. Видимо, Вэл и пацан настолько не внушают угрозы, что он прячет пистолет в кобуру. – Ты ранен, cavaliere, – и он кладет ладонь Вэлу на спину, чтобы не задеть раненое плечо. Лангер бы скинул его руку, но замирает, удивленный, и позволяет себя поддержать. – Ортис? – Знакомы? – приподнимает брови инженер, тот самый, который на первом, нормальном аукционе так по-дружески болтал с парнями явно несистемного склада ума. Кудрявый, с легкой аккуратной щетиной, смягчающей четкие черты лица, он одет по гражданке, и Вэл никогда бы не принял его за технаря, если бы не знал в лицо. Хотя даже с пистолетом в руке на солдата он тоже не тянет – наверно, дело в глазах. Светло-карие, они слишком… добрые. Может, у него просто нет привычки хмуриться. Про Лоренцо Вэл слышал много чего, но, в основном, хорошее. Хотелось бы надеяться, что хотя бы половина того, что о нем говорили, на самом деле правда. – Нет, но я знаю, кто ты. Что ты здесь забыл? – А что забыл тут храбрый спаситель молодежи вроде тебя? – Лоренцо идет рядом, впрочем, не слишком помогая – Вэл справляется сам. Он опускается на ящик, вытягивает раненую ногу и в свете фонаря, оставленного Билли, пытается осмотреть свое плечо. Сам Кейн лежит в паре шагов от него, и Лангер упорно не поворачивает голову, чтобы даже краем глаза не убедиться в том, что тот действительно там. Ну не могло так случиться. Пальцы сдавливают разодранную до мяса кожу. Могло. Билли их продал. Он был готов выстрелить, но блять… Блять. К горлу подкатывает горчащий комок. Ортис отходит к вагонетке и выуживает со дна рюкзаки бунтарей. – Аптечка, molto bene, – бормочет он себе под нос, вытряхивая из вещмешка прямоугольную жестяную коробку. Лоренцо открывает тугую крышку и протягивает аптечку Вэлу: – Сам справишься? Вэл стискивает зубы и кивает, забирая антисептик и бинты, и раскладывает их рядом с собой. Щедро полив рану вскипевшей пеной жижей, он, как смог, приложил к ней целый моток марли, а другим примотал сверху. Порез на ноге оказался неприятным, но несерьезным. Перестав наконец истекать кровью, он выдыхает и утыкается лицом в ладони. Только через пару минут он осмеливается сквозь пальцы посмотреть на Билли. Тот лежит наискось через рельсы, раскинув руки. На футболке под старой знакомой курткой расплылось темное пятно, заляпав все вокруг. Вэл встает. Недалеко от него сидит нахохлившийся Крис, так и не выпустивший пустой пистолет из рук. Оттягивая момент, Лангер хлопает его по колену: – Ты в порядке? – Кажется, да, – тот неопределенно пожимает плечами, наблюдая за тем, как Лоренцо деловито обыскивает трупы. Больше отмазок не остается. Вэл проходит те пару метров, что отделяют его от тела. Билли смотрит из-под ресниц куда-то перед собой. Лицо бледное, но, когда Вэл опускается на корточки и протягивает руку, чтобы закрыть его глаза, до смерти хочется проверить у Кейна пульс. Кожа еще совсем теплая. Лангер касается его шеи, но, ожидаемо, даже не может нащупать артерию. Ортис с какими-то вещами в руках останавливается над ними. – Твой друг? – Я думал, да. – Вэл дерганым движением поправляет полу куртки Билли, как будто пытаясь скрыть творение собственных рук. – Я хотел… вывести отсюда его, – он подбородком показывает на Криса. – Из города. Ты же слышал, что произошло на рынке? – Накрыли один из черных аукционов, да. Я знаю, что пацан там был. – Откуда? – У меня достаточно связей, – Лоренцо распихивает по карманам найденные у бунтарей обоймы. Обычное оружие, выходит, у них тоже было. – Andiamo, нужно убрать трупы с рельсов.

***

Наплевав на свои царапины, Вэл бродит кругами по пятачку, где случилась перестрелка. Он проходит мимо Криса, с ногами забравшегося на ящики и безучастно уставившегося перед собой, выходит за пределы желтого пятна света фонаря, к глухой темноте уходящего вдаль тоннеля, откуда тогда появились бунтари. Лангер сам привел Криса в эту ловушку. Разве можно назвать спасением исправление собственного провала? И даже после всего этого, после того, как он своими руками застрелил Билли, пацан все еще здесь. Они так и не сдвинулись ни на миллиметр с того, что у них было в начале. Вэл разворачивается. Перешагивает через рельсы, проходит мимо лестницы, минует сложенные штабелем трупы. Обходит вагонетку, останавливается перед другим зияющим провалом. Где-то там, впереди, есть выход. Через многие и многие километры он поднимается на поверхность где-то в тропическом лесу. Но туда даже у Вэла не выйдет добраться в одиночку. Он отворачивается и идет на новый заход. Отчего-то все еще не ушедший Лоренцо скептично наблюдает за его метаниями. Вэл так и не понял, что ему нужно. Присутствие инженера ему спокойствия не добавляет, пусть тот, кажется, им и не враг. Но после случившегося с Билли он уже не уверен ни в чем. Когда Лангер снова замирает у прохода, ведущего из города, Ортис не выдерживает: – И куда ты? – Да хоть сам его выведу, но здесь не оставлю, – бросает Вэл упрямо, как баран, но не может сделать в темноту и шага. – Это бессмысленно. Вэл оборачивается, уставившись на Криса. – Бесполезно, говорю, – повторяет парень глухо, нижнюю половину его лица скрывает опертый на колено локоть. – Ни мне, ни вам не убраться ни из города, ни с острова. – Хватит. Выходит резче, чем он сам ожидал. Крис втягивает голову в плечи, глядя на него исподлобья, и Вэл сжимает челюсти, чтобы не сказать сгоряча еще чего-нибудь. Парень пробыл здесь всего ничего по сравнению со всеми ними и уже говорит о том, что все их потуги не имеют смысла. Лангер мысленно повторяет себе, что он только ребенок, отчаявшийся ребенок, видевший некоторое дерьмо. Насильное спасение – дело неблагодарное, но сейчас оба они просто устали и по уши увязли в эмоциональном раздрае. – Не надо, – добавляет он уже куда мягче, пусть и дается это с трудом. Лоренцо переводит взгляд с одного на другого. – Вам не дойти одним, – говорит он так, словно Вэл не осознает этого сам. – Может, стоит вернуться наверх? – Ради него я убил своего друга, ты правда думаешь, что у меня есть право остановиться?! – Лангер резко шагает к нему, заставив Ортиса немного отступить назад.. – Да остановись ты на секунду, я имею в виду, сейчас, – Лоренцо примирительно выставляет руки. – Smettila di agitarti. Вэл смотрит на него так же пристально, но немного ослабляет свою набычившуюся позу. Едва его плечи опускаются, инженер объясняет: – Послушай. Я сюда не просто так пришел, и не чтобы вас спасать. Точнее, не тебя. Я должен был вывести пацана еще до аукциона, но не успел. У нас с тобой одна цель, просто разница в том, что я могу это сделать. – Предлагаешь тоже тебе на слово поверить? Я уже пробовал, – Вэл протягивает руку к трупам. – И как ты собираешься его вытаскивать? Ты знаешь, как выйти отсюда? – Нет. Но у меня есть люди, надежные люди, которые доставят его к изолятам. Они сами из них, – спокойно добавляет Лоренцо, как будто это сможет убедить Лангера. – Я тут, в этой темноте, не просто так сидел. Ребята ждут дальше по тоннелю. Не будь здесь тебя, мы бы перехватили парня, когда его попытаются вывести – а они бы попытались, с тобой или без, – и отправили бы его уже в безопасное место. – Скажи, почему я должен отпустить его с тобой? – Если бы Ортис знал, как ему хочется согласиться, он бы расхохотался и перестал бы тратить время на переговоры. Но если Вэл снова ошибется, на вторую перестрелку у него патронов уже нет. – Не со мной, – Лоренцо качает головой. – Я останусь в городе. – Тем более! – Он не первый ребенок, которого вывезли таким образом. Как минимум я отправил двоих. – Инженер аккуратно кладет ладонь на его здоровое плечо. – Не только нам с тобой не похуй, что с ними будет. – Хорошо, допустим, ты не врешь. – Вэл коротко косится на его ладонь и разводит руками. – Если я дам Крису уйти с твоими людьми, мне будут нужны доказательства, что он добрался и не исчез где-то по пути. – Ты думаешь, изоляты там совсем в глуши живут? – хмыкает Лоренцо. – Уж фото или видео будет, amico. Поспорив еще немного и потешив собственную паранойю, Вэл согласился. Криса, видимо, уже совсем перестала волновать собственная судьба, поэтому он только кивнул. Лоренцо ушел, сказав им ждать здесь, а Лангер примостился в полутемном углу и отвернулся, чтобы не видеть этого безразличия. Чувствовал он себя бессильным идиотом. И, скрепя сердце, отправил сообщение Нико. Лишь бы тот не заплутал по пути, если вообще решит прийти. Проходит около получаса, а Ортис все еще не вернулся. Зато в потолке шуршит люк, бросая в тоннель сверху узкий луч света, и Вэл подбирается, в который раз уже сжимая пальцы на пистолете. Заряженном, и то спасибо. Сначала показываются чьи-то длинные ноги, потом простая куртка и взъерошенная башка. Нико спрыгивает на пол тоннеля. Едва он замечает Лангера с повязкой на плече и перемотанным бедром, сосредоточенность на его лице сменяется нехарактерно сдержанным удивлением. – Ба-а, – тянет он. – Наш спаситель невинных.  – Не потерялся? – ехидно уточняет Вэл, уже предвкушая истерику. – Если бы я знал, что Коулс такие задания тебе дает, то напросился бы с тобой, – щурится Нико, припоминая его бессовестное вранье, и оглядывается по сторонам. Трупы очень быстро попадают в его поле зрения. Он присвистывает и подходит ближе, сунув руки в карманы. – Нихуя себе. Это ты их? – он через плечо оборачивается на напарника, но что-то снова привлекает его внимание. – Погоди… Вэлу хотелось бы, чтобы Нико был внимательным в те моменты, когда это действительно нужно, но тот свои выдающиеся способности использует исключительно в неподходящее время. – Сочувствую тебе и твоему антибунтарскому другу. – Хэйл небрежно отдает честь трупу. – Ему не повезло? – Можно и так сказать, – Вэл неопределенно передергивает плечами и пялится на фонарь до светлого пятна, лишь бы снова не прилипнуть взглядом к телам. Нико изучает его пару секунд, а потом его глаза становятся шире: – Хочешь сказать, что он в итоге спелся с моими старыми дружками? – он поднимает руку и задумчиво теребит сережку в мочке уха. – Я мог бы догадаться. – И вдруг как-то совсем просто добавляет: – Мне жаль. – Мне тоже, – едва слышно отзывается Вэл. Когда Лоренцо привел своих, Лангер принял их почти спокойно. Устал уже подозревать всякую дрянь, хотя зря, конечно. А может, просто решил, что в этот раз на их стороне, в случае чего, будет Нико. В таких делах все средства хороши. Надо отдать должное, эти ребята, знакомые Ортиса, выглядели лучше: спокойные лица, потертая, но добротная одежда, пусть и видно, что это перешитая и выстиранная форма городских. На спинах рюкзаки, никакой тяжелой и лишней поклажи. Но и лохами какими-то Вэл не стал бы их называть: мирный – не значит безоружный. Время уже очень сильно не ждет, но Вэл медлит. – У нас нет другого выбора. Ему лучше здесь не оставаться. – Как будто повторенное сотню раз убедит его самого. Если пацан будет за сотню километров от города, Вэл уж точно никак, даже случайно, не сможет помочь. – Там растет достаточное количество детей, уж за еще одним они смогут присмотреть, – Лоренцо смотрит на него, как на клушу в курятнике. – Мы не привыкли к такому, но там действительно лучше, чем здесь. – Я надеюсь, что ты не ошибаешься, – вздыхает Вэл и поднимает на Ортиса глаза: – Но если что-то пойдет не так, я знаю, где тебя искать. – Конечно. Заглядывай в любое время, – смеется тот, словно не слышал угрозы, и подходит к Крису, хлопая его по плечу: – Идем, giovanotto.

***

Вэл пожал узкую ладонь и потрепал Криса по шевелюре, прежде чем Лоренцо и изоляты ушли. Инженер проводит их до первой развилки, а затем вернется в город. Он пообещал, что разберется с телами бунтарей. Что будет с телом Билли, Вэл до конца не представлял – тот все-таки был лейтенантом Гарнизона. Хотя иногда люди просто исчезают. «Сбежавших» к бунтарям солдат в отчетных списках станет на одного больше. Нужно было вернуться, каким-то образом объяснить свои раны и сделать вид, что тоже страшно удивлен пропажей Криса… Но сейчас Лангеру было даже отчасти все равно, спалят его или нет. Как будто это могло унять чувство вины. Он даже не попытался хотя бы мысленно попросить прощения у убитого друга – не смог. Это слово пропиталось едким сожалением и заимело горьковатый привкус лжи. За такое нельзя получить прощение. Но когда Крис с изолятами и Лоренцо вошли в тоннель, ощущение собственного бессилия слегка ослабило тиски на горле, пусть сильно легче и не стало. Вэл ненавидел и ненавидит свою тупую слабость. Именно что тупую – когда, как идиот, бегаешь по кругу, не сдвигаясь с места, а все вокруг тебя происходит с сумасшедшей скоростью. Он не замечает, что Нико подошел сзади, пока тот не опускает подбородок ему на плечо. – Лангер-р, – ревниво мурчит он ему на ухо, глядя вслед пятну света, быстро исчезающему во тьме впереди. – Не кидай меня. Мы напарники. Если хочешь сделать мутную дичь, бери меня с собой. Знаешь ведь, я всегда только «за». Вэл не отвечает, а затем легким движением спихивает его голову с себя. – Давай зайдем в медблок. Мне нужно навестить кое-кого. В Анклаве психов и коматозников не держат, если за них некому платить. На это не выделяются средства. Вэл еще не знает, сможет ли посмотреть в лицо того, кто тоже был его другом, но… За лицемерие и ложь самому себе он, кстати, тоже себя ненавидел.